не достоин твоих цифр

и дима снова вернулся к этому. а ведь верно говорят, что не лечится. на плитку в ванной оседает, глаза бегают. кровь алыми каплями с каждой секундой сочится сильнее и сильнее из бледной руки. в нем просто-напросто не осталось терпения. он знал, что испытание провалит. он был готов ко всему, но точно не к девятке от него. за день до этого диме показалось, что чувства его могут быть небезответными. олег сводил его с ума, доводил до дрожи в коленях, до чертиков в глазах и до крови на губах. и за день до этого он почти поцеловал его. почти. матвеев никогда не поверит, что коллеги делают так. коллеги не зажигают друг другу ситареты, не соприкасаются лбами с нежностью. не жалеют о неслучившимся поцелуе. и дима уже не отрицает то, что он хочет олега поцеловать. обнять хочет, в плечо ему поплакаться. он выгорел. а кровь на холодный пол капает. кажется, скоро и сознание потеряет. почему девять? не достоин? ничего не значу? а влад? достоин значит, да? слезы наворачиваются на опухшие, пустые, стеклянные глаза. слабый. он перестал быть сильным, когда олег появился в его жизни. обезоружен. ослаблен. влюблен. - дедушка, помоги... - дима пугается своего голоса: хриплый и вовсе не живой. через мгновение в комнате свет выключается. на зов, кажется, совсем не дедушка явился. и в глазах у димы теперь страх, они кровью заливаются. и слезы текут сильнее, сильнее, сильнее... хотел себе скорую вызвать, но тело будто отделилось от души. и он задумался о смысле жизни своего существования. и если матвеев умрет, то что он потеряет? лишь мечты несбывшиеся о том, чтобы людям помочь и руки олега в своих ощутить. и дима понял все, когда последняя съемка закончилась. эта холодная девятка и отсутствие коментариев, что потом переросли в избегание взгляда. и диме больно. диме страшно. диме, блять, обидно. и умрет он глупо. умрет под звонкий смех своих бесов и найдут его в луже из крови. а ведь в следствии не напишут "покончил с собой, потому что сломался под натиском этих тварей, и потому что существует олег шепс", а лишь краткое "самоубийство". любить олега - вот это самоубийство. ------------------------------------------------- олегу неспокойно. олег уснуть не может. "дима, дима дима.." а что дима? не знает. внутри все сжимается от имени его - точно случилось что-то. писать, звонить, в квартиру ломиться? дима дим, ты как? 23:40 но олег не смог ждать больше двух минут, ведь сердце болело лишь сильнее. гудок первый. холод по спине пробегает, брови нахмурились. сердце несколько ударов пропускает. гудок второй. тишина от димы начинает пугать. "спит, может?" - но нет. олег знает, когда дима спит. он знает о нем слишком много, чтобы оставаться коллегами или друзьями. он знает, как дым сигаретный матвеев выпускает, знает, почему тот рассветы не любит, но на закаты смотреть вечно может. знает, как тот спит. потому что сам это видел. гудок третий. шепс в спине выпрямляется и взглядом сверлит "дима" на экране. тут точно не так что-то, он это чувствует. и головой, и сердцем чувствует. гудок четвертый. и олег готов с места сорваться. гудки прекращаются. - дима, ты чего трубку не брал.. но ответил ему не родной димин голос, а лишь: ...аппорат абонента выключен или находится вне зоны действия сети... и олег будто с цепи срывается. шепс помнит и забывать не хочет то, как днем ранее дима руками дрожащими в его руки вложил ключик, сказав что он может приехать в любое время. и он сейчас боготворил всех всевышних за это и то, что дима в трех минутах живет. он бежит, накинув на себя легкую ветровку, ведь это первое, что под руку попалось. и шепс, кажется, никогда не бегал так отчаянно быстро. -------------------------------------- в дверь стучится сначала, но потом сразу ключом открывает. одежда повсюду разбросана, свет выключен. лишь слабый огонь из ванны горит, будто и тот сейчас погаснет. олег рывком на свет идет. а дима, с ножом в руке, сидит со взглядом стеклянным. порезов, крови - ничего нет. и сразу ясно стало. бесы его вновь плохую шутку играют. - дима, димочка, посмотри на меня. - олег руками щеки напротив обхватил, на колени спустившись. но взгяд этот неживой не изменился. - дима, прошу. большим пальцем шепс поглаживал щеки чужие, из глаз слезы покатились. олег не плакал никогда, но сейчас чувство какой-то вины взяло вверх. а матвеев будто ожил, взгляд поднял и глаза его изменились. снова блеск в черном цвете... - олег? и дима окончательно сдается. он падает в руке чужие, отчаянно ближе прижимает, пытаясь будто сквозь провалиться. и жмется, жмется, жмется, как в последний раз. - олег, почему девять.. а матвеева ни на что больше не хватило. - я не знаю, дим. - олег носом в волосы чужие зарывается, пытаясь навстречу ближе прижаться. - прошу, извини, извини, дим. слезы катятся сильнее. олег никогда не был так напуган. - ты правда ничего не чувствуешь? совсем? - дима отпрянул, в глаза заглянул. - чувствую. и слезы как рукой сняло. олег губ напротив своими касается аккуратно, осторожно. он понял все, когда бежал сюда. а дима поцелуй углубляет сразу, целует жадно и мокро, будто всю жизнь ждал только этот момент. они не замечают, как с пола поднимаются, и матвеев буквально вжимает шепса в стену этой проклятой ванной. олег же диму за плечи хватает, разворачивая. он по шее блуждать начинает, и дима стонет тихо-тихо. рассудок возвращается. - я не дам тебе трахнуть меня сегодня. - дима вновь переворачивается, отрывая шепса от своей шеи. - я не влад, я не отдамся за десятку. - что ты в виду имеешь? - шепс улыбается уголками губ. - я никогда не поверю, что ты ему от чистого сердца десять влепил. - дима в глаза смотрит, будто сквозь и дальше. олегу от этого скулить хочется. - это не так, дим. я бы ни за что не трахнул влада. олег на губах чужих след языка оставляет. - я не знаю, что у вас там с владом на деле было, - матвеев смотрит томно, этот взгляд меняется быстро. - но если ты мне не поставишь десять в следующий раз за то, что я сейчас на коленях перед тобой, я сам тебя трахну. - ты еще не на коленях. и у димы срывает тормоза. необыкновенно плавно хрупкое тело оседает вниз. дима правда сейчас на коленях перед шепсом. он ширинку расстегивает, сквозь боксеры чужое воздуждение чувстуя. а из олега будто все черти вышли, когда дима в руку его член берет. дима на удивление нежен. горячий язык соприкоснулся с головкой, и он вновь поднял взгляд. это слишком слишком. матвеев языком работает умело, будто не впервые вовсе. заглатывает глубже, глубже, глубже. и олег держится изо всех сил. ну не может же он кончить всего за две минуты?.. может. дима рукой начинает водить, заглатывая параллельно. и олег понимает, что ни одна девушка не сможет так. да и он не захочет. шепс изливается ему в рот и тот, черт побери, глотает. - теперь я заслуживаю твоих цифр на бумажке, мистер шепс? - отдышиваясь, спрашивает дима. - ты заслуживаешь намного больше, в первую очередь, потому что ты очень сильный экстрасенс. а то, что ты безумный экстрасекс - уже во вторую.