Запах Пустоты

      Пять утра. Горсть таблеток, стакан воды, нервно запиханная в рот каша — вот и весь завтрак. Кейс с документами в правую руку, телефон, чтобы быть на связи в любую секунду — в левую. Никаких промашек, никаких опозданий, только заученные действия, подобные механической операции. Отдать распоряжения прислуге о том, чтобы его не ждали до поздней ночи, выйти из особняка, повернуть направо, на парковке черным блеском встречает машина, по виду которой не скажешь, что она бронированная. Водитель молча кивает при встрече: знает, что любым словом, даже звуком может отвлечь напряженного донельзя пассажира. Далее поездка, не слишком долгая, но за эти полчаса телефон успевает протрезвонить как минимум пять раз. Мелодия заводская, не менялась с самой покупки, она оповещает о том, что звонит кто-то важный, иначе быть не может, ведь специальная симка не числится в базах мошенников и бестолковых фирм-однодневок. Подчиненные докладывают свежие новости с «полей», кто-то просит назначить визит боссу, не дай бог позвонит сам босс — тогда утро будет тяжелым, вернее, тяжелее чем обычно, ибо легкими утра Луиса Луветти не бывали уже с конца прошлого года, когда он стал секретарем одного из самых важных людей в городе. Обычно такие должности занимают благодаря связям, рекомендательным письмам или родственникам, Луис получил работу вопреки всему этому, доказав свою пригодность на практике, хотя это и стоило ему шрама на лице, небольшого, издалека не видно даже, но он напоминал ему о первых месяцах своего пребывания в частном особняке, владениях мистера Морана в роли его жены…

***За год и четыре месяца до этого***

      Луис плеснул кипятка в чашку и, едва не въехав плечом в косяк, помчался обратно в комнату. С ногами забравшись на стул, он быстро сюрпнул горячего чая и уткнулся в экран, внимательно вчитываясь в каждое слово. Завтра, хотя скорее сегодня, ведь на часах уже 2:23, ему предстояло писать важную контрольную по анатомии, а как известно, все анатомы черти, поэтому прийти без подготовки Луветти не мог. Зазубривая определения, он настолько сильно увяз в подвздошной кости, что не обратил внимания на то, что посреди ночи в доме включился свет, а из прихожей донеслись крики папы. Луис очнулся от анатомического гипноза, только когда в коридоре что-то громко упало, а папа закричал «Я не отдам вам моего сына!». Вскочив со стула, Луис схватил со стола тяжелую подставку для карандашей и, замахнувшись ей, распахнул дверь. Папа стоял со сковородкой, испуганно дрожа всем телом перед двумя амбалами в черных костюмах, но те не спешили выхватывать пушки как в гангстерских фильмах, поэтому Луис повременил с броском подставки.       — Луис Луветти? — спросили у него басом. Папа мельком обернулся и попытался встать между ним и опасного вида альфами, но Луис придержал его за плечо и вышел вперед, не выпуская снаряда из пальцев.       — Да, а вам зачем?       — Простите, что поздно, это срочное дело, — один из амбалов вышел вперед и, косо глянув на трясущуюся сковородку, протянул визитку. Луис осторожно забрал ее и быстро пробежался по тексту глазами. Собственно, текста там было немного, всего два слова — Аррон Моран.       — Ваш отец поручил вас этому человеку.       — Скорее уж продал, — хмыкнул Луис.       — Вам предстоит…       — Я понял, что мне предстоит, — перебил его Луис, злобно смяв визитку в кулаке — Когда за мной приедут?       — Завтра в семь, — тут же ответил амбал, даже немного удивившись боевому настрою омеги.       — Хорошо. Передайте вашему боссу, что я никуда не сбегу, так что если можно, я бы хотел провести время с папой, — на это предложение Луис потратил годовой запас смелости — А теперь уходите. Можете караулить за дверью, если боитесь моего побега. То ли настрой омеги их испугал, то ли парочка была очень уверена в своих сыскных навыках, но альфы ушли, и если верить дверному глазку, ушли из дома совсем, а не остались ночевать на лестничной клетке. Спровадив вестников бед, Луис выдохнул и повернулся к папе, но тот не дал и слова сказать, просто выронил сковородку из рук, бросился к нему на плечи и заплакал.       — Прости, прости! — бедный Тони повис на сыне, едва стоя на ногах — Я должен был увести тебя, спрятать. Но этот Луветти, он не дал мне покинуть город. Мой милый мальчик, прости меня! Луис молча обнял папу и спрятал лицо в его чуть седых волосах. Он знал про своего отца. Тони был честным, не стал ничего скрывать. Когда маленькому Луису исполнилось десять, Тони рассказал ему все. Когда-то омега работал в отеле для элиты, попасть туда стоило ему не мало сил и времени, но лучше бы он не убивался так. Хозяин отеля Адриано Луветти, властный и бессердечный альфа, не спрашивал дозволения, просто взял что хотел, его мало волновало мнение безродного омежки. Тони удалось вымолить свой побег, но беременность растоптала все его планы. Дон Луветти запретил покидать город, тайно присматривая за своим незаконнорожденным сыном, ибо других в его семье не было. Законная жена не родила дону детей в браке, а спустя девятнадцать лет вопрос об отпрысках встал весьма остро. Между крупными семьями затевалась настоящая война, и чтобы заключить надежный союз, отельный магнат подсунул своему старому конкуренту, а в последнее время напарнику сына, как козырь, который он держал в тайне так долго. Брак этот, конечно же, должен был быть абсолютно фиктивным, но сам его факт означал нерушимую договоренность между бывшими врагами. Так они планировали выстоять в грядущем противостоянии, не решив должным поинтересоваться у девятнадцатилетнего Луиса Луветти, хочет он того или нет.       Омега, не будучи полнейшим идиотом, знал, что когда-нибудь за ним придут. Он надеялся, что этого не случится, жил, не вспоминая о своем происхождении, но чувствовал, как судьба стучится в двери. Сегодня, в пол третьего ночи, она постучала кулаками двух амбалов, завтра в семь постучит опять. Поздно прятаться, некуда бежать. Луис попытался утешить отца, но получалось с трудом: в голове не было ни единой мысли. Какая-то наивная его часть, где-то четвертинка, надеялась, что это просто дурной сон, половина прекрасно отдавала себе отчет, что скоро ей придется стать частью криминального мира, а последняя четверть показывала язык анатому, потому что контрольную Луис, увы, пропустит.