Запах сигарет

      Лиса хохочет громко, истерично, глаза блестят то ли от подступивших слёз, то ли от яркого майского солнца, что светит прямо на школьниц. Розэ на неё удивлённо смотрит, и сочувствие проскальзывает в её взгляд. Она нежно поглаживает плечо подруги в надежде, что этот лёгкий жест поможет хоть чуточку успокоиться.       - Кажется, я облажалась, - шепчет Манобан дрожащим голосом.

Несколько дней назад

      Погода была настолько весенняя, что на сердце появлялась какая-то тревожная нежность. Остался последний месяц и всё – каникулы, можно будет отдохнуть от вредных одноклассников и несправедливых учителей, которые специально завышают некоторым личностям оценки. Лисе Манобан на это, если быть честным, больше, чем всё равно. Для неё существует только три человека в этом здании – она, лучшая подружка и одна нахалка с наглой улыбкой, что почему-то цепляет, затягивает в свой омут.       Если у Манобан спросят, когда начались эти странные чувства внутри неё, которые, кажется, ещё немного и в настоящую зависимость перерастут, она точного ответа дать не сможет. Потому что и сама не знает. А когда всё пошло не по плану? Когда вообще она влюбилась в Дженни Ким, которая всегда ищет повод над кем-то посмеяться, кого-то зацепить каким-нибудь едким высказыванием? И когда сама Лиса стала этим «кем-то»?       Дженни находила причины что-то да сказать своей однокласснице: то у Лисы не красивая улыбка, то смех слишком громкий, то почерк непонятный (списывать готовое домашнее задание по математике очень сложно). Лучшая подружка Розэ утверждала, что у Ким просто появился интерес к Манобан и что она как мальчики в младших классах – дёргает за косички, лишь бы объект симпатии обратил внимание. И чем больше об этом думала сама Лиса, тем больше ей нравилась эта теория.       Но темноволосая девушка всегда была достаточно прямолинейна, и ей всё равно, что и кто о ней подумает. Она никогда не будет что-то скрывать. Так, по крайней мере, казалось Лисе, пока она не вышла на большом перерыве во двор школы, чтобы подышать свежим воздухом и перевести дыхание от взглядов Дженни Ким, которые сжигали её кожу до костей и которые скорее всего вновь цеплялись за какие-то недостатки тела Манобан.       Задумавшись о красивой однокласснице, девушка не заметила, как зашла за школу, в тень, куда мало кто ходил, а если и ходил, то только покурить. Лисе в таких местах делать особо нечего – она не курит даже электронки. Но глаза сами отыскивают настолько уже родные фигуру и силуэт, обладательница которых выпускает из себя сигаретный дым. В их школе курить запрещено. Иногда сам директор ходит по коридорам и проверяет рюкзаки, сумки и даже карманы. А если попасться, то с хорошими оценками можно попрощаться навсегда.       Лиса знала, точнее догадывалась, что для Ким оценки по какой-то причине очень важны и что она должна оставаться в топе лучших учеников. И сейчас она курила как человек, который держит в руках сигарету не первый раз. Как она ещё ни разу не попалась? Проверяют у всех независимо от статуса. А статус у Дженни был. Вся школа о ней шепталась, все что-то говорили, придумывали слухи, опровергали их, приписывали отношения и сами претендовали на звание парня и даже девушки Дженни Ким. И старшеклассницу это более, чем устраивало. В руках была большая популярность, благодаря которой можно управлять этим стадом. И темноволосая умело пользовалась такой возможностью.       Лиса продолжала наблюдать за курящей девушкой, но вдруг ветка под ногой хрустнула, и на неё обратила внимание пара глаз, что сначала казались испуганными, а затем потемнели от злости. Дженни в это же мгновение появилась рядом и грубо прижала Манобан к холодной кирпичной стене, сжимая шею (скорее всего останутся следы).       - Ты знала, что подглядывать нельзя? – выплёвывает девушка. – Или манерам забыли научить?       - Я случайно тебя заметила, - хрипит Лиса и пытается ослабить хватку на шее, вцепившись в любимые руки, которые, кажется, ещё сильнее начинают душить.       - И решила посмотреть на меня, да? Давно же не виделись.       Взгляд Ким наполнен яростью, и Манобан видит, что сейчас только злость управляет одноклассницей.       - Я не хотела, Дженни, правда, - задыхается светловолосая.       - Да мне, блять, похуй. Ты это сделала, а могла просто уйти, - лицо Дженни было прямо у лица Лисы, которая ощущала чужое горячее дыхание на губах. – Или хочешь меня шантажировать тем, что здесь увидела? Отвечай!       - Нет, ничего я не хотела!       - Ты думаешь я тебе поверю? – кричит Ким. – Слушай сюда, - свободная рука перемещается на талию Манобан и сжимают её так сильно, что девушка морщится от боли, - если хоть кто-то узнает, что ты сейчас увидела, я всем расскажу, что ты лесбиянка.       Удивление, страх, шок застыли на лице Лисы, и она уже перестала сопротивляться, а просто застыла.       - Откуда ты знаешь? – дрожащим голосом спросила она, продолжая задыхаться от руки, что всё же ослабила хватку на шее, но продолжала крепко держать.       Недобрый огонёк загорелся в карих глазах напротив, и Дженни дьявольски улыбнулась. Её улыбка быстро превратилась в надменную ухмылку.       - О, да я попала прямо в точку, - подразнила темноволосая. – Смотри, не кончи от того, как я тебя прижимаю к этой стенке, - Ким сильнее прижала одноклассницу, а затем резко отпустила, и та, не удержавшись на ногах, упала, держась за шею и пытаясь отдышаться. – Надеюсь, ты меня услышала, Манобан. Ты хранишь мой секрет, а я храню твой грязный секрет.       Лиса активно закивала. Слёзы полились из её глаз, но головы она не поднимала, и Дженни не увидела мокрых дорожек на её щеках.       - До встречи, лесбушка, - усмехнулась Ким и ушла, так как перерыв подходил к концу.       Светловолосая девушка дрожащими руками достала телефон из кармана серого пиджака и нажала на уже выученный наизусть номер.       - Рози, пожалуйста, передай мистеру Чхве, что я задержусь немного. Стало плохо. Да живот разболелся. Не переживай, я дойду до медпункта… Да, Рози, я поняла, хорошо, спасибо. Давай, до встречи…       Манобан выдохнула, прикрыв глаза. На её губах вертелось только два слова:       - Это пиздец.       Теперь Дженни вообще не сводила глаз с Лисы. Она смотрела на неё и улыбалась, а тем временем во взгляде можно было прочитать – «я знаю твой секрет».       И у школьницы от этого взгляда мурашки бегали по коже, тревожность никуда не уходила, а сон и вовсе пропал. В голове были только мысли о том, что Ким нельзя злить, что она может кому-то рассказать, и Лисе придётся терпеть издевательства жестоких подростков.       А Дженни словно специально следила за каждым её шагом, скорее всего так же боясь, как и Лиса, что кто-то узнает о том, что она балуется вишнёвым Chapman.       В один из вечеров, когда Манобан плакала в ванной и проклинала свою судьбу за то, что она влюбилась в девушку, которая ей не доверяет и наверняка ненавидит её, школьница поняла, что теперь тайны, которые в тот день стали их общими тайнами, связывают их намного сильнее, чем любые отношения – враги, влюблённые, приятели, лучшие друзья – это было не важно, потому что сейчас они обе стоят на краю, и если кто-то из них оступится, то будет разрушены сразу две жизни. И Лиса знала, что Дженни умная девочка, она отличница (если не брать в счёт то, что математику она вообще не понимает и всё списывает у светловолосой), и осознавала, что нужно быть очень осторожной, чтобы не навредить в первую очередь себе.       Розэ узнала о произошедшем, но подробности ей Лиса не поведала. За чем она застала одноклассницу, Пак так и не узнала, поэтому каждый день Манобан слушала перечисления девушки, которую мучило любопытство:       - Может быть, она там с кем-то целовалась? С девушкой? Или с каким-нибудь преподавателем? Ну, почему ты не говоришь?! Она кололась там что ли?!       - Боже, - засмеялась Лиса, устало прикрывая ладонями лицо, - конечно же, нет, она не кололась, но иногда мне кажется, что колешься ты.       Розэ закатила глаза и надула губы, показывая всем своим видом, что она обижена.       - Я же твоя лучшая подруга! Она курила?.. – вдруг спросила Пак, прямо смотря на Манобан, которая перестала как-либо двигаться и застыла на месте. – Она травку курила? Правда?! – последнее она прокричала так громко, что рядом стоящие школьники заинтересовано посмотрели в их сторону, прислушиваясь к разговору девушек. Среди них была и Дженни со своей подругой Джису. Первая со злобой и подозрением бросила взгляд на Лису, которая тут же покачала головой, показывая Ким, что она хранит секрет. Старшая девушка же незаметно кивнула и продолжила слушать Джису, которая активно ей что-то рассказывала.       - Я тебе ничего не расскажу. И не курила она травку, отстань, - отмахивается Манобан и уходит в сторону кабинета. А глаза Дженни прилипли к спине и внимательно следили за каждым движением, словно впитывая в себя образ девушки.       Рози продолжала докапываться до правды, а Лиса продолжала молчать, однако в какой-то момент, когда все девочки находились в раздевалке перед уроком физкультуры, включая и Дженни Ким, и придумывали причины для того, чтобы не заниматься, Пак начала слишком громко говорить на данную тем, привлекая к себе внимание одной темноволосой девочки, которая прислушивалась к каждому слову и всё больше становилась злой.       С открытия их секретов друг перед другом прошло уже несколько дней, и обе ходили как на иголках, боясь каждого лишнего взгляда, как будто от него они могут оступиться, и тогда их ноги пронзит ужасная боль.       Но, кажется, теперь становится всё сложнее и сложнее из-за глупого языка такой наивной и искренней Чеён.       Манобан на неё шикает, просит быть потише, намекает всеми способами, что данное место не подходит для таких разговоров, пытается перевести тему, но Пак всё равно возвращается к этой, всё равно перечисляет, активно жестикулирует руками и своими словами вколачивает в гроб Лисы гвозди: Дженни же на неё уже в открытую смотрит, и Лиса видит, что пришёл ей конец, что завтра вся школа узнает о том, что мужской пол её совсем не привлекает, а нравятся ей наглые особы со стальным характером и лёгкой зависимостью в виде курения сигареток во дворе на больших перерывах. Славно. Лиса только об этом и мечтала всю свою сознательную жизнь, только этого и ждала, чтобы все вокруг знали её самый страшный секрет. А Ким же вообще никогда не шутит, она, если сказала, что сделает это, то она обязательно сделает.       - Пак, замолчи уже, - вырывается у нервной Манобан слишком громко, и ей кажется, что Дженни над ней смеётся, очень тихо, но смеётся.       - Да что я-то… - начинает Розэ, но голос учителя прерывает её, и все девочки со стоном разочарования выходят из раздевалки, оставляя наедине Дженни, которая особо-то и не ходит на занятия по физкультуре, и Лису, которая сама почувствовала, что с ней хотят очень серьёзно поговорить.       Пауза долгая: слышно, как в душевых кабинках капает вода, а за дверью в спортзале все дружно под счёт шагают.       - Кажется, ты меня не поняла немного, - начинает Ким, и у светловолосой от её голоса мурашки по телу бегут. Боже, даже в такие моменты она думает о том, что у любимой одноклассницы такой сексуальный и красивый голос. – А мне казалось, что мы тогда всё выяснили и поняли друг друга, но, видимо, тебе стоит преподать хороший урок, чтобы до тебя наконец-то дошло. Как думаешь?       Лиса сглатывает. Какой ещё урок?..       Дженни подходит ближе, и опять Манобан прижата к стене, только вот руки Ким теперь не на шее и не душат, а оставляют ожоги от касаний на теле, сжимая девичью талию крепко. Она шепчет прямо в губы, обжигая и их своим дыханием:       - Скажи честно, ты ведь уже думала о том, как я тебя трахну в раздевалке? А? Я же знаю, что думала, можешь даже не отвечать. Ты ведь слюни пускаешь от меня, я о тебе всё знаю, Манобан.       И одним движением темноволосая сокращает расстояние и впивается в чужие губы, прикрывая глаза. Сердце Лисы стучит так быстро, что и Ким чувствует это. Она ухмыляется и языком пытается углубить поцелуй. Всё тело светловолосой девочки расслабляется, и взгляд становится затуманенным, она не даёт отчёт своим действиям, потому что Дженни снова попала в самую точку, потому что она, действительно, об этом думала, потому что Дженни – её слабость, и Лиса обвивает руками шею девушки, прижимается ближе, отвечает на поцелуй смело. А в голове-то тысячи мыслей о том, что их взаимоотношения станут ещё сложнее, что Ким об этом обязательно пожалеет, что Лисе после будет больнее, что темноволосая сейчас скорее всего просто пользуется Манобан.       Дженни же пробирается к разгорячённой коже, запускает руки под футболку, гладит рёбра слишком нежно, что не свойственно для неё, но почему-то быть грубой с этой девочкой, которая ощутимо дрожит в её объятиях, совсем не хочется. Хочется только гладить, трогать, прикасаться, ловить губами чужие вздохи и стоны, от которых в глазах мутнеет и всё плывёт.       Ким толкает Лису к лавочке, дожидается, пока та сядет на неё, и идёт к двери, чтобы закрыть её на щеколду - их никто не должен увидеть.       - Ложись, - шепчет светловолосой, оказываясь тут же сверху, крадя очередной мокрый поцелуй. Но он не пошлый, наоборот, такой мягкий, даже в какой-то степени заботливый. Лиса от него стонет, дышит часто и глубоко. – Будь тише, ты же не хочешь, чтобы все узнали о твоём секрете? – ухмыляется, и у Манобан от этой ухмылки голова кружится.       Дженни засасывает кожу на шее – покраснения точно будут видны – затем целует это место, спускаясь правой рукой вниз, поглаживая подрагивающий живот, тянет спортивные штаны вниз вместе с нижнем бельём, и сама опускается вниз, не забывая оставлять на открытых участках многочисленные поцелуи.       Лиса громко стонет, когда чувствует дыхание у своей промежности, и откидывает голову на лавочку, больно ударяясь головой. Ким тут же приподнимается, целует, посасывает нижнюю губу, а затем шепчет нежно, и от этой нежности у школьницы ноги сводит:       - Аккуратнее.       И Дженни вновь опускается, целует, сосёт, облизывает, причмокивает, поглаживает бёдра, удерживая их на одном месте, языком играется, доводит до края и останавливается, игриво хихикая, когда Лиса, такая невинная Лиса матерится и просит не останавливаться. Ким её слушается, продолжает играться, чувствуя длинные пальцы в своих волосах, которые так властно держат её.       Светловолосая девочка стонет, задыхается, и всё её тело расслабляется. Она откидывается на лавочку, прикрывая локтем глаза, потому что смотреть на Дженни не хочется: боится увидеть что-то, похожее на ненависть и презрение.       - Надеюсь, впредь ты будешь держать свой язык за зубами, иначе мой держаться не будет, и все узнают о том, что тебе кто-то отлизал в девчачьей раздевалке.       Школьница всё же приоткрывает глаза и видит любимый до боли наглый взгляд, который слишком строго и серьёзно смотрит на неё, что сердце начинает сжиматься, принося только боль и неприятные ощущения в груди.       - Приводи себя в порядок скорее, урок закончится через пять минут, - грубо проговаривает Дженни и оставляет её одну, уходя, громко хлопая дверью.       И, как только девушка покидает помещение, слёзы вырываются из карих глаз, падая на злосчастную лавочку. Всхлипы становятся громкими, плечи подрагивают, и Лиса никак не может успокоиться, потому что понимает, что, как она и думала, всё стало только хуже. И виновата в этом именно она, потому что она влюбилась, потому что она вовремя не ушла, потому что она не остановила.

Настоящее время

      Рози вздыхает, хочет что-то сказать, но что говорить-то? Она не знает всей ситуации, а рассказы Лисы слишком расплывчаты, и общей картинки не собрать.       - Эй, - зовёт она подругу, - всё будет хорошо.       Девушка её не слышит, она только сильнее плачет. Прошло уже три дня, и все эти три дня она не видела Дженни. Темноволосая хорошо её избегает. Только иногда, в школьном дворе Манобан чувствует, как её спину прожигает чей-то взгляд, и она может только догадываться, кому он может принадлежать. На уроках Ким не появляется, ссылаясь на болезнь. И даже подруга – Ким Джису – ходит без неё, хмурясь и сама скорее не понимая, что стало с младшей.       - Вряд ли, - отвечает спустя время Лиса, грустно улыбаясь. – Ладно, пошли на урок, а то миссис Пак будет ругаться опять.       Розэ кивает ей, радуясь, что подруга хотя бы чуточку, но улыбается. В голове появляется план, и она знает, что это очень плохой план, но, возможно, он будет действенным, хотя Пак в этом и сомневается, потому что она не лучший генератор идей.       На уроке Лиса была, как и все эти три дня, молчаливой и отвечать совсем не хотела, несмотря на то, что разбиралась в темах очень хорошо. А на перемене и вовсе была ещё задумчивее, и Чеён поняла, что нужно действовать именно сейчас.       - Ой, - сделала вид блондинка, что что-то вспомнила, - совсем забыла, мне нужно подойти к… мистеру Чхве, точно, ты тут меня подожди, я скоро приду.       Подруга нахмурилась, и некое сомнение пронеслось в её глазах.       - Может быть, мне сходить с тобой?       - Нет, - резко ответила Пак, - я быстро.       Она сорвалась с места, понимая, что у неё есть всего лишь большой перерыв на то, чтобы отыскать Дженни или Джису, вставить первой мозги или же передать через подругу той о том, какая Ким эгоистка и трусиха.       Как оказалось, отыскать Дженни совсем и не трудно, потому что она была на своём обычном месте – курила за школой. Когда она заметила Рози, что на самом-то деле случайно её увидела, глаза её сначала удивились, а затем потемнели от злости. Она усмехнулась, что и услышала Рози, которая стояла нахмуренная и думала, мол, и об этом мне не хотела говорить Манобан? То, что Дженни Ким всего лишь балуется сигаретками? Пак фыркнула, и темноволосая приняла это на свой счёт. По её позе было понятно, что девушка напряжена и на серьёзный разговор вряд ли настроена.       - А Манобан, я смотрю, всё таки не умеет держать язык за зубами, - улыбнулась Дженни, надменно смотря на девушку. Во взгляде были заметны нервозность и какие-то переживания. Розэ впервые видит её такой за всё года обучения.       - Да нет, как раз таки умеет. Она мне так и не сказала, зачем тебя застала, - пожала плечами школьница. – Я не знаю, что у вас там произошло, но это не может так больше продолжаться. Лиса ходит сама не своя, и я больше, чем уверена, что это из-за тебя.       Голос у Чеён был твёрдый с холодом, Ким и не подозревала, что она так умеет, ибо выглядит она чересчур мягкой, нежной, хрупкой.       - Тебя ебать не должно, что произошло. И Манобан сама виновата в этом, - стояла на своём Дженни, докуривая сигарету.       - В чём же она виновата? В том, что хранила твой жалкий секрет?       - Хранила? – брови темноволосой приподнялись в усмешке. – Плохо хранила, потому что ты почему-то знаешь, где меня можно было найти.       - Я знала только то, что ты ошиваешься во дворе школы, большего мне не говорили. Хватит винить во всём Лису, я уверена, что это ты себе что-то там надумала.       - О, конечно, надумала, - выплюнула Ким, - и стоны её тоже я себе надумала, и тот отлиз придумала…       - Что? – ахнула Чеён. – Вы переспали?..       - Ого, - наигранно удивилась Дженни, - оказывается, твоя подружка умеет хранить секреты. Только, видимо, свои.       Рози стояла нахмуренная и обдумывала каждое слово Ким. И, правда, почему Манобан ей ничего не рассказала? Боялась? А чего? Пак же никогда не осудит, тем более за такое…       - Ничего не понимаю, - вздыхает девушка. – Ты переспала с Лисой или Лиса переспала с тобой, и теперь ты… избегаешь её?.. – пазл в голове потихоньку начинал складываться. – Но зачем? Или ты что-то к ней испытываешь?..       Дженни встрепенулась:       - Что ты несёшь? Мне твоя Манобан нахуй не сдалась!       А в груди Ким всё так тревожно и непонятно, потому что уже и нет сил отрицать то, что рядом с Лисой как-то спокойно и что что-то она и вызывает, только что именно Дженни не знает. И случившееся в раздевалке девушка вспоминает слишком часто, думает об этом постоянно, а стоит увидеть одноклассницу, то на щеках появляется румянец, а в голове сразу проносятся её стоны и громкое дыхание. А сколько она сигарет скурила из-за этой девчонки! Пачки не хватает на два дня.       - Тогда почему ты такая нервная? – допытывается до правды Пак, хоть и сама уже всё поняла. Осталось только сделать так, чтобы и Ким поняла.       - Потому что ты тут стоишь и несёшь хуйню!       - Ты только себе хуже делаешь. Как будто не видно, что ты тоже переживаешь. Голова у тебя на плечах вроде есть, поэтому, пожалуйста, воспользуйся ею так, чтобы вам обеим было друг с другом хорошо.       - Могу только ещё раз ей отлизать, - улыбается темноволосая, а на душе от своих же слов тошно.       - Тогда мне жаль тебя, - только и говорит Розэ перед тем, как уйти и оставить Дженни наедине со своими мыслями.       - Блять, - шипит Ким и, пиная ни в чём неповинную баночку с её же окурками, уходит вслед за Пак в надежде, что сейчас она не сделает свою самую большую ошибку в жизни.       Прошло уже больше десяти минут, а подруги всё не было, и Лиса решила не спеша пойти в сторону кабинета, чтобы успеть к звонку. Только вот дойти ей не дали, потому что стоило ей остановиться возле уборной, её тут же запихнули внутрь и прижали к стене, зажав рукой рот. Крепко зажмурив глаза, Манобан не видела человека, чьи руки сейчас были на её теле, однако, как только в нос ударил знакомый запах духов, Лиса в удивлении их раскрыла и что-то промычали.       Дженни поморщилась и убрала руку, вытирая о пиджак школьной формы.       - Ты поаккуратнее, я не собираюсь в твоих слюнях ходить, - грубо ответила она.       - Дженни? – прошептала светловолосая. – Что ты делаешь?       - Нет, блять, не Дженни, - передразнила девушка. – Нам нужно поговорить.       - Я никому ничего не говорила! Клянусь! – начала было Лиса, но её тут же заткнули. Поцелуем. Сладким поцелуем, на который она ответила сразу же, прижимаясь к тёплому телу. Но воспоминание того, что в прошлый раз начиналось всё так же, не дало ей полностью расслабиться, и она отстранилась.       - Нет, Дженни, давай сначала поговорим, - выдохнула она в губы той. Дженни согласилась с ней, закивав, но девушку не выпустила. – Я не понимаю, я ничего совершенно не понимаю. Почему ты сначала делаешь вид, что ты ненавидишь меня, а потом… - Лиса покраснела на последних словах из-за того, что те же воспоминания ударили в голову, - происходят странные вещи в раздевалке, и ты меня начинаешь игнорировать…       - А я думала тебе понравилось в раздевалке, - хмыкнула темноволосая.       - Понравилось, - призналась Манобан, опуская взгляд, - но понравилось ли тебе и что это значило для тебя?.. Ты и правда захотела меня просто проучить или же…       - Или же, - перебирала Дженни. – Хотя сначала мне просто хотелось показать, что со мной шутки плохи, но когда я тебя в первый раз поцеловала, в голове не осталось никаких мыслей. И я испугалась, потому что у меня такое впервые, потому что я испытывала к тебе что-то непонятное, и это мне казалось неправильным, да и тебе, возможно, это тоже не нужно было…       Договорить темноволосой не дал лёгкий чмок в губы и яркая улыбка на чужих губах, которая на самом-то деле красивая. И смех у Лисы не громкий, а тоже красивый, и почерк, и сама Лиса красивая, просто Дженни отрицать это хотела.       - Что ж, - выдохнула Ким, - у нас, кажется, есть ещё одна маленькая тайна.       - Правда? – спросила Манобан. – И опять будешь испепелять меня глазами, лишь бы я никому не проболталась?       - Буду, только уже по другой причине, - подмигнула девушка и прижалась губами к губам напротив.       Теперь у Лисы, действительно, есть грязный секрет, который каждую перемену тащит её целоваться в школьном дворе и морщиться от запаха сигарет, что стал уже родным.