Прикоснись ко мне, и я прокричу

Саске точно не уверен, как оказался там, где находится, но и не уверен, что его это так уж сильно волнует. Тёплые руки тянут его назад за бёдра, пока они не встречаются с другими. Возбуждение другого давит на поясницу. Горячий рот приникает к его шее и сильно сосёт, преисполненный решимости оставить свой след. Он выгибает спину и задыхается, когда чужие руки прокладывают путь вверх по рубашке, задерживая внимание на сосках, прежде чем стянуть вещь через голову. Он разворачивается, и его рот раскрывается навстречу другому. Скольжение языка по языку отвлекает, пока задняя часть его коленей не упёрлась в край мягкой поверхности. Его толкают вниз до тех пор, пока он не оказывается на спине и не смотрит на другого — над ним. В этот момент он понимает, насколько они похожи: глаза, как бесконечная пустота, волосы тёмные, словно ночь, кожа бледная. Он также замечает и различия, но те кажутся второстепенными мыслями в голове: волосы длиннее, чем у него когда-либо были, кожа больше знакома с солнцем. Глаза затуманены вожделением и благоговением, хотя за всем этим скрывается лёгкая вина и всеобъемлющая привязанность. — Всё в порядке, — шепчет он другому в их нерешительности. Он приподнимается на локте и протягивает руку как раз в тот момент, когда другой опускает колено на край кровати. Тянет его вниз за рубашку и, дождавшись наклона, ещё раз крепко целует в губы. Саске тут же не выдерживает и протяжно стонет, пока язык другого проводит по нижней губе. Руки ласкают бока, и он снова вжимается в мягкую поверхность. Кончики пальцев танцуют и теребят его пояс, прежде чем расстегнуть и спустить брюки. Он сдвигается, чтобы помочь снять их, оставаясь в одном нижнем белье. Наблюдает, как парень откидывается назад и стягивает собственную рубашку через голову, прежде чем поцеловать его ещё раз. Наклонив подбородок в сторону, он ощущает, как по нему оставляют дорожку из обжигающих поцелуев, а дальше спускается по шее, груди, и останавливаются, чтобы медленно обхватить один смуглый сосок, прежде чем продолжить свой путь вниз. Он чувствует горячее влажное дыхание на своём пупке и мокрый поцелуй на бедре, а после кончики пальцев тянутся к поясу его нижнего белья. Лёгкий румянец касается щёк, когда полностью открыт для другого. Дыхание сбивается, он поднимает глаза к обожаемому взгляду. Другой смотрит точно так же и испускает судорожный вздох: — Ты вырос таким красивым, Саске, — говорит тот. Саске зажмуривает глаза, лицо его пылает, делает ещё один глубокий вдох и выпускает с громким стоном, пока его твёрдый член обволакивает липкое тепло. Он опускает взгляд и видит, что на него смотрят такие же глаза. Без сомнения, другой упивается видом того, как он растворяется в этом ощущении. Он тянется, пробирается пальцами сквозь длинные пряди волос и стягивает резинку с другого. Пальцы ног внезапно сжимаются, и он, откидывая голову назад, когда проводят языком по головке члена, а после этого следует жёсткий отсос совместно с прикосновениями пальцев у его дырочки. Это посылает удовольствие, разливающееся по всему существу. Он лишь смутно замечает, как скользкий палец пробегает по туго натянутой мышце между ног, пока не проскальзывает меж ягодиц и не проникает внутрь. Он вскрикивает от этого ощущения и понимает, что умоляет. О большем. О продолжении. Чтобы не останавливались. Боги, чтобы другой не останавливался. Ещё один палец входит в него, раздвигает, подготавливая к тому, что уже неизбежно. Губы покидают ноющий член и прокладывают влажную дорожку вверх по животу, прежде чем ещё один поцелуй пытается поглотить его целиком. Третий палец проникает внутрь, и Саске шипит, когда его одержимый похотью мозг наконец осознает лёгкий дискомфорт от растяжения. Слова утешения, похвалы, говорящие ему, что он совершенен, что у него всё так хорошо получается, заставляют его краснеть и стонать, пока пальцы другого продолжают двигаться, продолжают готовить к тому, что вот-вот должно произойти. Ещё через мгновение пальцы отступают, и парень открывает глаза, в то время как другой откидывается назад, снимает оставшуюся одежду высвобождая свой ноющий член. Саске смотрит на твёрдую длину ствола, снова смутно задаваясь вопросом, что он здесь делает, и наблюдает, как другой смазывает себя смазкой и опускается обратно перед ним. Раздвинув ноги Саске, другой начинает медленно проталкиваться внутрь. Он ахает, когда головка члена другого проскальзывает внутрь в тугое кольцо мышц. Руки ложатся по обе стороны от его головы, а другой наклоняется вперёд, чтобы плотнее прижать к себе в объятия, тяжело дыша, пока медленно проталкивается. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он достигает апогея. Другой опирается на него, нависая сверху и переводя дыхание, они оба чувствуют как их дыхание смешивается. Твёрдый член снова входит и выходит, после чего проталкивается до упора. Они оба стонут от этого ощущения. От трения кожи о кожу, плоти о плоть. Он делает это снова и снова, снова и снова, пока Саске не начинает что-то бормотать. Едва ли он способен произносить слова, кроме стонов. Просто перечисления: — О, Боже! — Блять! — О, чёрт! — Прошу! Пожалуйста, прошу! Он не уверен на сто процентов, о чём умоляет, но знает, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Ощущение того, что его заполняют снова и снова, звуки шлепков плоти о плоть, его стоны, теперь граничащие с криками, и стоны другого, полные удовольствия. Он мог бы жить в этом состоянии блаженства вечно. Но чувствует, как удовольствие накапливается в нижней части живота, и понимает: долго не протянет. Партнёр продолжает вбиваться в него всё сильнее и сильнее, постепенно теряя ритм, так как тоже приближается к своему скорому и неминуемому освобождению. Он прижимается к нему, когда их движения становятся небрежными, когда стоны сбиваются, а дыхание прерывистое. Его оргазм нарастает, нарастает, нарастает, пока не становится почти невыносимым Мольбы становятся более непрекращающимися, Саске едва осознаёт, что говорит.. — Я так близко.. — Пожалуйста! — Нии-сан, прошу! — Не останавливайся! — Прошу, не останавливайся! ..прежде чем это ударит по нему в полную силу. Оргазм накатывает волнами, смывая подчистую. Он содрогается и извивается под крепким телом. Ногти царапают спину брата и спускаются по бокам, в то время как освобождение распространяется по животу. Он только сейчас осознает, что брат ругается и дёргается на нём, когда сам испытывает оргазм. Несколько мгновений они лежат, переводя дыхание, прежде чем Итачи поднимает голову с плеча брата и смотрит на него с невинной нежностью. Мужчина убирает волосы с лица, наклоняется, прижимается лбом к его лбу и говорит: — Я всегда буду любить тебя, Саске.