Проболтался

      — Мне кажется, ты всё-таки ебанулась, — лицо брата, белое и усыпанное чёрными веснушками-звёздами, не выражает ничего, кроме крайней степени раздражения и обеспокоенности. — То, что о тебе не заявили в полицию — это вообще нонсенс. Ты вломилась в чужую квартиру, сеструха.       — Вообще-то я жила здесь десять лет, — с усмешкой отвечает Вьюлесс, снимая пробковую доску, успыпанную фотографиями и статьями, со стены.       — На кой чёрт ты ищешь Анаит? Эту чокнутую? — он хмурится, хотя это до жути ожидаемо. Дарк ведь никогда не любил всей этой её одержимости своей приемной мамой, внезапно пропавшей так давно.       — С чего ты взял, что она чокнутая? — её рыжие брови поднимаются вверх, пока она протаскивает полуукраденную-полусвою доску в зеркало, и брат нехотя принимает её — но очень легко, держа её одними пальцами, хотя это и ожидаемо, он же призрак, для него не существует понятия тяжести… — Нормальная же.       — Ты серьёзно всё ещё хочешь, чтобы я рассказал о ней всё, что помню? О, нет, молчи, несчастная, я всё равно ничегошеньки не скажу. Не хочу разочаровывать.       — Мне казалось, что ты хотел это сделать? — в конце предложения её тон поднялся до вопросительного против её воли.       — Ну… хотел. Уже перехотел. В любом случае.       Она запрыгивает на стол и так же переходит границу, почти падая в зеркальную пучину. И вслед за ней отражение возвращается на внешнюю поверхность запечатанного в строгие деверянные рамки зеркало.       Вот они и вернулись в почти родное подпространство. Вьюлесс уверенно вышагивает по разномастным и разноформеным фигурам зеркал вперёд, игнорируя полную ненависти черноту вокруг. Это место напоминало бы космос, если бы не было пропитано негативом, а под ногами в бесконечной мгле не чавкали бы монстры из него же.       — Ты знаешь, я всё же скажу кое-что, — Дарк мотнул головой, отчего в призрачной невесомости его белые волосы забавно качнулись. — Она монстр. Без шуток. Эта баба была сектанткой, сбежала из какого-то там сумасшедшего дома и от своего то ли бывшего, то ли папашки.       — Шутишь?       — Сам хз, но вроде звучит правдиво. Ты её коды видела?       — Это которые?       — Ну, тот шифр, на котором она писала в своём дневнике и которым оставляла нам записки. Как будто знала, что ты её искать будешь.       — Ааа… Ну да, но…       — И ещё. В их с батьком спальне я видел целый алтарь Красному.       Вьюлесс промолчала несколько секунд, обдумывая это и перепрыгивая с зеркала на зеркало. Это само по себе чудо, что брат вдруг решился рассказать об Анаит хоть что-то, и сбивать его настрой было бы кощунством, но, да простят её боги… Анаит — и поклонялась Красному? В простонародье богов, конечно, всегда обзывали цветами, но как ты их не обзови, а смысл-то один. Самый алчный, самый кровожадный, самый жестокий бог. Самый непопулярный бог из всех четырёх. Красный.       —… Алтарь?       — Ага. Ну, типа, икона с ним, кресты с ним, сама знаешь. И книга. Чёрная, — Дарк выразительно выделил это слово, обернулся посмотреть на Вьюлесс, понизив голос, словно здесь их мог кто-то услышать. Хотя кто бы не понял словосочетания «чёрная книга»? Запретный талмуд по связи с богами и призывными сущностями. А большего о таких книжульках никто и не знал — а зачем, если они всё равно запрещены?       — Откуда? Ну, ты хочешь сказать, что это была Огненная секта?       — Ещё бы.       — Это странно.       — Да. А ещё мы там были.       — Чего? Не помню такого.       — Ага, потому что у кого-то память постоянно отшибает! — Дарк вдруг внезапно повысил голос, и Вьюлесс виновато покраснела, опустив взгляд. — Без обид. Я помню, что там с тобой делали, но я не хочу, чтобы к тебе возвращалось это знание. А вот в секте было даже как-то поспокойнее. Ну, рвов и колов там было, зато был этот, ну, помойный ушастый и ещё какие-то… инвалиды. Красный прям молодец, таких последователей собрал, прям обзавидуешься! Там был даже фамильяр один, искусственный, ясное дело. У него башка постоянно отваливалась.       — В смысле?       — Ну шитый был. Как кукла.       — Ааа, — понимающе протянула Вьюлесс, первой проходя через другое зеркало, в её новую комнату, и спрыгивая на пол. — Ну и ну. А чего это ты сегодня такой щедрый, Дарки?       — Скучно! — он влетел в комнату вместе с доской и поставил её на пол, приложив к стене. Его полупрозрачный силуэт завис в воздухе, даже не касаясь ногами паркета. — Ты со мной почти не разговариваешь. Как и никто здесь.       — А мама Танри?       — Это не то, — он наморщил нос, за мгновение оказываясь позади Вьюлесс. — В этом месте вообще мегаскучно. А в подпространстве мне делать нечего, кроме как какие-то души ловить да поедать… Не, прикинь, какая у меня депрессивная жизнь после смерти? У всех там, не знаю, мрачные замки, туристы пугливые…       — Так и у нас есть замок. Там, через дорогу, где д’Редлайт живёт, — Вьюлесс тихо хихикнула, подходя к доске и проверяя её целостность и сохранность.       — Тот старый вампир? Ну и ну, плохого же ты обо мне мнения, Вью! Что мне там делать? Он же мою душеньку вмиг поймает, ты его вообще видела?       — Чего?       — Ну да! Ты думаешь, почему он в замке живёт? Да потому что он страшный! А ещё потому что это и не замок вовсе, а тысячелетняя винодельня какая-то. Там в подвале больше двух тысяч литров винца, да не простого, я хочу тебе сказать, а того самого! Которое с кровью!       — А чё ж его не арестовали-то? — она нахмурила нос, поправляя красные нити, натянутые между разноцветных кнопок.       — Так он из какой-то там аристократской семьи. Неважно, короче, богач! Так вот, ещё и врач, а у нас как бы эпидемия уже десять лет… Говорят, надежды на создание вакцины подаёт! Тьфу, эпидемиолог херов. Кстати, не думаешь, что это связано с Анаит?       — Хм… Что-то ты загнул. Мачеху ко всемирной катастрофе приравнял.       — Так она ж из этой… из РИИ! — а потом он резко закрыл рот ладонью, и на его белом лице отразилась боязнь. Такая редкая для мёртвых эмоция. — Я ничё не говорил.       — Как ты сказал? — Вьюлесс резко поднялась. Её глаза странно заблестели, пока она осторожно подходила к брату. — РИИ? А что это?       — Да не буду я повторять! — он отшатнулся и застыл на пороге, наполовину пройдя сквозь дверь. — Это неважно! Не стоит простым человеку и призраку лезть в дела больших организаций! И вообще! Я уже ухожу!       На пробковой доске устало блестело полароидное фото Анаит, ниточки от которого неоднозначно расходились в разные стороны. Женщина со снимка смотрела с тревогой, властью и теплом, и эта странная смесь, пропитавшая обычное на вид фото, отдавала безнадёжностью.