Сто шагов к нормальной жизни

Агент Браунинг остановился около двери в изолятора и тяжело вздохнул, потирая загудевшие виски. Несколько суток назад на пороге полицейского участка появился неизвестный парень. У него не было с собой ни телефона, ни элементарных документов. Его словно не существовало. При подростке была только дорожная сумка, в которой, зарытые под скудным шмотьем, лежали обугленные свежие кости. Он сказал лишь одно, совсем тихо и еле различимо в образовавшемся гуле голосов обеспокоенных офицеров — "Мой отец - Натан Веснински." И этого хватило с головой для каждого. Фамилия Веснински была известна каждой уличной крысе. Он был иконой преступного мира, неуловимой тенью, что стояла за каждым громким убийством на пределах Балтимора, с кровью тысячи людей на своих руках, но ни один ныне живой человек не мог доказать его причастность ко всему тому дерьму, что сделал "Мясник" - так его прозвали в СМИ. И тот слишком хорошо заметал следы - ни единого волоска, отпечатка пальца или волокна с одежды. Ублюдок работал слишком хорошо. До этого момента. Натаниэль Веснински - единственный сын Натана и потенциальный наследник кровавой империи - сдался в руки Федералам по своей воле, и причиной стала смерть его матери, останки которой он принёс с собой в тот самый полицейский пост. Два прошедших дня длился допрос. Натаниэль детально, насколько позволяла его память, описывал всю свою жизнь подле Мясника, отвечал на вопросы и даже давал наводки на другие имена преступников по мере того, как те всплывали в пересказах парня. Сегодня был завершающий момент работы над делом Веснински Старшего. Та самая жирная, завершающая точка над "i" в десятилетней криминальной истории Балтимора. Браунинг ввёл пятизначный код на двери и, удостоверившись в том, что та открылась, дёрнул ручку на себя, широки шагами заходя во внутрь комнаты – Доброе утро, – Сипло проговаривает мужчина, оглядываясь в поисках Натаниэля, и останавливая взгляд на бесформенной куче одеял в углу помещения. Нат дернулся на посторонний голос, но не спешил повернуться лицом к Агенту, и лишь громко промычал в ответ, подавая малейший признак жизни. – Вставай, нужно прояснить пару деталей, пока я не уехал по делам, – Браунинг шагнул к столу по середине комнаты и сел за стул, поморщиашись от неприятного скрипа ножек. С громким шлепком он положил на пластиковую поверхность груду папок и скрестили руки, ожидая Натаниэля. Тот, в свою очередь, лениво повернул голову и одарил агента хмурым взглядом ледяных глаз, под которыми залегли тяжёлые тени. Про себя Браунинг жалостливо вздыхает. Пацану всего 16 лет, а пережил столько, сколько не снилось и одному взрослому человеку. Ни один ребёнок не должен переживать тех мук, через которые прошёл Натаниэль. – Я думал, мы уже закончили, – Хрипло отозвался мальчишка, стягивая одеяло с рыжей макушки до носа – Что вам ещё нужно? – Последний вопрос, – Браунинг показал один палец и, дождавшись медленно кивка, незамедлительно продолжил – Что ты будешь делать теперь? Натаниэль задумался, отведя взгляд в голую серую стену. Честно сказать, он никогда не задумывался над этим вопросом. Каждый день в доме отца он проживал как последний, прекрасно понимая, что в любой миг может настать конец. От рук самого Натана, Лолы, многочисленных головорезов- не важно, он привык ожидать смерть и был готов к ней даже больше, чем к свободе. . Сво-бо-да Слово было непривычным. Перетекало по языку, липло к небу и скрежетом обдавало в зубы. За эту сво-бо-ду отдала жизнь его мать – Мэри. Ох, она была не глупа, даже совсем наоборот, но самонадеена, это уж точно. Мэри надеялась сбежать от Натана вместе с сыном. Подняла старые связи, сделала поддельные паспорта, наскребла денег и ринулась в путь. Те месяца для Натаниэля стали одним лишь мигом. Он был много кем - Алексом в Колорадо, Стефаном в Мехико, Крисом в Миссисипи. Новый город - новое имя и внешность, чтобы сильнее запутать следы перед последним рывком в неизвестность, к которой так стремилась его мать. Но их настигли в Калифорнии. Тогда его звали Джейком, у него были крашеные в коричневый волосы, хной нарисованы веснушки и неестественно зелёные линзы на глазах. Он запомнил это, как последнюю память о матери - та придумывала новые образы с особым увлечением, стараясь этим унять постоянный стресс. А ещё никотином. Запах сигарет словно оживлял образ Мэри в сознании, рисуя её такой, какой она была всегда - низкой блондинкой с вечно строгим лицом и грубыми руками, но от этого в глаза Натаниэля она никогда не становилась какой-то плохой. Наоборот, он любил мать за её твёрдый характер. Любил её за то, что она была непоколебима в своих решениях, и надеялась только на лучшее. Когда кости догорели у берега океана, Нат бережно сложил их в опустевшую дорожную сумку, и двинулся назад. Он не убьёт отца, не сможет отомстить за маму. Но может вложить весы правосудия в руки другим, и этого более-чем будет достаточно, чтобы успокоить часть души покойной Мэри. Он сдался балтиморским копам и раскрыл подноготную всей своей жизни. Но легче не стало. Да и ответа на вопрос Браунинга так и не нашлось. Натаниэль не знал, что делать дальше. И нужно ли вообще? – Слушай, пацан, – Агент вздыхает, привлекая к себе внимание – В подобных ситуациях мы обзваниваем ближайших родственников. За тебя готов взяться Стюарт Хэтфорд и... – Он подойдёт, – Нат махнул рукой в знак согласия. Мэри надеялась сбежать к своему брату в Великобританию после того, как Натан потеряет след. Однако план не увенчался успехом и вот все они там, где должны оказаться по итогу. Стюарт - в Лондоне, а в скором времени и в Балтиморе. Натаниэль - в изоляторе ФБР А Мэри - на том свете. На грани сознания Нат про себя шутил, что план скосился по направлению нахуй. – Вот и славно, – Браунинг сделал пару пометок на одном из бланков, в потом протянул этот же лист к краю стола, вновь обращаясь к парню – А теперь- твоё имя. Ты уже подумал над этим? – Да, – Натаниэль кивнул, медленно поднимаясь на ноги. – Тогда, напиши его сюда, ‐ Агент ткнул синей ручкой в угол белого документа и положил письменный предмет, терпеливо скрещивая руки на груди. Парень сдал все, что мог только при одном условии - Федералы будут обязаны стереть с лица земли хоть малейшее напоминание о его прошлой жизни и дать шанс начать новую. По его скромному мнению, начинать с самого начала нужно с имени. Натаниэль - это в честь Натана. Он должен был стать его копией, преемником Мясника. В особняке Веснински его так и называли "Младший". Это имя не нравилось ему. Оно напоминало об отце даже сильнее, чем те шрамы, что тот оставил на его теле. Дрожащие руки слушались плохо, вернее- совсем никак, отчего буквы вышли совсем косые – Нил Абрам Хэтфорд, – Вслух зачитал Браунинг, подтянув лист к себе – Звучит. "Абрам" для Мэри было как кодовое слово - иногда она пользовалась им как упреком и призыву к действию, а иногда, что случалось чаще, как неким сигналом для успокоения. Порою, когда Натан изводился на наказания для сына изощренными способами, или Лола перебарщивала на тренировках, не оставляя на нем и живого места, становилось слишком херово. В такие моменты жить не хотелось совсем. Тогда-то и Мэри звала его "Абрам", выдавливая в извечно грубом голосе хоть толику жалости, и мягко обрабатывала раны сыны А "Нилом" же она назвала его на смертном одре, не в силах выдавить из себя что-либо ещё. Сейчас же все это кажется страшным предзнаменованием из прошлого в настоящее. . Через час принесли новый паспорт. С новым именем и даже датой рождения, с фотография его самого даже смотрелась как-то по другому. Словно ничего никогда и не было. Словно Натаниэля Веснински никогда не существовало. *** Сигарета догорела до фильтра - Нил Хэтфорд не сделал ни одной затяжки. Он щелчком отправил бычок дотлевшей сигареты себе под ноги, и поднял взгляд на закат. Багряно-розовые облака растянулись ватой по небу, скрывая за собою удаляющееся солнце за линией горизонта. Позади него шумели люди, гудели громкоговорители из распахнутых дверей аэропорта, предупреждая о грядущих рейсах, но в голове было тревожно пусто. – О чем задумался? – Стюарт оторвался от собственного мобильника и поднял взгляд на племянника – Ни о чем, все в порядке, – Нил мотнул головой, запихивая руки в карманы спортивных джинс – Твоё "в порядке" выглядит хреново, – Мужчина качает головой, но не может скрыть тень улыбки на лице – Ты же знаешь, что все позади? Нил оглядывается. Рядом с ними четыре чемодана, два тяжёлых портфеля и билеты в один конец - в новую жизнь, без возврата в старую. По крайней мере, он надеется на это. Сегодня они улетают в Пальметто. Городок во Флориде, уютный, добрый и тихий. Не хватает только ферм и коровок, для картинки идеального захолустья Америки. Нил даже был бы не против - ему надоели мегаполисы, вечно живые и слишком ненастоящие. – Да, дядя Стьюарт, – Он кивнул головой, отгоняя навязчивые мысли – Всё закончилось. Но для Нила все только начиналось. ***