Я, который вижу завтра

Рождение мое представляло собой нечто феерическое, несколько человек в белых халатах, окружили стекло, огораживающее меня от внешнего мира и хранящее в желтоватой жидкости, кормящей меня. Тогда я не знал, что эти люди - учёные, только они действительно хотят, чтобы я жил и то из корыстных целей. Впервые вытащив меня из пробирки, они проводили тесты и опыты, не опасные и несложные, после обучали меня речи и некоторым манерам. Тогда я впервые увидел себя в отражении, сначала испугался, но после объяснений, долго всматривался в себя. Как и все остальные, я был взрослым человеком, лет двадцати, с одним лишь внешним различием - мой левый глаз был покрытой твердой черной коркой, захватывающей почти треть лица. Мне велели не трогать ее, то, что внутри, ещё не дозрело. Иногда оно начинало вспыхивать острой болью, тогда мне давали обезболивающие или снотворные. Затем корка стала отходить, осыпаться и отслаивается, я забеспокоился, но меня успокоили. Когда глаз полностью обнажился, я увидел мир иначе. Тонкие черные деревья без листвы, давно мертвые, зелёный затянутый туман до горизонта, массивные цинковые облака без просветов и тени неизвестных существ, это походило на безжизненное болото. Правый глаз продолжал показывать реальность. Оба Ока демонстрировали два измерения одновременно. Учёные стали гадать, что я вижу, а я маячил по углам лаборатории, всматриваясь в новое окружение. Когда меня вывели на прогулку вблизи города, высотные здания, стоявшие здесь, там были разбитые и заросши серой дрянью. Иногда раздавалась сирена и гогот существ, отбрасываемых страшные длинные тени. На тот момент я их не видел, только слышал. Однажды на прогулке я увидел левым глазом памятник, даже почти целый, отчем незамедлительно сообщил наставникам. Просмотрев архивы, они пришли к выводу, что я вижу будущее, ведь памятник должны были только поставить через полтора года. Проведя ещё ряд несложных испытаний, таких как запечатление будущих построек, оставление на веки каких-то предметов, а разных жидкостях и субстанциях, я говорил, что стало с предметами через неизвестный промежуток времени. Их догадки подтвердились, но период определить они не смогли даже приблизительно, только то, что это более, чем сотня лет вперед. Мрак второго измерения сильно беспокоил людей. Я стал настаивать на ношении повязки на глаз, так мне было спокойнее, да и с ориентацией в пространстве становилось меньше проблем. Взамен меня стали учить рисовать. Учёные хотели достоверной информации, из первых уст, в моем случае глаз, как выглядит тот мир. Я был не против, к тому же делал большие успехи в живописи. Однажды меня повели за город, на чистую поляну. Пол сотни километров ни души, кроме нас. Затем с меня сняли повязку, с обыкновенным вопросом, что я вижу. Я закрыл рукой правый глаз и несколько секунд привыкал к тусклому свету иного мира, затем начал осматриваться. Затуманенные грязными облаками серое небо, что-то с него сыпалось в дали, словно снег, но было слишком тепло для зимних причуд погоды. Там же стояли несколько, по всей видимости, заводов, с высокими трубами без дыма, рядом дюжины домов между ними. Сами цеха тянулись по всей линии горизонта, от левого до правого краев видимости, а может уходя намного дальше, иногда дополняясь высотками, непривычно длинными, уходящими шпилями в непроглядные облака. Приглядевшись, я понял, что трубы разбиты, как и дома, некоторые словно сложены пополам, другие как после обстрела снарядами. До самого горизонта нет ни одного дерева. И никого из живых нет, только вдали стая механических существ бежала к закату. Я обернулся и изумился, позади было кладбище, ещё дальше глубокий склон с пыльным песком и множеством костей, торчащих из песка. Открыв правый глаз, этот склон был берегом озера, кристально чистого. Учёные сначала выслушивали меня, затем задавали вопросы. После меня повели на кладбище, блуждать между могил. Большинство надгробий в убитом состоянии, заросшие мхами, некоторые перекошены, с отвалившимися частями, но были и относительно целые. Какие мог, я читал даты смерти. Самое раннее захоронение, обнаруженное мной, было примерно через сотню лет от нынешней даты, последнее полторы сотни. Рождение этих мертвецов мне не дано увидеть... Чем дальше мы заходили вглубь, тем мне становилось страшнее. Могилы уже не просто оказались в плохом состоянии, некоторые были с размытой и до гробов землей, а гробы сломаны и пусты. И тени. Везде маячат тени, пока не видят меня, но и я их почти не вижу. Однажды я наткнулся на мощную дверь, ведущую вглубь здания и запечатанную с той стороны, но несуществующую в этом. Я описал и нарисовал ее. Моя «семья» сразу стала проводить копательные и строительные работы. Вскоре я смог просочиться внутрь через этот проход. Несколько ступеней вниз, пыльные, как и все остальное, что я видел. Внутри темное помещение, без источников света, но тьма не была непроглядной, я чётко видел контуры и очертания стен, дверей, мебели. В одной из комнат находились существа, облечённые в костюмы, похожие на морские скафандры с трехболтовкой, только ещё более массивные и со множеством карманов на корпусе, проводов и труб. По началу я немного внимания им уделил, пока они не зашевелились. Один из них верно заметил меня, после чего я закрыл левый глаз и скрылся. Как-то раз с одной невысокой здешней пологой горы я смог достаточно близко увидеть в той пустыне, как живое существо медленно передвигалось по вечному песку вместе с караваном механических следователей, каждый из которых нес какой-то груз под брезентом. Я впервые видел кого-то так четко, при этом не страшась, что оно увидит меня. Существо было внушительных размеров, на голову выше любого человека и шире примерно в полтора раза. Его одежда, как и в прошлый раз походила больше на подводную экипировку, нежели на что-то, что могло спасти его от местной жары. Из его крупного иллюминатора бил свет, освещая путь вперед, от того этот путешественник почти не поднимал голову. Мне предстояло в очередной раз посмотреть на тот мир, такие мероприятия давно стали регулярными, но сейчас меня что-то беспокоило. С самого первого раза прошло не меньше двух десятилетий, тот мир, в отличие от моего настоящего, сильно менялся. От тонких стеблей последних деревьев ничего не осталось, как и от любой воды. Постепенно ночи укорачивались, стало светло даже через непроглядные облака, а температура окружающего воздуха вероятно повысилась и хоть я не мог этого почувствовать, я видел, как под незримыми ногами плавился песок и даже некоторые камни. Ныне я словно предчувствовал, что познаю что-то ранее мне недоступное, от того мурашки вперемешку со страхом не отпускали меня. Но мне пришлось выйти на улицу, и как только с меня сняли повязку, меня словно громом поразило. Впервые небо практически чистым от облаков, всему виною небывало сильный ветер, но там за облаками висело солнце. Огромное, оно занимало не меньше половины неба при том, что само не показывалось из-за горизонта полностью. Я зажмурился, как мог. Но мой левый глаз небывало сильно разболелся и более не желал добровольно открываться. Меня повели на осмотр. Оказалось, что тех нескольких секунд было достаточно, чтобы я сжег сетчатку глаза. Еще несколько недель я провел в субстанции, в которой меня растили. Учены пытались восстановить мое тело до прежнего состояния. Я не желал вновь и вновь видеть страшные картины, поэтому радовался, когда после длительного лечения, мое иное зрение не вернулось.