Угасшее пламя человечности

В тëмном подвальном помещении, среди холодных металлических труб и слабого света от приборов, в лаборатории, над чьим-то телом склонился хрупкий человеческий силуэт. Во мраке раздаëтся зацикленный звук капель. Забавно, даже жидкость из труб норовит сбежать подальше отсюда, но неизбежно падает, разбиваясь. На полу лежит несколько тел. Дотторе… Ну, вернее те, кто когда-то им был или те, кем был когда-то он. Одинокая кукла, словно забытая или брошенная кем-то, сидела здесь, среди тел, сжимая в руках, обнимая за шею одну из версий ненавистного Доктора и тихо плача. Не было ни дыхания, ни отдышки, только слëзы. Скарамучча держал тело, превосходящее его размерами, неумело и небрежно, просто схватив в охапку и подняв, что смог, прижав к себе. Один тихий всхлип… и вдруг, что-то за спиной двинулось. Три тела лежало на полу, но всë это время в помещении была ещë одна неподвижная тень — настоящий Дотторе. Единый со мраком, он оставался незамеченным так долго лишь потому, что тоже не дышал, не двигался… не жил. Скара вздрогнул, подняв голову и открыв глаза. Тихим эхом прозвучал околомеханический, но ещë человеческий, кажется, голос: "Что случилось?". Конечно, Дотторе звучал как обычно. Этот спокойный и плавный бас… Он всегда звучит как хищник, подбирающийся к добыче. Просто это помещение… Любой звук в нëм раздавался металлическим эхом и создавалось впечатление, что даже живого голоса здесь не услышать. Когда-то здесь было совсем не так… Странник… Нет. Странник был тем, кто пришёл сюда, но сейчас Скарамучча, говорил словно сам с собой, но опасный зверь рядом слушал. Так странно, неподвижно и тихо он наблюдал, внимая слова этой куклы: — Ты! Ты…! Это всë был ты, всегда был ты! — Вопила несчастная кукла. Дотторе хмыкнул, оставаясь пока безучастным зрителем этой странной картины душевного самоистязания. До чего любопытно… — Ну почему? Почему?! — Голос Скарамуччи с крика резко сошëл на шëпот, в слезах, после небольшой паузы он вопрошал у тишины: — Ну почему я скучаю…? И тишина… Она повисла в этом пустом зловещем месте также внезапно, как исчезла. Звуки не имеют температуры, но почему-то… их отсутствие, это странное затишье, казалась холодным. Ещë немного… Пара ударов капель, какой-то жидкости, капающих медленно из протекающих труб… Скарамучча продолжил: — Порой мне казалось, что ты был единственным, кто верит в меня… Я был твоим воплощением мечты, я! Угх… или… по крайней мере, ты убедил меня в этом. … — Ты заставил меня поверить, что я был лишь брошенной куклой. — Невероятно прекрасной, но подло отвергнутой. — Дополнил Доктор. Кажется, вариация куклы ему показалась недостаточно развёрнутой. — Ты, ты внушил мне, что я лучше других, что я буду сиять и буду править! Ну зачем…? Ха, глупый старик. Зачем ты убедил меня, что мне это нужно…? Я не помню теперь, хотел ли вообще подобного когда-либо, желал ли сам? … — Я лишь помню, что с тобой у меня была цель и следование ей порой приносило мне счастье. Знаешь, я скучаю. Тоскую по тем временам, Дотторе… Когда я был нужен, был твоим вдохновением и был… Тем, кто не отвечает за поступки, просто исполнял требования. Редкая кукла, нашедшая ценителя. Но ты, мгх, я правда скучаю, по тебе. До чего отвратно и глупо испытывать что-то к тебе… Но, без тебя здесь стало… так сложно и тоскливо… если бы я только мог поговорить с тобой ещë раз. "Я здесь" - отвечает монстр за плечом, но кукла беспристрастно склоняется над телом в руках, продолжая говорить: — Нет. Ты уже давно меня покинул. Но я терпел. Смотрел, как ты уходишь, потому что верил тебе. Я верил в тебя… — И что же? Ты хотел говорить со мной. — Не с тобой, глупец. Не с тобой… Вздыхая, Скара усмехается, подняв голову. — Знаешь, а это даже забавно, что ты не понимаешь. Неужели ты правда думаешь, что кто-то будет скучать по тебе? Я говорил о человеке, идиот. О человеке, который мечтал сделать этот мир лучше. И верил в свои изобретения, верил в меня и невозможные вещи… О том, кто считал меня ориентиром к своему совершенству. Не о монстре, который с каждым разом вырезал того человека из себя, выжигал с всё большей жестокостью. Не о том, кто решил, что я "недостаточно совершенен таким, какой есть", пф. Как я не заметил, что ты стал говорить в точности как Она (*Райден)? О, но ты говорил слаще… Ну от чего я повëлся на эту лживую сладость? Не знаю. Спустя некоторое время кукла продолжила: — Я никогда не буду скучать по той жестокости и боли, что ты причинил мне, знай. Не по тому, как ты обращался со мной во время своих экспериментов и не по тому, как ты исследовал мои пределы. Однако, по тому, как ты говорил о своих планах и надеждах… как извинялся за лишнюю боль порой, надеясь, что я буду видеть в тебе не только… монстра. Да, ты всегда им был. Но раньше, в тебе было по крайней мере что-то ещë. И знаешь, я понял… Я никогда не ненавидел людей. Я ненавидел монстров. Таких, как ты. Жестокость и порок, вот, что я не любил. Но это всë не то, что свойственно людям. Не всем. Благодаря Ниве я понял это. Он никогда не был тем, кем ты его выставил. … — Знаешь, я искренне скучаю по тому, кто надеялся, что сможет быть больше, чем просто монстром. Но ты… Выбрал путь безумия и силы. Ты сам убил в себе то, о чëм мечтал и того, кто мечтал. Тот человек оказался слабым и никчëмным. Я никогда не знал его настоящим… Лишь почти съеденным тобой. И мне отвратительно, что я тоскую о том, кто уходил на моих глазах, ведь тогда я ничего не сделал, чтобы сохранить. Но ты… ты причинил мне так много боли, что я никогда не стал бы спасать тебя или скучать по тебе. — Ты отвратителен, Дотторе. — Закончила кукла и оба замолчали. Снова. Вдруг, многозначное: "хм". " Ты закончил?" — произнëс Дотторе. Он был удивительно немногословен. А ведь прежде он походил на того самого злодея, что в подробностях расскажет вам весь свой план, восхищаясь в процессе тем, насколько он гениален. Кажется, этот гад наконец научился держать язык за зубами. Как некстати. Его краткие ответы и безэмоциональность жутко раздражали Скарамуччу сейчас. "Замолчи!" — Огрызнулась кукла, наконец обернувшись на миг, не боясь, смотря прямо в лицо Дотторе. После, раздражëнный, Скарамучча отвернулся вновь. — Не видишь? Я пытаюсь высказаться. У людей так принято, когда кто-то уходит. — Нгх, ты всë испортил, снова! Ненавижу. Как же ты… Мгрх! Поднявшись с пола, Скара резко топнул ногой, сжимая руки в кулаки. Но после со вздохом вновь опустился, поднимая голову лежащего Доктора, укладывая еë осторожно на пол и сложив его тело в принятой у людей при похоронах позе. Сняв маску, закрыл Доктору глаза. Некоторое время смотря на лицо Дотторе, подумав, он вернул старую маску с очертаниями человеческого лица, не клюва. "И всë же, это такая же ушедшая часть тебя, как те осколки личности, что я видел." — Подумал про себя Скарамуш, поднимаясь. Теперь движения его были куда спокойнее и размереннее. Казалось, в уверенности он не уступал тому, кто стоял за спиной, сложив сзади руки, выпрямившись и надменно подняв голову. На лице Доктора читалось: "Ну что, рискнëшь напасть?". Нет. Сказитель лишь одарил его презрительным взглядом, после отворачиваясь, взяв свою шляпу, лежавшую прислонëнной к стене, направляясь к выходу. Да, он ненавидел… Но не это существо, у которого нет ни чувств, ни морали… Теперь кукла понимает, этот Дотторе не заслуживает никаких чувств. Как бешеный пëс, укусивший тебя, не стоит твоей злости, нужно искать лекарство, не думая, чем руководствовалось животное при укусе. Дотторе умрёт. Непременно умрëт и Скара первым забронирует билет на это шоу, но падёт Доктор не от его рук. А сейчас Странник направляется в путь и их дороги с этим странным чудовищем расходятся до следующей, финальной для кого-то из них встречи. Кажется, понимая, что они встретятся вновь и ещë не время для схватки, Дотторе отпускает куклу, прежде решая собраться с силами, восполнить потерянную силу и "бессмертие".