Гадалка нагадала

Утро. Солнце навязчиво влезает своими лучами в небольшую захламлённую квартирку. Свет мягко скользит по заваленному всякой-всячиной, вроде документов, на которых зелёной ручкой нарисованы разнообразные завитушки, или красиво бликующих бутылок алкоголя, осушенных до дна. Лучи сползают вниз, освещая кучи скомканной грязной одежды, небрежно распиханной по углам, и украдкой заглядывают на кровать хозяина всего этого хаоса. Солнце светит прямо в глаза, будто мстя кудрявому мафиози и заставляя его проснуться. Вару, тяжко простонав, переворачивается на другой бок, сжимаясь в позе эмбриона и прижимая к себе первую попавшуюся вещь, похожую на одеяло, которое давно валялось на грязном полу. Знакомый резкий запах ударил в нос. Прям как внезапный удар веслом прям промеж глаз. Мафиози зажмурился, только глубже вдыхая препротивнейшие духи, и прижимая ближе к сердцу заветную серую рубашку. Его парфюм всё ещё остался на ней едва ощутимым флёром. Резкий запах, горький и грубый… У многих госслужащих были столь вонючие духи, но его ощущались по-особенному. Всё в нём ощущалось необыкновенным. Особенно его губы, такие тонкие, красные и искусанные. Вару всё ещё помнит то приятное ощущение от его поцелуев. Такие страстные, манящие… Они возбуждали, грели душу и сердце, завладевали мафиози полностью, а тот просто сдавался в ловушку сладких прикосновений его губ. Как же мерзко от них несло сигаретами. Вару открыл глаза, откидывая в сторону ненавистную рубашку. Еле как перекатив свою уставшую тушку на другую сторону скомканной постели, мафиози взял с тумбочки родные зелёные очки, нацепив их на нос. С трудом принимаясь в сидячую позу и скидывая с кровати ноги, Вару замер, чувствуя, как всё в голове пульсирует. Словно отсчёт до взрыва бомбы… Ощущение гадостное. Посидев так несколько минут, мафиози делает глубокий вдох и натягивает на лицо свою фирменную наглую улыбку. Вару подрывается с места резким прыжком и, переступая через бардак, несётся в ванну. Пару минут на утренний туалет, и со свежей головой из ванной выходит мужчина, великолепный и очищенный от последствий вчерашней беспробудной пьянки, одетый в одни растянутые трусы, зато с шикарной улыбкой. Готовый покорять сердца дам из очередного бара, Вару, чуть ли не спотыкаясь об опустошённую бутылку ликёра, лежащую на полу уже пять дней, натягивает брюки. Идеально помятая рубашка и отвратительно поглаженный пиджак тоже быстро оказываются на торопливом хозяине, который вновь собирается напиться до беспамятства. Вару говорил своему Дону, что он просто так развлекается и отдыхает телом и душой. Он уже и сам поверил в эту сладостную ложь. В глубине души пятый понимал, что делает всё, лишь бы не приходить в трезвый разум и не думать о всей той боли, которая копилась в груди, больно сдавливая сердце и лёгкие. Вару бодро подскочил к зеркалу, поправляя кривой галстук. Мафиози оценочно оглядел себя и, довольно хмыкнув, ринулся в коридор. Схватил с тумбочки ключи, сигареты и пистолет, Пятый выскочил из квартиры, не забыв и свою элегантную зелёную шляпу. Летнее солнце ярко сияло, освещая уютные улочки небольшого города и поднимая настроение прохожим своим приятным теплом. Но никто из всех этих гуляющих в заслуженный выходной день людей не был так счастлив как мафиози, который щеголял по улицам, сверкая своим великолепным костюмом и необычными зелёными очками. По-кошачьи довольная улыбка так и сияла на лице Вару, почти вприпрыжку идущего в один из любимых баров. Любимый бар… Раньше Вару бы усмехнулся, если бы подумал, что у него, особо не пьющего мафиози, есть любимое место для «Культурного времяпрепровождения», как называл это Ромео, фаворит их грозного Дона. А теперь… Теперь что есть, то есть. «Я стал алкоголиком! Ха-ха, о да! Победа! Это то, что я всегда хотел!»: — энергично проговорил в своих мыслях Вару, но после грустно добавил: — «Боже, да кого я обманываю?» Обманывал Вару часто, но он никогда не думал, что так заврался даже перед самим собой. Зачем ему это всё, от чего он пытается бежать? Мафиози никогда не думал, что расставание может быть настолько болезненным, он был уверен, что всё давно принял, смирился, отпустил! Он победил в этой войне с собой, всё забыл! Ага… Забыл. Заглушил всё беспробудным пьянством. — Что ж! Не проблема! Завтра брошу! Я победил в войне с собой раз, забыв его, смогу выиграть и ещё раз, — в слух проговорил Вару. Конечно, проще не обращать должного внимания, вновь соврав самому себе, чем забивать голову тяжёлыми думами. Но, успешно проигнорировав всё, что могло бы хоть чуточку испортить день, Вару гордо вскинул подбородок и направился дальше в сторону бара. Точнее… Направился бы, если бы перед ним, словно из неоткуда, не возникла загадочная низкая фигура. Женщина, на вид уже преклонных лет, укутанная в алый платок и вся завешанная золотыми побрякушками и разного рода блестящими цацками, пригородила молодому мафиози дорогу и как будто специально не давала тому никак пройти. — О чём сейчас думаешь, милок? — скрипящим голосом поинтересовалась загадочная дама. Вару скептически вскинул брови. Со странными бабками он ещё не разговаривал, пф, ещё чего! Нахмурившись, мафиози просто обогнул женщину, вновь собираясь уходить, проигнорировав подозрительную мистическую незнакомку, но та резко схватила его за руку, потянув на себя. Фраза… Всего одна фраза, сказанная её противным хриплым голосом, которая плотно врезалась в мозг Вару: «Самый близкий человек станцует на твоих костях» Вару не успел ничего возразить, незнакомка поспешила удалиться, всем своим видом показывая, что ей не понравилось, что мафиози с ней не заговорил, и скрылась за поворотом. Женщина оказалась достаточно быстрой и ловкой, а так и не скажешь. Мафиози нахмурился, но, вспомнив, про бар, вновь заулыбался. Мысли о своеобразном непрошенном предсказании улетучились сами, их, как грязные вещи в своей квартиры, Вару закинул в угол разума, оставляя там валяться без дела. Не до этого! Дама явно не в своём уме, если размышлять о каждом сумасшедшем и его странностях времени на выпивку совсем не останется! Поэтому Вару вновь оживлённо направился в своё главное место назначения: Бар. Внутри всё трепетало и щекотало от мысли о скорой весёлой посиделки с его коллегами (не пить же одному, Вару ведь не алкоголик!) из мафии великолепным барменом Данте. Надо поторопиться! *** Бар. Приглушённый свет и звонкий пьяный смех товарищей. Литры выпивки. Вару слабо помнит, что вообще там было и сколько ликёра он в себя влил. Но судя по тому, что он ещё может идти не так уж и много. Голова раскалывается… Слепит. Огни ночного города били в глаза, заставляя щуриться от всего обилия красок, неоновые вывески развлекательного квартала переливались всеми цветами радуги, освещая улицы не хуже, чем фонари. Как же хотелось все их побить, лишь бы не мигали. Вокруг куча людей, разной степени свежести и адекватности. Кто-то просто спешил домой, кто-то, наоборот, только выходил гулять. А кто-то был как Вару, бесцельно идущий туда, куда глаза глядят. А глаза глядели в сторону спальных кварталов, где среди сотен своих копий стоял знакомый старый многоэтажный дом. Ноги сами вели Вару к подъезду с тяжёлой металлической дверью, облепленной объявлениями от и до. Вару сам не понял, как оказался внутри, кажется, он увязался за какой-то бабкой, которая испуганно поспешила подняться на этаж и скрыться в своей квартире. Снова эти этажи. Опять эти привычные зелёные стены с облупленной краской и непонятными надписями от признаний в любви, до угроз. Снова цепляясь за сломанные местами периллы отвратительного коричневого цвета, мафиози поднимается вверх, на пятый этаж, к той самой двери. У Вару была одна единственная цель: «Помириться». Он не знал как, ещё и что-то внутри него настойчиво кричало, что не нужно, будет только хуже. Но разгорячённый от алкоголя мафиози полностью игнорировал здравый смысл. А может это высшие силы? Может так и нужно и он всё делает правильно? Телефон вновь разрывается от звонков. Сегодня вечером у Вару должна была быть встреча с Доном… Плевать. Мафиози вынимает телефон из кармана, выбрасывая его вниз с лестницы и вслушиваясь с каким треском он бьётся об лестницу и перилла, уверенно скатываясь вниз. Телефон так и не заткнулся, всё ещё крича надоедливую попсовую песню откуда-то с первого этажа. Пошатываясь, Вару огибал знакомый хлам на лестничных клетках. Детские велосипеды, какая-то полка с обувью, и ролики, о которые мафиози споткнулся, растянувшись возле дверей трёх квартир пятого этажа. Неловко вышло… С трудом поднимаясь, Вару огляделся, пытаясь из затуманенного разума вытащить номер нужной квартиры. Разные картины всплывают перед глазами, а мозг лениво пытался уцепиться хоть за что-то, что поможет вспомнить. Вот Вару набирает номер на пошарпанном домофоне с огромным букетом в руках, а бутоны будто намеренно закрывают заветный номер. Вот его выгоняют, захлопывая дверь с такой силой, что цифры номера косятся, а потом с глухим стуком падают на бетонный пол лестничной клетки. А вот уже воссоединение, Вару прижимает его двери, а взгляд так кстати мажет по нужным номерам. Вспомнил. Противная трель звонка раздаётся эхом по подъезду и по ту сторону двери, а после тишина: гробовая и пугающая. Вару, пошатываясь, облокачивается на дверь, заглядывая глазок. Ничего. Но он чувствует каждой клеточкой своего тела, он там, стоит по ту стороны и смотрит в ответ. Ждёт и молиться, чтобы Вару наконец-то ушёл. Но мафиози и не думал сдаваться, вновь с упорством надавливая на раздражающий дверной звонок. Вновь ничего. Вару казалось, что он слышит его дыхание, и сам от этого вдыхает глубже, будто пытаясь уцепиться за аромат его резкого одеколона. Мафиози полностью облокачиваясь на дверь, и упираясь в неё лбом. Как будто Куромаку по ту сторону сделает так же, приложит свою руку к его руке, трогательная театральная сцена, влюблённые не сойдутся больше, сколь ужасных трагичный конец и… занавес! Не тут-то было. Жизнь для кого-то, может быть, и театр, но мы далеко не в театральной постановке. Дверь резко открывается и, не удержав равновесие, Вару падает прямо на него, в далеко не тёплые объятия. Мафиози облокачивается на Куромаку всем телом и, прикрыв глаза, вдыхает любимый резкий запах. — Перестань, — резко говорит Куромаку, отталкивая от себя незваного гостя, от чего тот вновь не удержался на ногах, падая прямо назад, на пятую точку. Ожидаемо. Больно, но ожидаемо. Вару даже не расстроился, вновь поднимаясь, не без помощи стены, что так кстати оказалась рядом. — Чего опять явился? — грубо бросил Куромаку, скрестив руки на груди. А его взгляд… Как же много говорил его взгляд. Жалость и призрение. Но к Вару или же к самому себе? Может Куромаку ненавидел себя за то, что вообще связался с мафиози, да ещё и будучи следователем полиции? Возможно, он, как и Вару, готов был сожрать себя за это… Только вот Куромаку не утопал в алкоголе и не вёл себя как свинья, приползая в неадекватном состоянии к своему бывшему. Его уставших хриплый голос вновь донёсся до слуха Вару, словно из-под какой-то пучины воды. Мафиози уже не помнит, что ему сказали, и даже не может предположить, что он ответил. Кажется, это была ссора… Опять, как и раньше. Резкие оскорбления, извинения и обвинения. Разъедающая всё внутри взаимная ненависть, ядовитые слова и мысли, разжижающие и отправляющие сердце и мозг. Как же можно одновременно любить человека и ненавидеть настолько, чтобы оскорблять и при том же просить вернуть всё назад? Вару не знал, но у него как-то получалось. Вновь неразборчивый выкрик со стороны Вару, тот уже переходил на более агрессивный настрой, хватая Куромаку за ворот идеально выглаженной рубашки. После очередного шума, соседи не выдержали, выглядывая из своих квартир с жалобами и угрозами вызвать полицию, ночь как-никак на дворе. На Вару это никак не повлияло, а вот Куромаку будто опомнился. — Извинишься перед ними, да? Ха-ха, а передо мной ты ещё не извинялся, — пьяно промямлил Вару, усмехаясь. В ответ молчание. Куромаку резко затягивает Вару внутрь квартиры, прижимая мафиози к двери. Тот с глухим стуком бьётся об уродливую чёрную обивку, но Вару вовсе не волнует такое грубое обращение. Куромаку был так близко, что мафиози мог ощущать его тёплое дыхание на своей коже. Приятно до мурашек. — Как же я тебя ненавижу, — грубо выплюнул следователь, — Ума не приложу, почему тобой так дорожу… — Я тоже люблю тебя, — усмехается Вару, притягивая к себе следователя. Их губы сталкиваются. Привкус никотина и алкоголя смешиваются, создавая отвратную ядерную смесь. Неприятный запах перегара ещё чётче бьёт в нос, но Куромаку не отстраняется, только активнее впиваясь в столь ненавистные губы напротив. Вару размякает в руках следователя, а тот только отчаяние жмётся к партнёру, словно не желая отпускать. Знал бы он, что мафиози и не планирует никуда сбегать. Но Куромаку всё равно напирает всё активнее, не давая Вару и шанса куда-либо уйти. Следователь отрывается от губ напротив, тащит Вару за собой, даже не беспокоясь о вещах, которые они по неосторожности роняют на пол в этом внезапном необузданном порыве. Как же Вару обожает поцелуи Куромаку. Они везде, ощущение что следователь повсюду, его запах обволакивает, каждое прикосновение будоражит кровь, заставляет бабочек в животе трепетать. Мафиози безумно скучал по этому. Он скучал по Куромаку. Наконец-то доходя до спальни, следователь грубо толкает Вару на кровать, сразу же хватая быка за рога и усаживаясь на бёдра мафиози. Тот не может ничего сказать или даже сделать, да и не хочет. Вару только больше погружается в это блаженное чувство, сосредотачивается на касаниях партнёра, старается почувствовать всё ближе, острее. Губы Куромаку, все искусанные и обветренные, тем временем проходятся по шее, сползая вниз, а его руки с элегантными длинными пальцами нервно расстёгивают пуговицы рубашки Вару. Следователя потряхивает от нетерпения. Куромаку даже слишком торопится. Скоро все мучения закончатся, и он получит, что хочет! Ещё совсем чуть-чуть… Руки прекращают блуждать по всему телу партнёра. Куромаку спокойно касается плеча Вару, мягко спускаясь вниз, к запястьям. Щелчок. Куромаку не отрывает взгляд от глаза Вару, прикрытых от удовольствия. Вторая рука и второй щелчок. Прохладная сталь приятно обжигает кожу, Вару едва слышно стонет, из-под прикрытых век смотря на лицо Куромаку и сталкиваясь с его серьёзным, далеко не пылающим от возбуждения взглядом. Серые глаза блестели ледяным металлом, далеко не приятно обжигая своим холодом и призрением сердце. Осознание в затуманенный разум пришло не сразу. Наручники. Да уж, удар, так удар. Как будто промеж ног, веслом и со всей силы… — Какая же ты… — мафиози запинается, — Гнида, Куромаку, — тяжело дыша проговорил Вару, пытаясь подвигать руками. Безуспешно. — Я знаю, Вару, — холодно произносит Куромаку. Он хорошо отрепетировал все возможные ответы на любую фразу, которую может сказать Вару, но даже так голос предательски дрогнул. Вару вновь попытался вырваться. Силы возвращались в размякшее тело, он брыкался и дёргался, как будто это могло что-то дать, и он сможет сбежать. Алкоголя уже как будто и не было, поняв всю опасность происходящего Вару мгновенно протрезвел. Ему ничего не поможет. Вару в ловушке. — Finita la commedia, — со всей злостью произнёс мафиози, презрительно смотря на Куромаку, под визг полицейских сирен, уже кричащих под окном. — Мне жаль, — полушёпотом пробормотал Куромаку, слезая с Вару и уходя в угол комнаты, — Но это моя работа.