Сплочённые

      Игра в самом разгаре. Даже дураку бы было несложно понять это по потным лицам и прерывистым дыханиям баскетболистов. Группа поддержки во всю тренировалась с нами.       Я назвал их «Группа поддержки», потому что чирлидершами назвать их было трудно. Они вовсе не подходили нашей команде. Хотя бы потому, что они были похожи на европейских девушек, что шли в ногу с модой. Нет, правильнее было сказать: они соответствовали их стандартам. И каждая участница поддержки была привлекательна.       Как минимум, так говорили остальные из команды, даже несмотря на мои замечания по этому поводу. И значит, отрицать очевидное бесполезно. Раз они так возымели популярность, значит, было за что. А копаться почему у меня мотивации нет. Переключить своё внимание с этих «жучков» было проще простого.       Для того, чтобы быть резче в действиях и закинуть мяч в корзину, я вспомнил о Джине, мерзком типе под номером шесть. Он высмеивал меня ещё тогда, когда меня поставили в запасной состав и я получил свою заслуженную похвалу о таланте. Сейчас слова снова зазвучали в моей голове так, словно это было всё тихой колыбельной на ночь по сравнению с тем, что случалось позже: Ли Рио — обычный отброс. Считает, что он выше всех тут нас. Хотя все мы одного статуса. И чем мы отличаемся от него? Тем, что не так высокомерны и хвастливы? Что он понимает? Он то о девчонках ни черта не смыслит. Вся его жизнь это, наверное, учёба и аутсайдерство. А вспомнил — баскетбол! А забыл, потому что он олицетворяет весь этот спорт. Как мяч, а не человек, прыгает и удовлетворяет желания тренера…"       Тогда мне было одиннадцать. Совсем ребёнок. Мне казалось, что ничего хуже уже не бывает. Мерзкий смех Джина в то время резал мой слух. До чего же было противно. Это событие ударило меня где-то в прошлом. Но не сейчас. И поэтому уже достаточно вспоминать этого отброса. Я собирался сделать бросок. Уже близок. Но какого-то чёрта в последний момент мяч попадает в руки Ечжуна. Упустил! И всё, что мне осталось, так это наблюдать за тройкой и терзаться из-за собственной оплошности.       Моя привычная гордость не позволила бы пропустить нужного момента. Ни за что. Нет. Глупая фраза. Это был мой приобретённый рефлекс. Только вопрос: к чему? Чувствовать превосходство было бы подобно унижению в этом случае.       Мой взгляд бегал то по скамейкам запасных, то бросался куда-то в другое направление, но всё же какое-то чувство клокотало во мне. Что тут не так? Всё стоит в обычном порядке. Все эти вещи привычны до тошноты.       Но теперь то я понял. Дверь распахнулась. В зал зашел на вид подросток лет девятнадцати. По крайней мере, мне так казалось. Рассматривая черты лица, я успел подметить голубые глаза, что напоминали своим цветом море, и светлые локоны, что так и вились на хрупкие плечи незнакомца. Словно хрусталь. И с такой комплектацией возможно играть? Это было какой-то злой шуткой. И сейчас эта шутка скромно улыбалась, пока не раздался баритон нашего тренера:       — Это новый участник команды. Его зовут Хён Джин Су, — теперь этот человек намеривался привлечь наше внимание, как бы показывая, что будет с нами, если мы нарушим клятву баскетболиста Сплочённых. — Прошу любить и жаловать. Позаботьтесь о нём.       Все застыли, разглядывая новенького. Кроме меня. Я уже вдоволь им налюбовался, пока осознание всей ситуации неприятно кольнуло.       Всё в моём теле бурлило от нарастающих чувств. Чувство беспомощности грызло, требуя немедленно найти ниточку, за которую нужно зацепиться. Но я не мог этого сделать. Не сейчас, когда меня унизили и поставили на место. И не придумав ничего лучше, я решился на опрометчивый поступок. Сейчас же из моего рта полилось отборное дерьмо, наполненное всевозможными ругательствами:       — Что это значит?! Вы говорили, Джек последний, кого вы примете!       Не знаю, насколько сильно я кричал, но уши заложило моментально. Или это от нахлынувшей ярости? Почему? Но то, что я услышал дальше, должно было вывести меня из строя. Должно, но не вывело. А хотелось бы.       — Замолчи, Рио! — Голос тренера сразу же стал стальным, будто он пытался утихомирить непослушное дитя. Забавно!       Он не повёл даже носом, произнося подобную чушь. Заткнул меня. Лидера команды. Того, кто однажды поклялся в том, что поднимет команду с колен. Тренер покинул того, кто дал клятву. И заставил замолчать бесполезных. Сейчас чувствовалось, даже за три километра, как по мне пробежался холодок. Не страха. Гнева.       — Поумерь свой пыл. Ты похож на источающий вулкан.       Наверное, он сказал что-то ещё. Но я всё ещё прожигал взводом открывающийся рот тренера. Будто если буду его дырявить, то услышу извинения. Те слова перерезали поводок, отпуская верного пса на свободу. Как унизительно.       Кто-то сзади хихикнул. И теперь то я был готов превратить этот зал в пепел. И я тут же прокрутил те жестокие слова в голове. Я был похож на вулкан? Что ещё ошеломляющего сказали, раз я стал поводом для смеха?       Но, послушав совет, я позволил лишь выругаться себе под нос и покинуть спортзал. Бессмыслица! Мои кеды шуршали по полу, а стопы жгло. Это, наверное, от отчаяния. Я так сильно наступал, что ноги начали умолять меня прекратить идти так быстро. И я сбавил темп.       Это всё, на что хватило меня в зале, когда я слышал треск. Мне было тяжело назвать, отчего он даже спустя пару минут. Может это билось моё слабое сердце на осколки. А может и не разбилось ещё ничего вовсе, кроме моих планов, загнанных в угол. Досадно.        Я было уже дошёл до комнаты отдыха, но уловил на полу ещё одну тень. Догадаться кто это мне не составило труда. Все они такие благородные рыцари на белых конях по началу. Если это существо желает со мной сыграть, то так тому и быть. Я поддамся лишь на один реванш. Не больше.       Продолжать идти смысла не было, поэтому, замедляясь я уже услышал бархатный голос. Этого стоило ожидать. Это подходило его милому личику.       — Эй, ты играть пойдешь? — Этот тряхнул своей головой так, что его парфюм быстро уловил мой чувствительный нос. Кажется, это был сандал. Кому-то серьёзно такой запах нравился?       Раз он запрыгнул в это судно, то я могу изучить его в качестве подопытного. Лицо этого… Как его там звали? Пак Джи Су? Хён Да Уль? В общем, не важно. Лицо этого человека было абсолютно гладким, словно фарфор. Ещё и эти голубые глаза. В них была какая-то нежность. И откуда? Наён бы уже заверещала и сказала бы, что я идиот, раз грублю настоящему принцу из манхвы. Но сейчас не о Наён и не о внешности. Нужно что-то ответить. Зачем пришёл? Неужели и белый конь скоро прискачет? И я выпалил первое, что вертелось на языке:       — Чего? Ты тут что забыл? — Мой голос исказился до неузнаваемости. Я бы сказал, что он дрогнул. Даже мама бы родная, услышь меня, испугалась бы. Но её здесь не было. А значит, всё в норме. Да.       Эти слова я буквально выдавливал из себя насильно. Мне хотелось отвернуться и прямо здесь стошнить от отвращения. Кого это чувство касалось, я ещё не разобрался. Да, тренер нарушил обещание. А значит я воспользуюсь этим и посмею завести себе зверушку. Развлекусь как следует. Тогда он уйдёт. И всё снова встанет на свои места. Точно.       — Пришёл тебя подбодрить. — Крольчонок подмигнул мне своими длинными ресницами.       И как у этого парня может быть подобная ослепительная внешность? Хотелось назвать его щенком, но это прозвище ему подходило больше. Я почему-то усмехнулся. Непривычно. Кожу что-то щекотало и образовалось тысячи мурашек. Нужно встать со скамейки и уйти. Сейчас же. Пока не поздно. Что-то внутри снова клокотало. Значит, не к добру. Опасно. И чёрт, как же много в этом вечере значит. Во всех смыслах. Раздражало до такой степени, что костяшки на пальцах белели со скоростью света. А страх тем временем не желал отступать, вступая в схватку с возбуждением.       Напоследок нужно полоснуть по его сердцу. Здесь нет добродушных для такого. Поэтому, если есть возможность заставить его сбежать в слезах, то я не пожалею грубостей из своего арсенала. Слова всегда побеждают и убивают сильнее насилия. И я отчеканил каждое слово. Отполировал их своим тоном, что зареветь от подобного было даже не стыдно, а стало бы лучшей наградой в этом раунде. Казалось, бы мягкие слова, но то, как они были сказаны, даже меня обижало:       — Лучше вали из команды. Товарищем тебе здесь никто не будет.       Но он смотрел в пол. Дурак что ли? Его выражение лица источало природную грусть и задумчивость. Мне даже на секунду показалось, что он похож на загадочного главного героя из сериала Netflix. Я собирался уходить. Но за ту тревогу, которую он поселил во мне, специально задел плечо нового временного сокомандника. Я выразил своё предупреждение. Решение уже за ним.

*****

      Я узнал у ребят имя нового игрока. Хён Джин Су. Оказывается, за всё время, пока я усмирял свою бушующую бурю, тренер рассказал о парне. Мне пришлось слушать историю от Наоми. Хотя я бы предпочёл это проигнорировать. Но я, к большому сожалению, капитан команды, а значит, должен знать о всех 12 игроках. Дьявол, вот опять какое-то дурацкое значение! Приходилось вслушиваться в речь черлидерши из-за окружающего шума. Речь девушки была сбивчивой. Из-за особенностей звучания слов из её уст приходилось распознавать наугад, что та говорит. И спустя пару минут у меня получился целостный рассказ в голове, что собирался по кусочкам. Я прокручивал его в памяти ещё раз, чтобы воспринять и осознать весь информационный поток:       «Он переехал из Колумбии со своими родителями. Мать — кореянка, а отец — англичанин. Хён — метис, что все 18 европейских лет прожил в Штатах. Джин Су новичок, но имеет потенциал. Ему выдана форма №5…».       Стоп. Почему он входит в основной состав? Нет, меня не интересуют его навыки… Возможно, что Наоми ошиблась. Да и говорит она ужасно. Вот я и запутался! Это ведь так? Но что это значит? Мне потребовалось два года для того, чтобы войти в главный состав. Если считать без выучки, то полтора. Но я же исключительный талант! Взрослых обучать сложнее в два раза. Он же мой ровесник, если считать по нашим меркам! Чисто теоретически он не может быть номером, входящим в первый состав. Но тогда как? Ответ где-то на поверхности. Я же знаю.        Звуки стали приглушаться. Наверное, это тренировка подходит к концу. Да. Нужно пойти и собрать вещи. Как же душно и жарко. Сейчас же оденусь и выйду на улицу, там и надышусь. Так и сделаю. Я так утомился от новостей, что в глазах мутно и темнеет время от времени. Вот умора! А ещё говорил Наён, что стрессоустойчивость — моё второе имя.       Наоми потянулась своей рукой к моему плечу. Её ледяная рука зачем-то сжала ткань моей майки, а карие глаза обеспокоенно бегали по мне. Что этот взгляд значит? Я хотел ей сказать, чтобы она уходила заниматься, но не смог. В горле стоял комок, который хотелось проглотить, но не получалось. Наверное, это меня тошнит. Нужно сейчас же попросить воды. Но не успел я и слова вымолвить, как с губ черлидерши сорвались слова в её фирменной манере, смысл которых дошёл не сразу, ведь Наоми тараторила и временами заикалась:       — Т-тише. Будь спокоен. Всё хорошо. Я-я рядом. П-посмотри лучше вон т-туда, — указательный палец с наращённым ноготком указал на поле, — на Д-Джин Су Хёна. З-Здорово, правда?       Её голос вздрагивал на каждом слове. Я не совсем понял, зачем она это говорит. Но я послушался и взглядом выискивал Крольчонка. И найти было просто. Мяч вёл он. Его изящные пальцы вели пробежку уверенно. Я смотрел на то, как его хрупкая спина отдаляется. Ноги перебирались быстро, но в то же время были пластичны. И всё как по ритму, будто он — танцор. Моё дыхание замедлилось, если вообще я вообще дышал до этого момента. Я это сразу же почувствовал. Хён был ростом невысок, наверное, поэтому мне довелось увидеть этот прыжок. Мне отчего-то вспомнилось посещение балета в прошлом году с Наён. Она рассчитывала, что сможет найти там творческого и романтичного человека. Но искать нужно было не там. Сейчас передо мной предстал сам ангел. Его нимб источал настолько яркий свет, что в моей душе стало на оттенок темнее. И мяч оказался в корзине, даже не задев её стенки.        Разве человеческие способности могут достигать подобного? Я уже даже не был уверен, что это существо — человек или ангел. Это нечто высшее, недоступное мне. Да. Ответ, почему его сразу же взяли в главный состав, действительно лежал на поверхности. Просто я не хотел верить, что кто-то настолько способный существует. Я всегда знал, что настанет день и меня затмят. Но после увиденного я вообще не был уверен в чём-либо. А сиял ли такой отброс, как я, хотя б раз? Сомневаюсь. Стало очевидно, кому нужно уйти.       Но тренировка закончилась. А вся какофония чувств лишь начиналась, как в неудавшемся произведении композитора. Уже было ясно, что гнев на себя и восхищение Крольчонком стоят во главе. Второе я нехотя вытолкнул. У меня должна была быть мотивация стать лучше. Я не могу сдать позиции так позорно. Не уступлю.