Плохая шутка

— Держи меч прямо, никаких лишних движений. Опорную ногу чуть сдвинь. Аллен с трудом еле держала большой двуручный меч, который должен быть как родной, пусть и являлся тренировочным. Это её основное оружие, по крайней мере похожий меч когда-то был её частью, в буквальном смысле рукой! Её продолжением, дающий силу для защиты человечества. Но как бы она не старалась, ей не хватало физической силы, и массивный меч в прямом смысле её позорно перевешивал на спину, стоило только замахнуться. Ещё и больше казался. Он всегда был таким большим и угрожающим? Стоило только Аллен его взять, он будто сурово смотрел на неё и грозился проткнуть владелице грудную клетку тупой рукоятью. — Что-то не так? — Нет… Но кажется, массивный меч перестал мне подходить, — думалось Аллен. Нет! Как она только о подобном подумать могла! Ей всего-то нужно больше тренироваться, и тогда… тогда оружие будет как влитое! — Аллен, я человек занятой… — Человек? — обвиняюще выдала девушка. — Ной, довольна? — выдохнул Адам. То что Аллен сама, по своей воле, решилась просить совета по владению мечом у Тысячелетнего Графа, вводило в стрессовое состояние мужчину похлеще диких выпадов Тики. А ещё от чего-то он гордился… И он не понимал, чем или кем. Странно гордиться девушкой, что когда-то была его неубиваемой целью, и странно гордиться ситуацией, в которую он попал. Адам ненароком подозревал раннюю стадию мазохизма и старческий идиотизм. — Движения должны быть точными, со смыслом. Просто размахивать мечом и надеяться попасть по цели — не атака, а детская игра. Аллен заметно помрачнела. Он был сильнее и опытнее, она всегда это знала и понимала, потому бесстрашно подошла и ввела мужчину в ступор. Страшная правда, которая никогда не будет никому и тем более себе озвучена. — Понимаю твоё настроение, тогда ты был совсем юн и неопытен, — вещал он, беспечно жестикулируя. — Допустить ребёнка до оружия — всё равно, что поручить щенку выполнять команды. Всему своё время, но и для этого нужно приложить определённые усилия. Нужно расти, не так ли? — А на чувства надеяться нельзя? — Нельзя. Аллен помрачнела ещё больше и тяжело опустила голову, словно гравитация, что давила на тело, внезапно превысила свой лимит притяжения. Она бы никогда не подумала бы, что будет участвовать в тренировочном бою с Тысячелетним Графом и брать хоть какие-то уроки. Безусловно, вступительные испытания для поступления она осилила, но её угнетала мысль, что она могла бы справиться лучше. — Постарайся обороняться как можно дольше. — Обороняться? — Белёсые тонкие брови смешно поползли вверх, а меч в руках чуть опустился. — Я просила научить нескольким атакам. — Защита тоже часть борьбы, использовать собственное тело как щит или, того хуже, мишень абсолютно неразумно. Жизнь — бесценное бремя, которое нужно первостепенно оберегать. — Чтобы не случилось? — Чтобы не случилось, — кивнул Граф и материализовал в руке тренировочный меч. — И вы теперь всегда будете указывать на мои промахи в прошлой жизни, а? — Почему нет? Будь ты на нашей стороне раньше точно бы не ушла от наставлений и научилась ценить свою жизнь, — Адам усмехнулся и просто развёл руками. — По правде… был вариант перетянуть тебя на нашу сторону, как только проявил себя малыш Неа, но… — мужчина что-то пробубнил под нос и сбросил нападок воспоминаний. — Не случилось. Уж больно часто ты мешала моим планам и препятствовала моей семье… но так тоже неплохо. — Уверены, что Шерил действовал не по вашему «плану»? — Аллен прикусила губу и надыбилась, точно Лулу Белл перед прыжком или защитой. — Увы, но Алчность действовал из личных мотивов и побуждений. Аллен быстро моргнула и ухватилась за рукоять сильнее, закрывая острым концом, словно щитом, лицо. Мираж тушки Графа исчез из поля зрения и стал мелькать в движущемся пространстве. Воздух поднял песок и неприятно полоснул его частицами кожу. В голову ударил адреналин, и деревянный меч успешно, почти инстинктивно, блокировал первый стремительный выпад Графа. Мечи глухо столкнулись друг о друга, и первый защищающий пошёл по наклонной. — Если тяжело, придерживай второй рукой ребро меча, — подчеркнул Граф, убирая сопротивление и отходя назад. Следующая атака была размашистая. Аллен наклонила корпус в сторону и снова парировала удар с другого конца зала. Резкий, точный и только краем клинка задетый, удивительно сильный и быстрый. Девушка вздрогнула и не удержала равновесие, укатившись на пятую точку. И Адам только усмехался её серьëзному и зазлобчивому взгляду, как Тики, которому снова положили жареного, а не сырого, желательно живого, карпа. Он помог ей подняться и любезно поинтересовался её состоянием. — Не смотрите так, сама знаю, что защита никакая. Но Граф не ответил, лишь отвёл руки за спину, хмуря брови и отстранённо водя зрачками по залу. Как если бы искал в каменных стенах или в грудах некогда разрушенной кем-то стены важное зашифрованное послание. Но заботила его старческую голову лишь одна маленькая девчонка. — Тебе удобно им управлять? — Да, — быстро промолвила Аллен и отвела глаза, с особым вниманием рассматривая деревянный меч. Каждую трещинку и узорчик, только не наткнуться на проницательный взгляд золотых глаз. — Тебе стоит подумать ещё раз, без моего присутствия. У семитысячелетнего старика глаз намëтан, и судя по твоей худой комплекции тела, стоит подумать, — с особой интонацией выделил Граф. — Женщины по комплекции тела отличаются от мужчин, природа их наделила гибкостью и ловкостью… — он потерянно моргнул и посмотрел на свою головную боль. И, скорее всего, будущую тоже. — Поменяешь ты оружие или нет, дело твоё. Но рассмотри ещё раз свои сильные стороны и выбери подходящее оружие. Но Аллен упёрто обидчиво тянула нижнюю губу и хмурилась. — Решать тебе. Казалось, с того памятного разговора прошло достаточно времени, но Аллен не переставала мучить себя догадками, продолжая копаться в себе. Перебирая в памяти слова разного типа важности, а некоторые, что казались полностью до основания выкопаны, сейчас были бессмысленны. И, борясь с дискуссиями в своей голове, так и не заметила, как пролетело время и наступил день переезда, когда она с Неа переедут в квартиру, ближе к корпусу. Согласие на этот самый переезд было получено, но оказалось опровергнуто. — Нет, я не пущу свою доченьку в сборище бестолковых людей! — изливался нескончаемыми слезами сидящий на полу Шерил и обнимал коленки девушки, потирая щеку об ногу Аллен. Девушка смерила его серым недоверчивым взглядом, решив, что в хаос чувств Шерила лезть не будет. — Само воплощение невинности отправить в поприще людей мужского пола? Как я мог на такое согласиться?! — надрывным голосом вторил он и новой хваткой, ногами и руками, заключил чужие ноги, рыдая в очередном приступе. — Милая моя Аллен, мы найдём тебе учителя! — Шерил, я хочу именно там. — Тогда наймëм учителя из колледжа, несколько… всё учреждение! Не уходииииии, — воем прогремело в коридорах поместья, от чего в дверях собиралась испуганная прислуга. В комнате прогремели часы, и Аллен посчитала до пяти в слух и пыталась передвигаться. — Шерил, мне нужно собираться, отпусти, прошу! — Моя милая Аллен… — Шерил! — Алеееен. В стороне, на фоне рыданий и просьб, где собрались несколько девушек, пошёл новый поток возмущений и приказа позволить ему пройти. Подросток протиснулся через кучку зевак и быстрыми шажками дошёл до своей мигрени, чтобы с большими усилиями и колоссальной физической силой отцепить только скрещенные ноги мужчины. — Шерил, отцепись от неё! И заткни свой рот, голова болит! — Неа разомкнул пару пальцев Ноя, а остальные до хруста вывернула Аллен. Но вторая рука всё ещё держала намертво ноги. — Эй, отцепите кто-нибудь его, не стойте без дела! В оживлённой стороне послышались высокие нотки и неразборчивые пищания, но, на радость Неа, старшая из служанок засучила рукава, сцепила кольцо рук вокруг грудной клетки страдальца и резким, но сильным рывком, будто пиявку с кожи, выдрали Ноя. Но Шерил снова начал бормотать о несправедливости и заново вцепился уже в служанку. — Моя милая Аллен покидает родной дом! Бросает папочку и мамочку с братиком и сестрёнкой!!! — Господин Шерил, придите в себя, — ровным голосом вторила она и потрясла его плечо. — Аллен… — уткнулся мужчина в чистый передник служанки. Женщина бегло осмотрела комнату и вздохнула. Благо подростки успели скрыться, и ей ничего не помешает пару раз хорошенько потрясти сопливую тыкву политика, а после отправить кого-нибудь за Трисией. Каким образом Аллен смогла уговорить Алчность на обучение в кадетском училище, для юноши оставалось непосильной тайной, в том числе и для Адама. — Почему нельзя с Аллен??? — пыхтел Неа и царапал обивку дивана ногтями, сжимая пальцы до побеления. — Мне что, в рисование уйти? — Не плохая идея, — подметил Граф. — Как Фиддлер. Аллен поёжилась, вспомнив как о нём говорил Неа: Недавно пробудившийся Ной был как невкусная конфетка. Обёртка манящая своей улыбкой, а внутренности были… целым семейством. По правде говоря, она никогда не хотела бы с ним встречаться. Внешность бывает обманчива и опасна. — Да? Может, ещё внутренних компаньонов завести? Ну, чтобы, если что, вели на путь истинный? Но хмурый Граф стоял на своём. — Нет. Ты останешься здесь. — С каких пор я должен тебя слушать? Хищный взгляд из-под рабочих очков был красноречивей любых слов, а потому Неа пришлось немного остудить пыл и, в случае чего, уйти в оборону… и взять словесной атакой! — Потому что, молодой человек, вы ещё под наблюдением из-за прошлой шалости, — Неа вздрогнул. — Мало ли что натворите после. Вдруг ещё что-нибудь надумаете? — Граф снял рабочие очки и помассировал пальцами переносицу. — И что за выходки, Неа? Должен понимать, что за поступки нужно отвечать. Понимал. Он всё прекрасно понимал и был против поднесëнного некого наказания. Но идти против усталого и раздражённого Адама не хотелось даже ему. Губы мальчишки дрогнули. — П-пожалуйста.? — Уже лучше, — кивнул Граф, ожидая продолжения. — Пожалуйста, папа. — Что, мой мальчик? — Пожалуйста, отец, можно пойти учиться с Аллен? И вот наконец-то, на счастье Неа, на лице Графа появилась улыбка, мягкая, еле заметная, но стоящая, чтобы перешагнуть через свои принципы. Он обязательно после помоет рот с мылом и попросит Вайзли стереть это воспоминание безвозвратно. — Свобода! — с особым блаженством ввалился в новую квартиру первым Неа и, не снимая ботинки, ринулся осматривать светлые комнаты. — Никаких Ноев, никакого Шерила! — А я кто тогда? Аллен медленно повернулась и внимательно осмотрела его. — От Ноя у тебя только название. Неа закатил глаза и не стал заострять внимание на очередной подколке девушки. Больше всего его привлекал тщательный осмотр квартиры, просторной такой и с открытыми во всех комнатах дверьми. Вот только Неа сразу кивнул себе мысленно и запомнил, что в ближайшее время нужно купить мягкие ковры на все метры пола. Ноги леденели даже в носках, что будет с открытыми окнами? Дом на вид был хорошим, крепким, а зимой что их будет ждать? Неа не готов мириться с холодом несколько ближайших лет, тепло он любил, да и Аллен редко уделяет время здоровью, не заметит как простыла, а ему потом волноваться и судорожно сбивать температуру, чтобы эта мелкая не зажарилась случайно. Неплохо бы растянуть эти года чтобы побольше оставаться свободным и самостоятельным — про себя думал Неа и составлял обширный список ближайших покупок. — Тебе было так тяжело называть Графа отцом, почему? — девушка деловито стояла в проёме кухни, пока Неа осматривал наличие принадлежностей для готовки. Конечно, Аллен, ценившая семейные узы с Маной, не могла понять сразу причины холодного отношения Неа. — Не поняла ещё? — Не понимаю и не понимала. — Глупая значит. Аллен предсказуемо надула губы, а Неа не прекращал греметь ящиками. — Потому что не заслужил. Стоит только вспомнить как передёрнуло Неа, когда захлопнулись двери дома. Уходя за калитку, Уолкеры тогда напоследок обернулись и скривили лица, потому что Граф своим белым платочком размахивал им в вслед, стоя и придерживая на ветхом крылечке лохматого, опухшего Шерила. — Это же твоя родня, Неа. Он громко хлопнул ящиком и встал. — Хватит учить меня жизни, Аллен, — повысил голос Неа и кинул холодный взор ко входу. Аллен потупила взгляд, недовольно хмурясь. Он скрестил руки в замок и запрокинул их за голову, прогибаясь. После, сосредоточенно глядя в стену, будто та была причиной их бед, опустил веки и отвернулся к окну. — Он не Мана. Не суди Графа по его отпрыскам. — И не скажешь причины, — как утверждение пробубнила Аллен. Даже одного беглого осмотра Неа хватило, чтобы увидеть испорченное настроение девушки. Эти меркнувшие серые глаза и избегающий взгляд были слишком красноречивыми. — Ты никогда не отстанешь от меня? — Неа нахмурился и тяжело вздохнул. — Нормально мы жили, дружной семьёй. Я не знаю подробностей, но матушка поругалась с ним, кажется, да… — взгляд в потолок. — Матушка с Маной ушли после этого жить в родное поместье, хотели меня забрать, но я тогда был Ноем, и мне, как недавно пробудившемуся, нельзя отходить от Главы, по крайней мере, так говорил Адам, — он опустил глаза. — Перед уходом Маны он обмолвился, что не желает иметь дело с человеком, и очень рад, что Мана ушёл. Говорил потом, что в пылу ярости бросил, и оправдывался, что никогда так не считал и это было не намеренно. После окончательно умом тронулся. — И ты поэтому не желаешь его видеть? Противный, липкий воздух разбавлял только приглушённый гул разговоров за окном, и лишь из-за него Неа не мог мыслить здраво. Аллен очень давно мучили отношения между ними, и юноша принимал это, но раскрывать не имел желания, как, впрочем, и сейчас. Разве она не понимает, что именно любопытство ведёт её в пропасть? Неа никогда не понимал этот взгляд. Сколько бы не вглядывался, он оставался холодным, закрытым, но одновременно тёплым. Порой он считал её действительно удивительной, что после стольких страданий и ужаса серые глаза оставались такими же чистыми и сияющими надеждой. Быть может, он решил рассказать, потому что очи напоминали Неа бирюзовые глаза его матери? Сияющие, полные надежды и силы. Он помрачнел, а на лице вылезла гримаса злости. — Спустя две недели после их ссоры матушку убили, а Ману этот пельмень забирать обратно не хотел! Чëртов демон! Это было давно. Задолго до её рождения, но кололо будто это произошло вчера прямо перед её глазами. И ненароком представила, как было Мане больно и горько. Словно его оставили рядом с собой только из-за прихоти той женщины. Неужели Графу было настолько всё равно на его дальнейшую судьбу? Разве не должны родители желать своим детям лучшей и беззаботной жизни? В чём Мана был виноват? — Потому что он человек? — Скорее всего! Вот теперь перед тобой кается! — фыркнул он и отогнал рукой плохие воспоминания. Это было личное, только его дело, и рассказал Неа буквально через силу. — Я не такой всепрощающий, как некоторые, — хмыкнул Уолкер и от чего-то улыбнулся. — Ладно, давай вещи разбирать и спать. — На улице утро. Неа брезгливо посмотрел в окно, через которое приветливо светилось солнце. — Я всё равно спать буду. — И завтра к приветствию не проснёшься. Настроение мне портить будешь. — Когда это я портил тебе настроение? Аллен криво улыбнулась. — По утрам почти всегда. — Не помню. — Ты ругаешься и часто угрожаешь Ковчегом. Обидно, между прочим. — Не заберу я его, пользуйся на здоровье! — А раньше говорил другое! Неа снова вскинул руками, закрывая глаза. И обернулся, на уходящий топот босых ножек. — Ты куда? — крикнул он в глубь коридора. — В комнату разбираться с розовыми соплями Шерила. Неа закрыл последний шкаф и, поставив временную точку в воображаемом списке, неторопливо последовал за наверняка голодной девушкой. Ела она не мало, а готовить, скорее всего, будет один он. И в дополнение подписал под всеми съедобными пунктами, что нужно взять побольше. Её комнату с первого взгляда заметил Неа, на розовую в крапинку дверь трудно не обратить внимание. — Не ходи босиком, простудишься, — бросил он, осматривая и мысленно критикуя ужасный вкус Шерила. Благо обои были молочного цвета, и капитального ремонта не требовалось. Аллен удивлённо взглянула вниз и кивнула, зная, что в словах Неа не нуждался. По праве, ей было немного зябко и ходить босиком немного некомфортно. — Предлагаю к вечеру прогуляться, мы не знаем этот город, а корпуса могут быть на окраинах. — Ага, не заблудись главное. Девушка нахмурилась и резко отвернулась, с силой сдирая с гардин шторы. Неа выругался и забрался на подоконник, помогая и ругая себя за бестактность. Кого кого, а Аллен он задевать за больное не хотел, ну не мог он держать язык за зубами. Когда шторы благополучно упали, он присел и притянул одной рукой девчушку и наклонил голову, шептая слова извинения. — Ладно, но больше не напоминай. Неа довольно кивнул и записал в воображаемый список покупок несколько пирожных в качестве извинений. — Давай побыстрее разрушим розовый идеал Шерила и отправимся исследовать город!

***

— Первым делом нужна еда и сладости. — А осмотреть местность ты не хотела? Аллен ушла влево от проходящих мимо людей. На улице было довольно оживлённо, и пару любопытных взглядов Аллен успела словить. — Еда важнее. — Эту еду нужно ещё сготовить. Спалëнную кухню я не хочу, поэтому будешь немного помогать, — Неа остановился у овощей и мило улыбнулся женщине за прилавком. — Умею я готовить, — Аллен неуклюже почесала голову. — Немного. Неа любезно поприветствовал женщину и взял с её рук овощи. Казалось, Неа не должен уметь готовить, но с какой лёгкостью он однажды гремел на кухне ночью и творил чудеса стряпни, поражало Аллен и по сей день. — Неа, зайдëм за одеждой? — Ты решила наконец-то приобрести собственные брюки? — Нет, просто прикрыться хочется и… — Аллен возмущённо посмотрела на него. — Ты против совместного гардероба не был! Неа неоднозначно пожал плечами и прошёл мимо смотрящей на них группы людей. — Что тебе мешает приобрести брюки? Шерила в квартире нет, гардероб твой никто не поменяет. — Ну, тогда можно… — Уолкер посмотрела на затянутое облаками осеннее небо. — Только чёрные. Мимо проходящая пожилая женщина удивлённо смерила Аллен взглядом и, остановившись, перекрестила девушку, после себя и пробормотала молитву. И непонятно на первый взгляд, о чём думала женщина. О необычной внешности Аллен, которая наверняка захотела себя изуродовать, или о человекоподобных демонах, что решили прогуляться по рынку. — Хочешь прикрыть голову? — Неа обернулся и оскалился женщине, что после спрятала руку и скрылась в подворотне. Аллен только и оставалось удивляться его догадливости. По крайней мере, ей не привыкать к яркому вниманию, но… — Да. — Иди сюда. Неа перехватил её руку и протянул ближе к себе, но соблюдая расстояние для свободного передвижения. После одним только взглядом перепугивал прохожих и не давал даже случайному дуновению воздуха коснуться личика Аллен. Не любит внимание? Хорошо, Неа с удовольствием отпугнёт посторонних до трясучки и запомнит их лица, чтобы потом... Когда-нибудь окрестить их своими жертвами.