Ты мой мир, который рухнул

***

Слишком широкие брови. Слишком большой нос. Слишком узкие глаза. Не та прическа. Не тот овал лица. Не то. Не то! Все не то! Джисон глубоко вздохнул. Полвечера он листал профили в тиндере. Полвечера он не мог найти кого-то, кто хоть отдаленно соответствует его вкусу. «Возможно, я слишком завысил свои стандарты?» – задумался парень и почесал затылок. – Да ну. Херня какая-то, – он отбросил телефон на другой край кровати, – неужели это расплата за безупречный вкус? Джисон обреченно застонал. Говорил ему Феликс, что идеальных не бывает. Но Джисон опровергал его слова и был уверен в том, что найдет того самого. Только вот терпением Хан не обладал совсем. Он установил приложение этим вечером, загрузил свои самые лучшие, как ему казалось, фото и стал ждать. Ждал целых полчаса. А когда уведомлений не прибавилось, он решил взять ситуацию в свои руки. Вот только идеальный не появился ни через десять свайпов, ни через двадцать. Палец уже на автомате листал фото влево. Глаза не сильно всматривались в общую картину. И вот Джисон собрался последний раз толкнуть фото влево, как палец замер и рот открылся в немом возгласе. На экране появился парень, идеально соответствовавший вкусу Хана. – Блять, – застонал, – ну наконец-то. Джисон уверенно толкнул фотографию парня вправо, потом перешел на его профиль и стал рассматривать три фотографии, что парень решил показать. «Имя: Ан Дасом. Возраст: 26 лет. Местоположение: 2,5 км от вас. Обо мне: Хватит сидеть в тиндере. Посиди на моем лице.» Джисон закатил глаза. – Что за дебильная шутка, – парень ударил себя ладонью по лбу. Шутка, конечно, Хану не зашла, но зашла внешность. Кого волнует его чувство юмора, если выглядит он как божество, сошедшее с небес. Хан вернулся к первому фото. На нем парень с чуть волнистыми каштанового цвета волосами внимательно смотрел в камеру. Мягкая улыбка и идеальный разрез глаз завораживали Джисона. «На кота похож» – сделал он вывод. Минут через пятнадцать на запрос Джисона ответили взаимной симпатией. Тот почти визжал, лежа на кровати. Он резко развернулся, забросил ноги на стену и стал набирать сообщение. Джисон Приветик, дружок Как проходит вечер? Джисон отвесил себе мысленный щелбан. Дружок? Серьезно? Парень заблокировал телефон, положил его на грудь и закрыл глаза. Ответ пришел через две минуты.

Дасом Привет. Очень скучно. Сижу на работе, но хотелось бы на тебе.

«Ладно, я еще не совсем лох» – подумал Хан и снова шлепнул себя ладонью по лбу. Еще парочка таких шуточек и будет сотрясение. Джисон Прямой, как рельса Я почти повелся

Дасом Что мне сказать, чтобы не «почти»?

Джисон Что-нибудь, что не звучит как подкат пьяного школьника на выпускном.

Дасом Понял. Встретимся?

Джисон Хм, я немного боюсь

Дасом Не съем, не переживай.

И кто такой Джисон, чтобы переживать. Он соглашается на встречу в пабе через полтора часа. Парень вскакивает с постели и раскрывает шкаф. – Шмотья хоть жопой жуй, а как припрет, так нечего надеть, – ругался себе под нос Хан. Джисон вытащил все свои футболки с верхней полки и полез вглубь. Схватил первое, что попалось, а попалась черная оверсайз футболка с ярким принтом анимешной горячей девушки, у которой слюни стекали по подбородку прямо на нереалистично нарисованную огромную грудь. – Огонь, – радостно просиял Хан. Он вытащил с полки джинсовые черные шорты и аккуратно сложил все на кровать. Взял полотенце и пошел в душ. Хан надеялся, что парень с той стороны экрана понял, что ему нужен только одноразовый перепихон. Поэтому, гладко выбрившись везде и намылившись вишневым гелем для душа, Джисон блаженно улыбался, глядя на себя в зеркало. Осталось высушить волосы и нанести немного макияжа. Он вытащил из шкафчика над раковиной косметичку и принялся наносить темные тени на веки. Совсем немного, чтобы ярче быть. – Как последняя блядь, – вынес свой вердикт Хан, когда с укладкой и макияжем было покончено, – мне нравится.

***

Паб сразу не понравился Джисону. Слишком громкая музыка, небрежные деревянные столы и скамьи. Густой дым и громко хохочущие мужики. Джисон хотел уйти сразу, как только пришел. Он осмотрел помещение. Взгляд остановился на красавчике из тиндера и желание сбежать уже не так сильно давило. Осторожно пробираясь, чтобы не задеть изрядно набравшихся мужчин, Хан двигался к столу в конце помещения. – Привет, – улыбнулся парень и Джисон почувствовал, как сердце пропустило удар, – я уж думал, что ты не придешь. – Да, немного задержался. Джисон посмотрел на часы в телефоне и понял, что его «немного» составляло аж двадцать пять минут. Парень подумал, что сам бы он уже давно ушел и мысленно поблагодарил своего спутника на вечер за терпение. За разговором время пролетело незаметно. Джисон болтал, парень напротив смеялся. Ближе к часу ночи уже набравшийся Джисон перебрался на скамью к красавчику и стал недвусмысленно намекать на продолжение в другом месте. – В отель? – предложил парень. – Может, ко мне? – Джисон не любил отели. – Тогда давай лучше ко мне, тут не далеко, – он мягко улыбнулся и Хану пришлось приложить неимоверное усилие, чтобы не зажать его прямо здесь. – Да, – сглотнул, – давай к тебе. Всю дорогу до нужного дома они целовались и зажимались у каждого дерева. Джисон сходил с ума от запаха парня и тонны алкоголя, что влил в себя. – Ты такой нетерпеливый, – улыбался парень, когда Хан накинулся на него в лифте. – У меня давно никого не было. – Можно считать, что мне повезло? – Считай, что выиграл эту жизнь, – Джисон поиграл бровями. – Как самоуверенно, – парень ущипнул его за ягодицу, – если ты вырубишься раньше положенного, то я разозлюсь. Джисон не ответил. Он снова припал к сладким губам и вжался пахом в парня. Квартира показалась Хану пустой. На стенах нет картин, полки пустые, будто здесь никто и не жил. В спальне стояла одинокая кровать и тумбочка. – Минималистичненько, – протараторил он заплетающимся языком. – Не люблю барахло, – ответил парень, – ты разденешься или мне взять тебя так? – Раздень меня сам. Несколько раз просить не пришлось. Парень быстро подошел к пьяненькому Джисону, стянул его шорты и белье, снял футболку. Джисон сжался от прохлады. Но горячие руки, что легли на его талию, быстро заставили раскрыться и отдаться их владельцу.

***

Первое, что увидел Хан, когда проснулся – потолок. Он сразу же зажмурился. Яркий свет ударил по глазам, и парень попытался протереть их пальцами. Не получилось. Он дернул еще раз и услышал лязг. – Что за нахер? – Джисона тряхнуло, когда он увидел цепь, что тянулась от руки к изголовью кровати. На запястье заботливо повязанный платок не позволял металлическим браслетам поранить нежную кожу. – Блять, блять, блять, – осознание обрушилось мгновенно. Джисон помнил, как они провели отличную ночь с парнем из тиндера. Помнил, как после душа стал собираться домой, но тот предложил переночевать здесь, и Хан согласился. Помнил, как засыпал на крепкой горячей груди. А потом что? Пробел. Сколько он вообще здесь спит? Зачем его приковали? И кому понадобилось это делать? Ладно, на последний вопрос Хан знал ответ. – Эй! – Джисон позвал так громко, как позволил голос. Никто не ответил. Он приподнялся на локтях и осмотрелся. Пристегнута была лишь правая рука. Остальные конечности были свободны. Он приподнял одеяло и обнаружил, что все еще голый. Джисон поднялся, дотянуться до двери не вышло, но до окна цепь вполне позволяла дойти. – Охренеть. Вчера, поднимаясь на лифте, Хан не особо обратил внимание на какой этаж они ехали. Был занят поцелуями и приставаниями. Сейчас ему казалось, что они на этаже двадцатом, не меньше. Шум машин почти не слышался. Ручки от окна не было. – Не может быть, чтобы в первый вечер мне попался маньяк, – застонал парень. Он вернулся на кровать, с головой укрылся одеялом и заплакал. Не от того, что его лишили свободы, а от того, насколько глупым и беспечным он был, когда соглашался ехать домой к первому встречному. – Хорошо хоть не прибил, – пытается себя успокоить. Джисон пытается вспомнить все детали прошедшего вечера, но даже имя парня вспомнить не может. Так он и лежит еще пару часов и ругает себя, пока снова не засыпает. Просыпается, когда уже за окном становится темно, телу холодно, а нос улавливает приятные и соблазняющие желудок ароматы. Он решает не подавать признаков жизни, но в животе предательски урчит и в глухой тишине этот звук кажется Хану раскатом грома. Он легонько поворачивает голову. Окно на проветривании. Значит, кто-то приходил. Джисон замечает, что на кухне горит свет. В груди что-то болезненно сворачивается. Страх окутал его целиком и полностью. Пробрался под кожу. Течет по венам и останавливает сердце и дыхание. Сегодня он умрет? Если да, то за что? Хан попытался вспомнить, кого мог обидеть или как-то оскорбить. Ничего не шло в голову. Тогда он попытался вспомнить, чего добился в своей недолгой жизни. Хорошо ли он ее прожил? Был ли счастлив? В моментах, возможно. Или нет? Сейчас, на грани смерти, он вспоминает свою жизнь и понимает, что все-таки он хорошо жил. Всегда была крыша над головой. Никогда не нуждался в деньгах. Имел друзей и не самую плохую работу. Только то, что не ладилось на любовном фронте, не делает его жизнь ущербной. Может, не время? Может, стоило подождать, научиться терпению наконец-то? Теперь все это кажется бессмысленным. Даже находясь на грани смерти Джисон не может терпеть. Если уж она неизбежна, то пусть Костлявая заберет его быстрее и не маринует в страхе, тревоге и презрении к себе. – О, ты проснулся, – раздалось у двери. – Пожалуйста, – Джисон плакал, – отпусти меня. Я не помню, как ты выглядишь. Я никому не расскажу, обещаю. Пожалуйста. Его всхлипы до потолка заполнили комнату. Прохлада, что трогала кожу, сменилась жаром, распирающим изнутри. Кожа мерзла под сквозняком, но идущее изнутри тепло пыталось разорвать худое тело Джисона. Если бы его попросили объяснить это чувство, он бы назвал это внутренним ядерным взрывом. – Сладкий, ты что, плачешь? – Притворно удивился парень. – Я не наврежу тебе. Я принес тебе поесть. – Нет, умоляю, отпусти меня. Парень не прятал улыбку. Он подошел к кровати, поставил тарелку с чем-то очень вкусным на тумбочку и протянул руку Джисону. Тот дернулся и попытался отползти. Улыбка растворилась. – Даон, пожалуйста, не делай этого. – И не соврал же, чертяка, – парень дотронулся до волос Хана и зачесал их назад, открывая лоб, – действительно не помнишь или играешь? – Я не помню. Клянусь. – Не страшно, сладкий. У нас будет уйма времени, чтобы познакомиться. Это даже не мое настоящее имя. Джисон замер в удивлении, а парень рассмеялся. – Ты думал, что все пишут правду на сайтах знакомств? – потрепал за щеку. – Как же ты дожил до своих лет с такой-то наивностью? – Иди нахуй, больной ублюдок. Отпусти меня, – Джисон попытался разозлиться, – меня искать будут. – Не будут, – уверенно ответил тот, – могу поспорить. – Знаешь, где я вертел твои споры? – Там, где вчера стонал от удовольствия? Джисон резко замолчал и забыл, что хотел сказать. Кровь прилила к щекам. Он опустил глаза и закусил губу. – Неужто засмущался? Совсем не похоже на того Джисона, что готов был трахнуть меня на первой попавшейся скамейке. – Заткнись нахуй! – Джисон злился. – Поешь, – попросил парень. – Иди… – Скажешь это еще раз, и я отправлю тебя туда прямо сейчас, – угрожающе, но с улыбкой на губах предупредил тот, – ты здесь надолго, а от голода умирают не быстро. – Если я поем, ты объяснишь, что здесь происходит? – Хм, я думал, ты умнее будешь, – парень снова наигранно расстроился, – не думаю, что тут есть что объяснять. Но я расскажу о себе немного. – Нахрена мне знать о тебе? – Ну, тебе жить со мной, сладкий. – Да за что? – неизвестно к кому обращался Джисон. – Чего тебе от меня надо? – Поешь, – парень больше не просил. Он приказывал. – Тогда дай мне одежду. – Это твое условие? – Да, – четко ответил Джисон. Парень подошел к стене и нажал пальцами на прямоугольник. Дверь шкафа со щелчком открылась и Джисон поднял брови в удивлении. Вчера он его не заметил. Хотя, чему тут удивляться. Он самая наивная овечка в этом мире. Позволил себя напоить, привести невесть куда, оттрахать и приковать. Даже не позволил, а сам все это сделал, кроме последнего. Сам напился, сам согласился прийти, сам залез на член этого психа. – Держи, должно подойти, – парень протянул черную футболку и черные домашние штаны. Джисон схватил и попытался одеться. Если со штанами проблем не возникло, то на футболке он завис. Рука была соединена с цепью. – Отстегни меня, – просит он. – Цирк устраивать не будешь? – Ты уже устроил цирк поганый, – огрызнулся Джисон, – отстегивай давай. – Какой нетерпеливый, – парень подошел и взял запястье Хана, – я намного сильнее тебя, – предупредил. Когда браслет щелкнул и упал на кровать, Джисон спокойно встал на ноги, натянул футболку и уставился на парня. Тот стоял близко, очень близко. Он был выше, поэтому Джисон смотрел загнанным олененком снизу-вверх, чем, несомненно, доставлял удовольствие своему похитителю. Хан сосчитал до пяти в голове и рванул через кровать к двери. Ноги почти запутались в одеяле, поэтому с кровати он падал. Тело предательски дрожало, а голова кружилась. Он выбежал из комнаты и двинулся прямо по коридору, но у самой двери остановился. Погони не было. Это очень напрягало Хана. А еще кодовый замок. Он обернулся и увидел, как похититель медленно шел к нему. – Хани-Хани-Хани, сладкий, – нежно проговаривал он, – наивный. Какой же ты наивный. Джисон вжался спиной в железную дверь. – Открой гребаную дверь! – Джисон чувствовал, как ком подходил к горлу. – Тогда ты уйдешь, – парень сложил руки на груди и оперся о стену в метре от Хана. – Конечно, уйду! – Джисон переходил на крик. – Ты, больной ублюдок, открой эту ебаную дверь. – Эй, успокойся, я же могу оскорбиться. – Нахуй иди! – выдал Джисон прежде, чем успел подумать. – Я тебя предупреждал. Парень в один шаг подошел и вжал своим телом и без того вжимавшегося в дверь Хана. Он схватил пальцами подбородок и сильно сжал, но не стал целовать. Резко развернул Джисона и одним рывком стянул штаны. – Отпусти, сука! – кричал Джисон. – Убери руки. – Можешь громче крикнуть? – парень ненавязчиво дал понять, что лишних ушей здесь нет и никто ничего не услышит. – Пожалуйста, – Джисон заплакал, – не делай этого. – Ох, сладкий, я не могу, – состроил рожицу парень, – я всегда держу обещания. Джисон не успел возразить. Два пальца резко ворвались в него. – Ты все еще достаточно растянут. – Мне больно! – Вопил Джисон. – Больно, убери руки! – Потерпишь, – выдал парень и принялся быстро двигать пальцами. Хан рыдал в голос. Он чувствовал адскую боль. Тело ослабло и не было сил вырваться. Он завопил еще громче, когда крупный и горячий член ворвался внутрь. Слезы потекли сильнее, а из легких вышел весь воздух. «Если ты переживешь это, то сможешь вырваться отсюда» – успокаивал себя Хан. Только это мало помогало. Парень двигался быстро, громкие шлепки оглушали, а горячее прерывистое дыхание обжигало кожу. Хан молился, что бы парень закончил быстрее. Когда горячая жидкость заполнила Хана, он выдохнул с облегчением. Ноги согнулись и Джисон упал, ведь тело больше никто не держал. Он сидел грязный, заплаканный и обессилевший, пока похититель приводил себя в порядок. – Урок усвоен? – поинтересовался он. Джисон не ответил. – Мне повторить? – парень снова стал спускать свои штаны. – Нет! – собравшись с силами, сказал Джисон. – Усвоил. – Я рад, – парень выпрямился, – ты такой грязный, Хани. Тебя надо помыть. Джисон не сразу понял, что от него хотят. Его похититель стоял с протянутой рукой и ждал, пока Хан возьмется и поднимется. – Назови мне хотя бы свое имя, – попросил. – Ли Минхо, – быстро ответил парень, – ну же, хватайся и пойдем умоемся. – Ли Минхо, – будто пробуя, произнес Хан, – я бы сказал, что оно пиздецки красивое, если бы ты не запер меня тут и не изнасиловал. – Из твоего грязного рта оно звучит и правда очень красиво. Минхо надоело ждать, он схватил предплечье младшего и поднял на ноги. Пока тот не успел снова осесть, Минхо подхватил его на руки и понес в ванную. Он усадил Хана на стиральную машину и открыл вентиль. – Я принесу чистые полотенца. Больше не сбежишь? – поинтересовался Ли. – Мне слишком больно, – Хан стыдливо опустил глаза и обнял себя руками. – Прости, сладкий, – Минхо подошел и погладил большим пальцем по влажной от слез щеке, – я обещаю, что больше так не сделаю. Джисон не поднял голову. Он так и остался сидеть, обняв себя и уставившись куда-то вправо. Он не верил словам Минхо. Даже то, что несколько минут назад тот доказал, что держит обещания, не помогло Хану успокоиться. Слезы горячими лезвиями снова и снова разрезали нежную кожу на щеках. Пока Минхо ходил за полотенцем, Джисон тихо плакал. Он понимал, что выхода отсюда нет, что нужно делать так, как говорит этот сумасшедший, чтобы выжить. Только хочет ли он выжить вообще? Зачем ему жизнь в этой клетке с опасным хищником? Его взгляд упал на принадлежности Ли, что аккуратно разложены у зеркала над раковиной. Там, среди всех баночек, щеточек и кисточек, была бритва. В момент, когда Джисон заметил ее, она будто засияла, привлекая наивного мотылька на свой ядовитый свет. Рука медленно потянулась к острому предмету. Мозг не успел обработать мысль, которую Джисон впустил в голову. Пальцы коснулись холодного металла. – Плохая идея, – прозвучало громко и резко. Джисон дернулся от голоса старшего и тот, воспользовавшись его замешательством, схватил бритву и бросил куда-то за дверь. – Сладкий, тебе стоит дорожить жизнью, – Минхо положил руку на плечо Джисона. – Жизнь с тобой в этой бетонной коробке мне нахуй не нужна, – со злобой отвечал младший, – ты запер меня здесь, выдернул из жизни, которой я дорожил, и приковал к своей сраной кровати. И теперь, когда мне терять нечего, ты говоришь, что я должен жить? Иди убейся, чудовище. Я не собираюсь танцевать под твою музыку. – Сколько злобы в тебе собралось, – Минхо совсем не злился на младшего, – давай тебя помоем. Он подхватил Джисона на руки и опустил в воду. Тот прошипел от боли, когда вода прикоснулась к пульсирующему колечку мышц. – Сука, – прошипел Хан. – Прости, – тихо произнес Минхо и Джисону показалось, что он услышал раскаяние в этих произнесенных буквах. – В задницу затолкай себе свое прости. Минхо не отвечал, он стянул мокрую футболку с младшего и опустил ее в корзину. Джисон снова остался обнаженным. Минхо попытался развести его колени, но тот запротестовал и попытался отползти. – Если я не почищу тебя, то будет больно потом. – Иди …, – Джисон почти произнес это, но резкая боль заставила его вспомнить о произошедшем недавно и он осекся. – Хороший мальчик, – произнес Ли, все же раздвигая худые коленки. Джисон вздрогнул и выругался, когда два пальца Минхо проникли внутрь. Он двигал ими медленно, почти нежно. Аккуратно раздвигал опухшие стеночки и позволял своему семени вытекать. Джисон тихонько скулил. Он чувствовал, как его собственный член начинает понемногу твердеть и от этого ему было стыдно и противно от себя. Он молодой парень, конечно, у него будет вставать от прикосновений и стимуляций там. – Хани? – Минхо посмотрел на младшего. Джисон молча отвел глаза, щеки расцвели красным. Минхо продолжил двигать пальцами. Чуть резче и быстрее, настолько, насколько позволял младший. Он развел пальцы внутри – Джисон шумно выдохнул, пропустив короткий стон. Минхо повторил и заметил, как Хан уцепился в бортики ванной. Джисон возненавидел себя в тот момент. Более грязным он себя еще не чувствовал. Ему было дико больно, но нежные движения Минхо вызывали приятные ощущения, что вступали в войну с болью и побеждали ее. Он сидит в этой ванной, изнасилованный и заплаканный, но возбужденный тем самым животным, что взяло его силой. Никогда больше он не сможет воспринимать себя как человека, как личность. Только кусок мяса. Тело, что не может сопротивляться. Минхо продолжает трахать Джисона пальцами. Тот, кажется, смирился и отдался ощущениям. Только потерянный взгляд немного пугает старшего. Но он отметает эти опасения и проводит рукой по обнаженной груди Хана. Ли слышит легкий стон и хватает пальцами маленький сосок. Придвигается ближе. Перемещает руку на подбородок и поворачивает его голову к себе. – Хани, – шепчет на ухо. Джисон с силой хватается за его предплечье, когда чувствует, что пальцы касаются простаты. Стоны больше не сдерживает. И плачет от ненависти, но не к Минхо, а к себе. Он пытается вспомнить, слышал ли треск в этой ванной, но не может. Должен был услышать, потому что где-то здесь, в этой комнате, Джисон сломался окончательно и бесповоротно. Починить нельзя. Только выбросить на помойку и забыть. Так себя чувствует Джисон, когда отдается оргазму, цепляясь за плечо старшего. Мусором. – Пожалуйста, – плачет Джисон, – оставь меня. Минхо внимательно рассматривает парня напротив, проводит рукой по волосам и зачесывает назад, оставляет легкий поцелуй на лбу. – Ты не поел, – шепчет на ухо. – Я не хочу, – Джисон смотрит в глаза, – оставь меня. – Прости, но я не могу, – Минхо подхватывает Джисона и ставит на холодный кафель. Сразу же заматывает в полотенце и, снова взяв того на руки, несет в спальню. Ли снова достает из шкафа черную чистую футболку и короткие черные шорты. Натягивает на младшего, пока тот мертвым взглядом смотрит в стену. Джисон сам подходит к кровати, садится на нее и протягивает запястье, все так же не поднимая глаза. И Минхо, повязав платок вокруг тонкой руки, надевает браслет и защелкивает его. Хан ложится на кровать, накрывается с головой теплым одеялом и дает волю слезам. Минхо ложится с другой стороны и сразу же притягивает младшего к себе. Тот содрогается в рыданиях, всхлипывает, но прижимается к горячей груди. Что еще Хану терять? Гордость? Ее вытрахали возле входной двери. Достоинство? Его отмыли вместе со спермой в ванной. Самоуважение? Оно выбросилось в окно, когда Хан добровольно протянул руку в браслет. Он просто тело. Хочет Минхо его обнять и прижать к себе? Пожалуйста, не стесняйся. Бери все, что хочется. Ни в чем себе не отказывай. Джисон так и засыпает – в горячих объятиях и слезах.

***

Заканчивается вторая неделя пребывания в этой квартире. Джисон близко подпустил Минхо. Он позволяет себя кормить, мыть и обнимать по ночам. Старший сдержал обещание и больше не причиняет ему боль. Моральную боль Хан больше не чувствует. Он вообще ничего больше не чувствует. На пятый день Джисон спросил Минхо, почему его никто не ищет. – Сладкий, кто мог тебя искать? – Мои друзья, например. Коллеги. – Твои друзья…, – Минхо задумался, – никто из них ни разу не позвонил тебе, даже сообщений новых нет. – Ты врешь, – пытается переубедить себя Джисон. – Нет, я не вру тебе. Вспомни, сколько раз кто-нибудь из них первым писал тебе или звонил, или приглашал куда-нибудь. – Откуда ты знаешь? Откуда тебе, блять, знать о моих отношениях с друзьями? – У меня твой телефон. Я читал твои мессенджеры, – Минхо пожимает плечами, будто рассказывает самую обычную вещь, – тебе показать? Убедишься, что там даже звонков пропущенных нет. Слезы покатились по щекам, а глаза уставились в глаза напротив в поисках чего-нибудь, что опровергнет эти слова. Ничего. Глубоко в душе Джисон понимал, что Минхо говорит правду. Те люди, которых он считал близкими, не интересовались им совсем. Они брали его с собой отдыхать и веселиться, когда Джисон напрашивался сам, отвечали на его звонки и смс, но сами никогда не вспоминали о нем. – Больно, – сквозь слезы произнес Хан. Минхо прижал его к себе и позволил выплакаться в плечо. Джисона разрывало от боли. Неужели в его жизни не было ничего настоящего? Почему он не видел этого? Наивный дурачок, не успевший повзрослеть. Еще одна рука, удерживающая его от падения с обрыва, отпустила. – Никому ненужный мусор, – Джисон плакал, а Минхо гладил его по волосам. Теперь Джисону больше не больно. Он понял, что никому нет дела до его пропажи, он смирился и стал питомцем для Ли Минхо. Ничего не чувствующим. Существующим, пока позволяют существовать. Его пустой взгляд больше не пугал. Джисон смирился и с ним. Единственное, с чем он не смог смириться, так это с тем, что причин оставаться больше нет. Он не мог понять несправедливость этого мира. Но попыток самоубиться больше не предпринимал. Выжидал и наблюдал, куда приведет этот цирк с похищением. Однажды Джисон спросил Минхо о цели его похищения. Минхо отвечал, что это самый быстрый способ привязать к себе кого-то. Видимо, Ли путал эмоциональную привязанность и физическую. Минхо не волновала полная моральная смерть Джисона. Вот он, здесь, лежит в его объятиях и смотрит какую-то второсортную дораму на телевизоре, что Ли купил пару дней назад. Позволяет себя трогать, позволяет быть рядом и больше не огрызается, не дерзит и не пытается сбежать. Ему попросту некуда бежать. Не к кому. Одинокий человек среди огромного количества людей. Никому ненужный, но отчаянно ищущий тепла и ласки. Старший поглаживает волосы Хана, опускается пальцами к шее и гладит нежную кожу. Тот вздрагивает и, ощутив это, Минхо решает поиграть. Он опускает руку и поглаживает ребра, как бы случайно задевает сосок. Джисон понимает его намерения сразу же. Он решает перенять инициативу с той мыслью, что чем раньше это начнется, тем раньше закончится. Он поднимается и садится на бедра старшего. Смотрит внимательно в глаза и опускается к губам. Целовать Минхо приятно. Его губы мягкие и сладкие. Язык проходится по кромке зубов, и Хан впускает его в свой рот, позволяет там хозяйничать. Рукой он проводит под футболкой Ли, а вторую опускает на член. Пробирается рукой под белье и нежно проводит рукой по стволу. Минхо стонет в губы. Джисон отстраняется и снимает свою футболку. Он больше не прикован. За ней снимает штаны и кладет два пальца себе в рот, не разрывая зрительного контакта со старшим. Когда пальцы обильно смочены слюной, он заводит их себе за спину и принимается за растяжку. Максимально, как только может, расслабляется и вводит два пальца сразу. Минхо рассыпается с этого зрелища. Он не прикасался там к Хану с того дня, как взял его силой у двери. И уж точно Минхо не ожидал, что Джисон сможет выкинуть такое. Хан проталкивает третий палец и уже начинает ощущать дискомфорт, но глаза не отводит. Лишь закусывает губу и чуть крепче сжимает чужой член. Когда три пальца свободно скользят, он сползает и накрывает горячую головку губами, обводит языком, проталкивает глубже. Минхо громко стонет. Хан оставляет много слюны на члене, поднимается и насаживается. Больно. Хан чувствует сильную боль, но не останавливается. Продолжает двигаться сразу же, не дав себе привыкнуть к размеру. Пусть болит. Пусть хоть что-то ощущается. Одинокая слеза стекает по щеке и Минхо приподнимается, чтобы слизать ее, а после присосаться к губам младшего. Джисон отвечает на поцелуй, продолжая двигаться. Стоны становятся более громкими, дыхание обрывистым, а хлопки оглушительными. Минхо подхватывает Хана под поясницу и встает. Опускает его на пол и толкает к стене, прижимает. Джисон не сопротивляется, поднимает руки над головой, выпячивает зад, позволяя Минхо проникнуть глубже. Все еще больно, но не так сильно. Минхо вдалбливается с силой. Толчки глубокие и быстрые. Джисону кажется, что если он коснется своего члена, то сразу же кончит, но он этого не сделает. Зато Минхо делает. Он накрывает рукой член младшего и через пару толчков помогает устоять на ногах, когда тот содрогается всем телом и протяжно стонет. Этот звук сводит с ума Ли. Голос Хана сводит с ума и Минхо разворачивает его к себе, опускает на колени и кончает на лицо. Ни одни мускул не дрогнул. Джисон не изобразил ничего. Только пустым взглядом смотрел вверх, на Минхо. Когда старший упал обессиленно на кровать, Джисон прошел в ванную. Теперь там нет ничего, кроме полотенца и мыла. Минхо вынес все, что могло навредить Хану. Горячая вода струилась по бледной коже. Пыталась смыть стыд с тела. Пыталась залечить раны. Но снаружи ран не было. Снаружи все выглядело отлично, а внутри фарш. В ту ночь Джисон не плакал, а Минхо отчаянно вжимал его в себя, будто он спасительный глоток воды посреди пустыни.

***

Почти два месяца Хан Джисон прожил в квартире Минхо. Почти два месяца назад он ушел на свидание с парнем из тиндера и больше не вернулся. И никогда не вернется. Потому что одним солнечным утром, когда яркие лучи ласкали кожу и пытались разбудить, вовлекая в дневную суету, Хан Джисон вскрыл вены на кухне маленьким походным ножиком, что нашел под раковиной. И Минхо не смог его спасти. Не успел вовремя прийти. Не успел остановить кровь. Не успел вызвать скорую помощь. Он так и остался жить в той маленькой кухне, сжимая худое тело в руках, окрашенных кровью. Только через две недели он найдет записку, что оставил Джисон за несколько дней до смерти. «Я должен сказать тебе спасибо, что разбудил меня ото сна, что я называл жизнью до того вечера, когда увидел тебя в том пабе. И я должен сказать, как сильно я тебя за это ненавижу. Ненавижу тебя. Я был счастлив по-своему. Пусть это счастье было надуманным и не совсем реальным, но у меня было что-то. А потом появился ты и у меня не осталось ничего. Розовые очки всегда бьются стеклами внутрь, так говорят ведь? Так вот они не разбились, а раскрошились и пробрались под мою кожу тысячами маленьких пылинок, что своими острыми углами раздирали меня изнутри каждую секунду жизни. Спасибо, Минхо, что помог мне открыть глаза. Спасибо, что позволил прочувствовать всю эту боль. Показал этот мир таким, каким он являлся, а не каким его придумал я. Прости, я не справился.» Что-то непонятное сдавливало горло Минхо. Но слезы не находили выход. Вся кровь собралась в груди и свернулась. Руки беспомощно висели вдоль тела. Руки, что уничтожили маленький комочек, состоящий из чистейшей боли. Треск. Минхо услышал его. Так сломалась душа.