Плохая шутка

— Неа, они снова ругаются, — испуганно прошептал Мана, прячась за углом в коридоре. Благо коридор был длинным и тёмным, до ругающейся компании было шагов пятнадцать. Окрепшим и очень любопытным подросткам это было на руку. — Почему матушка кричит на отца? — почти слёзно продолжил старший из братьев. Неа тем временем украдкой иногда высовывал нос из укрытия, чтобы рассмотреть лица родителей, а ругань была слышна отлично и без усилий. — Потому что отец снова что-то сделал нехорошее… Мама просто так кричать не будет. Братья отлично помнили, что раньше родители почти не ссорились. В возрасте пяти лет младшие Кемпбеллы наконец переехали с матерью к отцу, и вокруг царила только идиллия. Их тёти и дяди уважали Еву и её желания, Адам буквально носил её на руках и ни разу не повышал голос. Да и подростки были теми ещё открывателями. Случайно застать родителей в момент, когда те не ждали гостей, это надо уметь.Тогда братья убедились — у мамы с папой всё хорошо, даже слишком. Глупыми они не были, всё поняли правильно и поспешили убраться восвояси. — Кто такие Акума? — подслушал Неа, зацепив в разговоре незнакомое слово. — Отец не рассказывал, — нахмурился старший. — Но это оружие, кажется? Я не понимаю. Кто-то о них говорил? — Зачем, Адам? — взмолилась Ева, хватая мужчину за плечи. — Ты поступаешь так же, как Чистая Сила! — Бить противника его же оружием почему не выход? — спокойно ответил Адам, хмурясь и молясь, чтобы его прекрасную этот ответ устроил. У него нервы не железные, чтобы без сожалений смотреть на разгневанное лицо Евы! — Но люди не виноваты! — Они корыстны и безжалостны, чем лучше Лилит? Женщина отпустила его и потерянно отошла назад, опустив голову. — В войне всегда есть жертвы, — прошептал на ухо жене Ной. — Но войны нет! — решительно посмотрела в золотые глаза Ева. — Это временно. Пойми, если мы не пойдём первыми, обязательно потеряем кого-то близкого. Ева вздрогнула и опустила взгляд. Адам понимал, что упомянул далёкую болезненную тему. Он не собирался сидеть и ждать первого хода прислужников Лилит. Вокруг мужчины были близкие и родные, он не мог ждать. Адам аккуратно обнял разбитую Катерину и прижал к груди. В первую очередь уязвимой была его жена и дети, по крайней мере братья и сёстры умели сражаться. — Я постараюсь уменьшить человеческие ресурсы. Ева кивнула в чужой пиджак. — Моя ошибка стоит так много… — Ошибка Лилит, — поправил он. — Ты делала всё во благо. В кольце больших и тёплых рук Катерина постепенно успокоилась, а дыхание выровнялось. Когда, по подсчётам Адама, её сердцебиение пришло в умеренный ритм, он слегка разжал руки. — Нам нельзя ждать, когда Чистая Сила найдёт носителей. Она объявилась, и нам… — Нужно набирать силу, — буркнула Ева. Тем временем за несколькими метрами младшие Кемпбеллы тихо пробирались в свою комнату. — Это пистолет? Или другое что-то… — промямлил Мана, закрывая дверь и повернув свою грустную мордашку к Неа. — Винтовка? Или меч? — Но у отца есть меч, — приуныл старший. — Зачем ему другое оружие? Близнецы никогда не интересовались военными делами. Неа больше интересовала музыка и её связующие. Инструменты плыли и ликовали под его руками. Поговаривали, что чуткий музыкальный слух ему перешёл от матери, что раньше часто пела чистыми нотами. Мана же мечтал путешествовать. Не успел он ещё определиться со своим предназначением. Болезнь пыталась погубить его, пока в возрасте восьми лет один из семьи не нашёл нужные лекарства. За те безболезненные семь лет Мана пока не нашёл себя, но отец ему говорил, что он очень хорошо справляется с тёмной магией той самой, что была у Адама. Мана пока старался изучить основы. А ещё подростки знали, что их родители и родственники не люди. Но им и сравнить-то не с чем: людей они не видели, разве что парочку и недолго. Но они знали, от них не скрывали. И этот факт их очень радовал. А ещё братья хотели не просто увидеть людей, а ещё поговорить с ними! Узнать чем их семья отличается от людей, ведь по рассказам человек только внешне похож. Характер, поступки, мысли — всё отличалось от Семьи Ноя. Конечно, были ещё человеческие слуги, но… они не были особо разговорчивыми, больше походив на зомби со стеклянными глазами. — Но мы знаем, что Акума это оружие точно! — решительно выкрикнул Неа, гневно расхаживая по комнате. А дикие торчащие во все стороны волосы резко качнулись, соглашаясь с Неа. — Тогда кто такая Лилит? Вот тут младший споткнулся об угол цветастого ковра и нахмурился. — Лилит… Знакомая мамы? — Но мы ничего не знаем о её окружении, не считая семьи Ноя, — прошептал Мана, перебирая пальцами. — Тогда… нам нужна информация! — Следить за родителями больше? — Именно! За пару лет тема войны и её связующих больше не была поднята. Тема Акум больше не поднималась у братьев, но оба знали, что любая услышанная информация о войне будет проанализирована. Но взрослые, к неудаче подростков, после стали осмотрительнее. С того разговора минуло две зимы. Братья вытянулись, но так и не узнали, что такое Акума. — Неа, это не страшно. Это правильно. Четырнадцатый запоздало кивал, но слушал. Неа знал основы, но ему ещё раз подробно рассказали о происхождении Ноев, Семьи и о том, что вообще представляют из себя его родственники и теперь он сам. Но он знал это ещё в свои десять лет: тогда, да и сейчас, ему редко отказывали родственники в информации. Адам очень щепетильно относился к делам, касающимся его родных, особенно младших. Неа только-только пришёл в сознание; конечно, Граф будет спокойно повторять, минимизируя тем самым возможные проблемы. — А Мана? Он тоже Ной? — сразу вопросил Неа, как только Адам замолчал. Старший тем временем перебирал пальцами, как он любил делать при волнении, и не решался поднять глаза на отца, стоя в самом дальнем углу. Первый внимательно прошёлся по Мане взглядом. — Не знаю. — Но мы близнецы! — Это ничего не решает. Адам кратко позвал Ману, и когда тот подошёл достаточно близко, мужчина встал и крепко обнял почти плачущего сына. И да, Мана был мягок, но находчив. Он был очень застенчив и раним, но не обременён сообразительностью. — Это не зависит от тебя, Мана. Не стоит расстраиваться. Ты всё ещё мой сын, независимо от Сущности. Старайся, развивайся и? — Не останавливайся, всегда иди вперёд, — продолжил Мана, сильнее пряча красный нос в отцовский пиджак. Граф возлагал большие надежды на детей. Если один пробудился, почему другой не может? Он помнил, что близнецы связаны не хуже Уз Ноя. Но если Мана не пробудится, Глава семьи обязательно найдёт способ пробудить гены. Да как он может опустить руки, когда перед ним две вылитые копии его самого?! Не думал он, что с двумя будет столько хлопот. Его оплошность. Стоило предугадать данное развитие событий, что пробудится один, а другой чуть позже. Они же близнецы, они связаны! — Займёмся сегодня твоей магией? Можно попробовать несколько тяжёлых атак или заклинаний, что скажешь? Мана поднял красные глаза, не веря в услышанное. Отец редко когда с ним занимался, чаще его отправляли к Одарённости или Мудрости, потому как Граф был почти всегда занят. — А я? — А Неа в ближайшие дни не должен перенапрягаться. — Почему??? — Отдых после Пробуждения необходим. Неа надул губы, а Мана тихо хихикнул, шмыгнув носом. Пусть у Маны в магической стезе был потенциал, но сам юноша очень тяжело с ней справлялся. А потому занятий требовалось много. Да, он тренировался и в одиночку, и с братом, но этого не хватало.

***

Неа с безумным весельем игрался с Роад, что вовсю хихикала и заливала сладостные речи своему племяннику. А Мана бы и рад побеситься с ними, но… их игры были куда страшнее и опаснее обычных, предназначенных только для Ноев. Мана считал, что вряд ли обычный человек сможет после нескольких ножевых ранений в живот и вырванными частями тела, те что плохо держались, выжить и после жить спокойно дальше. А ещё Мана был немного обижен. Играть-то должны все вместе! — Почему я не Ной? — пробубнил Мана, притянув к груди колени. Его это действительно беспокоило, и давило на рану сразу несколько причин. — Рано. Тебе всего девятнадцать, — покачал головой Адам, расположившись рядом, кратко бросая недовольные взгляды на играющих. — Тогда почему Неа пробудился в семнадцать? — Ты не тем забиваешь голову. — Меня это беспокоит. Возраст тела для Маны не имел значения совершенно. Перед ним жила тринадцатилетняя девчушка, зовущая их племянниками, родители, что никак не поменялись за его осознанные годы, и многие другие родственники, которые разве что перерождались и приходили немного другими. А Мана чувствовал себя белой вороной среди родных. — Твоя магия очень плотная, терпкая, а потому тяжело даётся. Это может быть связано и с Сущностью. Рано или поздно… — Всему своё время, — перебил его Мана, прекрасно зная как отцу это не нравится. — Лучше рано. Так я меньше буду волноваться, что однажды… исчезну. По правде… Адам начинал беспокоиться и… Хотел по возможности помочь. Но теперь ему придётся заново восстанавливать беспокойное сознание сына. Ведь негативные мысли откуда-то пошли! А источник по необходимости устранить. — Я ведь сейчас как человек, верно? — И кто тебе сказал такую глупость? — снисходительно улыбнулся Адам. Мана немного помялся, но продолжил. — Знакомый Неа. Брат стал часто водиться с людьми. И этот Кросс говорил, что человек живёт не больше века. — Это не означает, что и ты долго не проживёшь. Стоит отметить, что даже люди с магией живут несколько дольше положенного. Но всё ещё не могут использовать регенерацию. А ты, мальчик мой, не только владеешь магией, но и регенерацией не хуже ноевской. Человек рождается среди подобных, не среди нас. — И почему наш ребёнок опечален, Адам? — раздалось сверху сразу поникшего мужчины. — Милая… — Снова нотации ему читал? Мане и так тяжело! — недовольно говорила Катерина, не соизволив обратить больше внимания на Адама, сразу подойдя к старшему сыну, целуя в макушку и после поглаживая её. — Матушка, отец не виноват! Я просто… понимаешь, а если я исчезну? Ева недобро покосилась на супруга, взгляд которого был не то побитого и раненого, не то молящего пощады. — Почему это должно произойти? — вкрадчиво поинтересовалась она… у мужа. Мана не смог дальше смотреть и отвернулся, сдавленно хихикая. Казалось, все проблемы и негативные мысли отошли далеко за борт, только почуяв назревающую комедию. — Мана беспокоится о будущем. Ева дёрнула бровью, наклоняясь к сыну. — Тебе всего девятнадцать. Ты будущий Ной! А Нои, как ты знаешь, бессмертны. Не стоит тратить силы на думы о далёком будущем, а если что-то и произойдёт, мы всегда тебя поддержим, да, Адам? Названный активно закивал. — Ещё… — улыбнулась женщина Главе, отчего у Маны прошла дрожь по телу. — Я тебя просила. Мана у нас мальчик ранимый, а ты..! А в стороне на поле поверженный Неа лежал звёздочкой и пытался собрать себя обратно.