Дай мне немного времени и я буду рядом

      Сумеру. Один из семи регионов Тейвата, прославляющий мудрость и науку в целом. Ландшафт данного региона поистине разнообразен, помимо простирающихся глубоких зарослей лесов Авидья, джунглей Локапал, лугов Вишудхи, пестреющей фауны дикой природы, пересекая Караван-Рибат, нашему взору представляется знойная жара с тяжёлым сухим воздухом и крупицами колкого песка, бескрайне выстилающийся вдали. Кто бы мог подумать, что столь процветающий флорой регион, погрязнет в черни жгучих красных песков, многократно искушающих неопытных и самодовольных отпрысков Академии. Таинственные пирамиды давно ушедшего Алого Короля пленили своей загадочностью, таинственностью и неизвестностью, что не раз смогли сыграть на руки юным учёным. Особенно, если по пути подвернётся красивая безделушка, то её можно смело продать в красивой обёртке, приговаривая, что в ней всё ещё бурлит кровь царя-тирана, дарующая своему владельцу бескрайнюю власть и запретные знания. Кто же не захочет приобрести такое, да и тем более не за столь высокую цену? Но ценностный флёр покупки продлится не больше месяца. Пока в одном сувенирном ларьке не скажут, что это сплошной мусор. Но искусного торговца уже будет не сыскать.       Архитектура здешних мест впечатляющая. В особенности величественная Академия в центре города, показывающая одним лишь своим видом, какие же великие умы выпускаются из неё спустя длительное время обучения. Древнейшее здание, что держит собственные стены ещё со времен катаклизма, разделена на семь даршанов, у каждого из которых есть свои основные задачи.       Первым стоит отметить даршан Ртавахист. Именно таким студентам стоит по-чаще говорить: «Эй! Не считай звезды!». Ведь всевышний им дал не только светлую голову, но и энергичные ноги, за которыми они совсем не следят. Как им суждено предсказывать судьбы других, если они не могут уловить транзиты планет своей?       Даршан Амурта. Является самым старым среди всех. Был основан учёными, которые следовали за Руккхадеватой в создании тропических лесов. Последователи данного направления – ещё одно чудо света. До сих пор удивляет «популяция» Амурты, которая чуть не извела себя до стадии «вымирания» при изучении токсичных свойств растений и действий этих токсинов на организм человека.       Даршан Спантамад. Благодаря их исследованиям в области артерий земли и алхимии стихий, здесь больше всего путешествующих учёных. В один момент студенты начали ставить эксперименты над животными и сравнивать их с механизмами. Из-за подобных развлечений всем запретили приближаться к механизмам.       Даршан Хараватат. Представители данной ветви учения делают акцент на изучении древних языков , на фоне чего росла конфронтация со своим соседом – даршаном Вахуманы. Участники этих даршанов часто спорят о наилучшем подходе к изучению истории. Сторонники Вахуманы считают, что члены «той стороны» обладают «узким видением», в то время как Хараватат считает, что подход Вахуманы, заключающийся в попытке найти универсальные правила, истончают глубину мировой истории и сводят к излишней поверхностности.       Даршан Кшахревар. Многие здания и сооружения в городе Сумеру были созданы учёными из данного даршана. В частности, их дизайн для простого одноэтажного здания стал шаблоном для многих городских строений, в основном из-за низкой стоимости и адаптивности. Невзирая на богатство талантливыми умами, ученые Кшахревар недолго удерживаются на мировом пьедестале, уходя в излишние и тревожные думы о своей принадлежности к этому миру.       Даршан Вахумана. Студенты под руководством научных сотрудников часто устраивают экспедиции в разные руины. Популярная тема среди ученых — вещи, чувствительные ко времени. Они работали вместе с учёными из Амурты над разработкой продуктов, связанных с консервированием. И… этот дуэт стал отправной точкой в гастрономическом аспекте региона.       Не стоит отрицать, что Академия сделала большой вклад всему Тейвату, выпустив одарённых учёных, которые используя свои знания и умения, продвигали цивилизацию мироздания на новые уровни прямиком к звёздам. Но у всего в этом мире есть своя тень. Не считая алчности, себялюбия и прочих грешных моментов, Академия придерживалась одного строгого правила — недопущение ведьм и колдунов к святым письменностям и знаниям. Верховные Мудрецы единогласно приняли решение, что подобный низший слой населения просто не достоин даже пребывать в стране Мудрости. А если кто и осмелится перейти грань положенного, то сразу же нарекает себя на участь быть «проклятым» до конца своих дней великой силой Дендро Архонта. Для того, чтобы пресечь подобное, абсолютно каждый абитуриент обязан пройти тестирование и предоставить определённый пакет документов о его родословной. Но, по правде говоря, даже это не всегда помогало и потому юные умы чёрной магии ступали на тропинку знаний, нарекая себя на дальнейшую поимку надзирательными группировками — матрами. Но это было ещё не самое худшее наказание. Стоило таким учёным попасть в руки инквизиторам — высшим чинам надзирательной власти — как тут же они подвергались ужасным пыткам, вплоть до публичного сожжения. Да, этих ужасных людей можно винить во всех душевных прегрешениях, но они просто делают свою работу — не допускают утечку знаний в логово Ордена Бездны. С помощью магов, колдунов и ведьм — эта идея легко осуществима. Юношеские умы ещё не до конца понимают всю суть мира, идя на поводу собственного тщеславия. Приём наказания с помощью огня применяется в крайних случаях и только по отношению к особо опасным объектам или же тем, кто уже пропитан чернотой глубинных монстров Бездны. От них, как правило, разит мертвенным запахом. Без особых раздумий участь таких «учёных» решена.       Инквизиторы - люди с отличным чутьем и наблюдательностью, не каждый сможет подойти по таким параметрам, чтоб пополнить ряды вершителей судеб. Но не стоит забывать, что такой факультет имеется и там обучаются студенты, точно также, как и в других даршанах. Правда, по более специфической программе — перекройка характера, навязывание массовой идейности, направляя холодные умы на строгость выполнения предписанных правил, не взирая на эмоции и чувства. Конечно же, даже в данной области не обошлось без одарённых студентов, которые находились намного ближе к главнокомандующему инквизитору, выполняя его поручения различного характера — начиная от обычной слежки и кончая подготовкой к казни. Казнь — важнейший ритуал, любое отклонение от предписанных правил и… ты провалил задание. Тебя смело можно считать неудачником, куском плоти, который совсем ничего не стоит даже на базарной площади в центре города.       — Фу! Какое мерзкое сравнение, — воскликнула девушка, откладывая в сторону толстый томик «История формирования города Мудрости». – Не удивительно, что тираж этой литературы достигает отметки, сопоставимый с издательским домом Яэ.       Озадаченная двадцатилетняя студентка, только недавно поступившая на третий курс в Академии, сразу же привлекла внимание своих преподавателей из даршана Спантамад. Яркий изумруд её глаз, шоколадный цвет волнистых волос пленили взгляды многих. Красоте неизвестной девы могли позавидовать — аккуратный контур лица, мягкие изгибы женской фигуры — нимфа во плоти! Как бы ни была прелестна внешняя обертка, сама девушка была готова дать отпор своей красоте собственным умом — острый, меткий, глобальный. Можно подобрать огромное количество синонимов того, что Лиза Минчи являлась одаренной ученицей. Вбирать в себя, как красоту, так и ум могла не каждая, но девица предпочла отдаться полностью изучению алхимии и стихийной взаимосвязи. В особенности, её интересовали исследования с Глазами Бога, которым она также владела. Пурпурный аметист, удобно расположенный на груди с помощью тонкой подвески, не раз приманивал недалёких парней, на что они получали раздраженный взор Лизы. Ведь они… мешали ей читать. Даже в библиотеке не было покоя. Но в этот раз здесь достаточно тихо, не считая одного юноши, сидевшего на противоположной стороне дома Даэны.       — Хм, я его сразу и не заметила. Давно ли он здесь? — задалась вопросом Минчи, массируя пальцами пульсирующую венку на виске. Она уже пятый час отсиживается на этом твердом стуле, сиденье которого по ощущениям слилось с копчиковым комплексом.       Юноша, сидевший поодаль от неё, кажись, даже не замечал чьего-либо присутствия. Обложившись множеством книг с потрепанными обложками, он довольно быстро и решительно выписывал данные из старых постулатов и учебных пособий по механике. Иногда в его руке фигурировал циркуль, вращающийся по листочку бумаги, словно балерина на сцене. С виду – это был молодой парень лет двадцати трёх. Одет он, как подобает студенту: зелёное свободное одеяние, на ногах сидели башмаки с чуть загнутыми концами, сделанные из зелёного сафьяна. Поверх основной одежды накидывался лёгкий пиджак того же цвета с различным орнаментом Дендро региона. Минчи тихо ухмыльнулась, ведь по сути она сидела в той же одежде, что и он, и как девушка, которая уснула за столом, держа в руках бумажный макет звезды, и как тот парнишка, который несет кипу бумаг своему руководителю. Они все были одинаковыми. Лишь эмблема на ученических беретах говорила о принадлежности к даршанам. Лишь одна круглая нашивка говорила тебе всё: твой склад ума, твои увлечения, о чем с тобой можно поговорить. Но было ли это истинное заключение? Разве может кусок ткани рассказать о твоем внутреннем естестве? Конечно, нет.       Лиза устало и задумчиво сверлила дыру в голове того юноши, что сидел к ней своим левым боком. На нем не было берета. Он не обозначил себя с первых секунд. Утаивает? Или просто страдает забывчивостью? Девушка блуждала взглядом по светлым и непослушным локонам с отливом небесной лазури. Это наблюдение навеяло ей мысль, что этот парень:       - Создан по подобию ангела, - данные слова подкреплялись новыми визуальными находками. Бледная, но чистая кожа. Тяжелый и уставший взгляд, исшрамленные пальцы, острый вороной нос. Для Лизы ангелы не были наделены идеальной внешностью. По сути, они воины. Их тело, их дух закален сражениями, божественными принципами и безграничной верой в людей. И этот юноша не был идеалом красоты, он аутентичный… невписывающийся… неограниченный рамками. Его широта мысли прослеживается в покрытых тенью глазах, в уверенных штрихах карандашом. Он живет в своей мысли прямо сейчас, общается через язык собственного тела, черкая ответы серым грифелем.       Девушка с целью «прогуляться» к соседней книжной полке, краем глаза наблюдала, как объект её внимания постепенно приближался. Более детально она смогла разглядеть его спутанные волосы, которые явно давно не видели гребня. Спина сгорблена до предела, еще немного и он будет клевать носом в собственные записи. Рука девушки потянулась за книгой на третьей полке, легко вытаскивая её за корешок.       - Если великие умы из Спантамад овладеют властью конструкции, то этот город познает катаклизм хуже, чем десятикратные нападки Ордена Бездны, - сухо спустил словцо юноша, словно смахивая пыль с собственного плеча.       Лиза вошла в состояние легкого ступора, пока не посмотрела на книгу, которую держала в руке: «Первые этапы архитектурного ремесла. От рабов к богам формы».       - Разве человеку запрещено изучать что-то… выходящее за пределы его даршана?       Но парень ничего не ответил, продолжая черкаться в листочке. Он словно не замечал того, где он находится, кто рядом с ним. Это было не так важно. Всё вокруг… белый шум, туман, незначительные декорации, на которые тратить своё внимание было актом безрассудства.       - Игнорировать вопрос – это крайне некультурно, - продолжила настаивать на общении Лиза, демонстративно усаживаясь на свободный стул рядом со студентом. Книга об архитектуре удобно расположилась на женских коленях, а гибкие пальцы уже перелистывали странички с красочными чертежами и картинками. – Пускай я и не великий архитектор, но кто мне мешает совместить несколько учений в одно единое целое? Алхимия и архитектура не такие уж и далекие учения.       Собеседник не повел носом. Он лишь еще больше согнулся в спине, прикрывая рукавом свою тетрадь и продолжая со скрипом черкаться карандашом. Любопытство Минчи возросло сильнее. Уголки губ тянулись в лисьем ехидстве. Медленно… Предвкушающе. Насколько долго этот «языкастый» будет сдерживаться?       - Если присмотреться более внимательно, то алхимия и архитектура прибывают в одной стезе мироздания. Только подумай, - пальчик девушки очерчивал на странице рамку, где были изображены горстки камня и глины. – В алхимии для создания философского камня (достижения просветленного сознания) необходимо пройти несколько внутренних трансформационных стадий. И первая будет – «Нигредо». Прослеживается яркий архетип распада. Я бы даже сказала разложения до точки, когда собрать воедино прежний образ будет невозможно.       Хаотичный кончик карандаша, который повидал немало нападок со стороны острых зубов своего хозяина, вошел в плавные траектории движения.       - Но если отойти немного от эфемерных абстракций чего-то внутреннего и перенести взгляд на что-то «имеющее вес», то для создания материала, из которого будет выстраиваться будущее здание… Нужна стадия «Нигредо». Камень, глина, песок, да что угодно, доходит до состояния, когда теряется их «идентичность». Когда сложно различить: песок перед тобой или глина? Потому что с виду это просто разлагающаяся куча, которая через время станет материалом для склейки блоков. Но это в будущем. Сейчас это «ничто». Это «ничто» либо так и останется ничем и уйдет в забвение, либо трансформируется с помощью внутренних реакций компонентов во что-то «иное». Как тебе такое? А ведь это только первая стадия алхимического процесса! – с чувством гордости за себя Минчи поглядывала на пишущий инструмент в руках юноши. Он стал писать медленнее. Размереннее.       - Мысль интересная, но не гениальная, - заключил он, закрывая свою тетрадь, а следом и книги. – К тому же за такой симбиотический подход в обучении можно легко оказаться под влиянием инквизиторов, Минчи.       Брови сошлись к переносице в хмуром изгибе: - Инквизиторы слишком много возомнили о себе. Они не боги, а каратели судеб. Иными словами чудовища. Чтобы стать «им», нужно быть настоящим моральным уродом. Ведь ненавидя людей, в разы легче их уничтожать, - голос удерживал напряжение. Лиза не переходила на крик, хотя очень хотелось накричать на этого истукана, впиться пальцами в его воротник и хорошенько вбить его ангельскую голову в стол.       - Прискорбно осознавать, что набирающая популярность по одаренности ученица Спантамад… так наивна и глупа в понимании людей. Дам тебе совет, Минчи, будь тише с теми, кого не знаешь, - парень поднялся со своего места, не поворачивая головы к сидящей рядом. Собрав свои вещи, он неспешно направился в сторону выхода из библиотеки, оставляя свою «спутницу» в одиночестве со своими мыслями.       - Высокомерный зануда, - шикнула она вслед, стискивая пальцы до видимых следов на обложке книги. Неизвестно сколько бы еще книга претерпевала эти гневливые муки, но взор девушки упал на листок, который был оставлен «тем» человеком. Увидев этот невинный клочок, Лизе хотелось разорвать его, чтобы хоть как-то вымести своё недовольство на этого выскочку. Но сработала особенность каждого студента, который обучается в здании этой Академии - нестерпимое любопытство. Кончики бумаги податливо развернулись, давая студентке рассмотреть ужасно корявый почерк.       - «Теория клонирования». Понятно. Отпрыск Амурты. Неудивительно откуда у него такие высокомерные выводы о людях, которых он видит впервые. Клонируй свою плесень и дальше. Надеюсь, что это была первая и последняя наша встреча, - уже немного усмирив поток негодования, она скомкала обратно кусок бумаги, выкидывая в ближайшую корзину.

°‧ 𓆝 𓆟 𓆞 ·｡

      Родина Лизы – это город свободы, прославившийся на весь мир терпким, но таким душевным вином. Мондштадт прост, в нем нет величественных зданий суда, как в центре Кур-де-Фонтейна, в нем нет торговой гавани с воздушными фонарями, как в сердце Ли Юэ. Город под покровительством Анемо Архонта наполнен живостью ума и воображения. Песни, стихи льются вместе с вином в бокалы, отдавая тепло и надежду в сердце каждого человека. Этот город полон всепринятия. Любой может оказаться в рядах этой большой семьи. Девушка не любила углубляться в это ностальгическое чувство, ведь прекрасно осознавала, что не вернется в Мондштадт, пока не закончит учебу. И вернется ли? Может… здесь уготована её судьба? И существует ли судьба?       - Дорогая моя, ты снова окунулась в беспочвенную рефлексию. Пора нам отдохнуть, - мягко обращалась к себе она, затягивая плотнее пояс атласного халата.       Нынешнее место её проживания – это небольшой домик, что выполнен в сумерском характере. Крупная гостиная и кухня, отдельная комната, а самое главное – огромный встроенный в стену книжный шкаф. Правда, там стояли не только книги, но и парочка кашпо с сумерскими розами. Уж сильно полюбились ей здешние цветы. Укутываясь в теплый и тяжелый плед, Минчи направилась к креслу, которое ранее специально вынесла на террасу. По правую сторону стоял круглый столик, на котором находилась пустая чайная пара.       - Ах… Я снова забыла чайник на кухне, - протянула лениво она, как можно скорее падая в кресло. – Но я так хорошо устроилась, что совсем не могу встать. Мистер чайник, извольте дойти сами!       Несколько раз хлопнув ладонями, Лиза призвала к себе чайник, который, левитируя в пространстве, добрался до пустой чашки, наполнив её горячим и ароматным чаем.       - Благодарю за вашу отзывчивость, - хихикая, девушка не могла нарадоваться, что магия существует в этом мире. Ведь столько всего можно придумать и сделать, чтобы лишний раз не вставать с нагретого местечка и не тратить силы зря. Круговой мах руки призвал полупрозрачный электрический фонарь, из которого сочились маленькие искры. Его свечение было тусклым, что приятно сказывалось на общей атмосфере. – Так, так, так… сегодня у нас будет шалфей, листья мелисы и… скорлупа ореха.       Однокурсники из её даршана еще с начала знакомства поделились интересной мыслью: «Из всего можно сделать запах». Изначально Лиза оценила данное высказывание скептично и невольно усомнилась в интеллектуальных способностях говорящих. Но через время… Эти слова заиграли новыми красками. Студенты из Амурты практиковали действия воздушного афродизиака на своих полевых работах. Они использовали конструкцию, которую позаимствовали с кафедры Вахуманы для распыления газообразных веществ. Девушка стала свидетелем, как группа ученых складывала в специальный механический карман различные травы и корни, которые после перемалывались внутри этой чудо-машины, выходя наружу через сито в виде распыляющего газа. Животные, что чувствовали аромат, начинали искать себе подобных, чтобы вступить в процесс совокупления. Лиза взяла за основу этот метод не с целью искать себе самца, а для своих медитативных странствий, которые помогают ей в усвоении материала и самопознания. Но сейчас… ей хотелось просто усмирить шторм внутри себя. Иначе искры полетят не только из её волшебной лампы. С помощью индукционной катушки внутри элементального фонаря, даже толстая скорлупа ореха становилась мелкой пылью, придавая осязаемую горечь. Тем самым раскрывая и подчеркивая сильнее сладость других компонентов. Голова девушки опрокинулась на спинку кресла. Её грудь заметно вздымалась, вбирая своими легкими освежающий аромат мелисы. Глаза закрыты под плотными веками, а тело расслаблялось по мере погружения Лизы в астральное пространство.       Она снова оказалась в доме Даэны. Сложно отличить, что это лишь проекция. Передача картинки была на высшем уровне. Даже запах старых ламп, что стояли на каждом столе в библиотеке ощущался так, словно эта лампа была под носом. Лиза вновь присела на ближайший стул, подмечая, какое же все-таки мягкое сидение. Вот и обманка! Ведь стулья в том здании тверже камня. Именно это было ключиком к заземлению и осознанию, что она находится в окружении образов её бессознательного. Сформировав в своих руках блокнот, девушка взялась за перо, начиная выводить нечитабельный текст. В этом мире нет места для структуры и четкости, ведь через секунду буквы на странице начали вытягиваться наружу, словно пар от чашки с горячим кофе. Струйка из букв тянула язычки вверх, растворяясь и оставляя после себя буквенное послевкусие.       «Подобен ангелу»… Вкус стали пронзил язык. Лиза распробовала эту фразу, подмечая, насколько болезненно ощущается это высказывание. Она осознавала причину такой реакции, ведь ангел для неё не был «человечком на облачке». Ангел – это массивный коллективный архетип, что вбирает в себя не только человеческие чувства, качества характера, но и течение событий и природные катаклизмы. Сила архетипов, подобна воздуху… она есть везде. Нет ни единого пространства, где нет воздуха. Даже в океанах есть его составляющие. Эта фраза была адресована в сторону того парня, он и правда источает что-то… необъятное, но как это понимать? Умен не по годам? Имеет власть? Или настолько раздуто его Эго о себе? На свои догадки девушка лишь ухмыльнулась, недовольно подмечая, что этот парень даже тут успел «наследить».       «Черное перо»… В руках девушки образовалось острое перо черного ворона. Оно было длинное с переливом индиго. Во многих культурах ворон – предвестник несчастий, но Лиза любила расценивать данную птицу, как проводника информации. Его тонкое чутье способно уловить огромные массы энергетического движения в пространстве. Он кричит во все горло об опасности, тем самым оберегая людей от их неминуемой смерти. Но человечество наделило его пророческие способности проклятьем. Таким образом, проводник трансформировался в глашатая злых сил, а, возможно, и в самое чистое проявление этого зла.       «Инквизитор»… Буквы по тонкой нити поднимались вверх, от этой словесной цепочки у Лизы сжалась грудь, опуская эту тяжесть тревоги в живот. Одной рукой она ухватилась за пояс халата, сжимая ткань, а второй – смахнула буквы, что не успели раствориться.       – Нет… Это слово я не хочу видеть даже в собственных проекциях.       Дымка успела исчезнуть, а взор девушки сфокусировался на дальнем столе со стопкой открытых книг. Каждая книга лежала друг на друге, скрывая кого-то… кто активно двигает локтем, что-то записывая. Лиза приподнялась со стула – ничего не видно. Как бы ни меняла она угол наклона, изображение впереди статично и неизменно. Словно картинка каждый раз поворачивается в ту сторону, куда посмотрит сама студентка, при этом скрывая сидящего за столом. Минчи – девушка не из робкого десятка. К тому же она знала, что это пространство подвластно ей. Что она держит контроль и просто играет роль наблюдающего, а не главного героя этой кинокартины. Стук её каблуков отражался эхом, а тот незнакомец так и оставался на прежнем месте. Сколько бы она не сделала шагов, расстояние между ними оставалось тем же. Лиза перешла на бег, намереваясь обмануть здешнее пространство, но… она не сможет перехитрить собственный мозг, поэтому нужно воплотить то, чего в реальности она явно бы не сделала в силу усиленного логического спектра её суждений. Она обернулась в сторону, откуда ранее она начала свой путь.       - Мысль интересная, но не гениальная, - донеслось от того незнакомца, перед тем как высокая стопка тяжелых книг упала на студентку.       Лиза толком и сделать ничего не успела. Прикрыла руками голову и согнулась калачиком. Пол исчез из-под ног. По телу прошел импульс, от которого все органы ощутили неприятную щекотку. Словно их хорошенько подкинули и вернули на место. Неизвестно сколько по времени пространство было кромешно темным, но затем… Лиза ощутила под собой мягкий ковер, который лежал на деревянном поле. Единственный проблеск света исходил от маленького огонька, что пытался «съесть» большой брусок березы в глубокой полости камина, пока нависающая фигура с помощью ножа отсекала стружку, тем самым раззадоривая аппетит маленького «проглота».       - Мне жаль, что наше общение началось не с той буквы, одаренная студентка Спантамад, - голос льстиво сошел вместе с сухой ухмылкой. Но не это вынудило Лизу поджать к себе ноги, готовясь к бегству или удару пяткой в лицо, а глаза говорящего. Его алые, словно налитые кровью, звериные глаза, удерживаемые черными мешками, мертвенно и недвижно смотрели на неё.