Скетчбук

┈┈┈┈․° ☣ °․┈┈┈┈

Юра колкий на характер. У него острый язык. Костя и сам не заметил, как мальчик, который носил на голове венки и дарил ему цветы, стал холодным немного отстанённым, а главное он стал ярым гомофобом. Этот факт так сильно ударял по Уралову, что он съёживался от боли в сердце, слушая слова Челябинска. Огонь тихой любви Екатеринбурга уже долгие столетия поддавался порывам холодности Татищева. Практически затухая, но никогда не сдаваясь, тлея, Екатеринбург лелеял светлое будущее, о котором так долго мечтал. Напрасно. Точкой невозврата стало письмо Ани. Юра с Аней начали ходить на свидания. Пока они миленько ходили по ресторанам и кафе, Костя упивался алкоголем, пытаясь хоть как-то заглушить всепоглощающую боль. Так прошёл целый год. Мучительный срок для всех их. Аня мучалась от стимуляции несуществующих чувств, Костя сломался от безысходности, а Юра терялся, не понимая куда вела эта дорога. Как снова в девяностых, Уралов гнал Челябинск со своего порога, не показывая даже лицо. Юра не выдержал. Открыл дверь силой, столбенея от увиденного. Золотистая часть волос, которая всегда напоминала пшеничные поля, исчезла, стала такой же тёмной, как и вторая. Взгляд у Уралова грузный, тяжёлый, под глазами залегли круги тёмные. Екатеринбург смотрел холодно, пугающе равнодушно. — Уходи, Юра, я не хочу тебя видеть, — он развернулся, желая уйти, но Челябинск схватил его за плечо. Екатеринбург скинул руку, зло смотря на него. — Что происходит, Костя! Давай поговорим. — Убирайся. Нам не о чем говорить. Я устал. — Отчего ты устал!? — бесился Татищев. — От безответной любви к тебе, Татищев. Уходи. Я больше не могу тебя видеть. — Какой любви? — отчаянно смеясь. — Какой любви, — понимая, что это не шутка. Уралов больше не церемонился. Он вытолкнул Татищева за порог с тихим: "Не приходи сюда больше. Никогда." Юра чувствовал ярую боль в сердце. Единственный кто протягивал ему своё сердце в дрожащих руках, уронил его на острые шипы холодности и равнодушия Татищего. Любовь Уралова погасла в душе, рассеялась дымкой, растворилась, возможно, навсегда. Челябинск накрыл ладонями лицо, тихо всхлипывая. Он потерял всё, что имел. Они потеряли всё. И вот на осколках своей прежней жизни, Юра учился взращивать нежные розы, порой терзая кожу пальцев об острые шипы терновника теперь чужого равнодушия.

┈┈┈┈․° ☣ °․┈┈┈┈