Насмешки молодых богов

***

      Стылый ветер равнодушным скитальцем брёл по узким ущельям и трактам, волоча за собой одну-единственную поклажу: хлопья чёрного пепла и запах горелого мяса. Почти каждую ночь он останавливался в редких придорожных селеньях, в которых после его визитов оставались только сгоревшие остовы хлипких домишек и багряные лужицы на земле и примятой траве.       Но последняя ночь стала не такой богатой на добычу: его заметили. И теперь ему стоит быть осторожнее.. За несколько ночей он заразной чумой прошёл через море и сейчас подошёл к границе сектора, чтобы миновать её и перебраться в следующий. Горный массив с его извилистыми и скрытыми пещерами был идеальным местом для того, чтобы переждать мешающие и участившиеся патрули и световой день.       Белый сектор встретил его не слишком дружелюбно...

Ириэль

        Моя рука чудом не занемела, пока я записывала все свои мысли в дневник и с трудом останавливалась во время перерывов, словно боялась, что глубокий источник моих чувств и переживаний может неожиданно иссякнуть.       Но насмешки судьбы не знают границ, и порой моё внимание переключалось на щебечущих птичек, плывущие по небу пушистые облачка, которые соединялись в причудливые фигуры, и неутомимую болтовню служанок в саду о тонкостях повседневной жизни.       Источником вдохновения стал недавно случившийся в моей жизни перелом. Я стала парой мужчины, о котором грезила ещё с самой первой встречи. Это ли не счастье?       Папа просто сиял от радости. Ещё бы, его дочурку выбрал сам принц, что открывало перед заслужившимся военачальником ещё больше дверей и возможностей. И он был совсем не против, чтобы мы больше времени проводили наедине, и поощрял наше общение. Моё сердце трепетало об одной только мысли о принце Лирвейне. В его присутствии я краснела и говорила невпопад, порой произнося несусветную чушь... Однако он лишь улыбался, не обращая внимания на мою робость. Пресвятая Церера, а как он целовался! Всё моё тело замирало от прикосновений его губ к моим, а взбудораженные в животе бабочки не находили себе места.       Принц стал частым гостем в нашем доме. И услышав где-то мудрость о том, что счастливые часов не наблюдают, я была склонна согласиться с ней. С Лиром я забывала о ходе времени, особенно во время долгих прогулок по лесу и городу - в нашем маленьком саду мы столько раз обошли каждый закоулок, что уже оба с закрытыми глазами могли по одному только камешку сказать, как далеко беседка или фонтан. Мы разговаривали обо всём - о войне, о политике, о книгах, о музыке, о любви, об искусстве. И в общении с принцем не было ни намёка на высокомерие, ни тени пренебрежения.       Лир оказался не только интересным рассказчиком, - а ему было, что рассказать, - но и прекрасным слушателем. Во время первых встреч я стеснялась вставить хоть слово, боясь показаться ужасно глупой и скучной, но постепенно привыкла к мысли, что принц внимательно слушает меня и не осуждает. И для меня было так странно - говорить с кем-то о своих мыслях и чувствах, а не писать об этом в дневнике. В те моменты я осознала, как мне не хватало возможности выговориться, быть услышанной и просто поговорить по душам.       Но в один из дней наше спокойствие пошатнулось.       Предупредив о требующих внимания делах и пообещав навестить меня вечером, Лирвейн ранним утром ушёл порталом во дворец. За завтраком я поняла, как сильно привязалась к нему, привыкнув начинать день с его ласковых пожеланий доброго утра.       Лениво гоняя по тарелке вырезанный вилкой желток из яичницы-глазуньи и сравнивая его с Лиром, а весь остальной белок с собой, я не могла отделаться от ощущения, что меня что-то беспокоит. Подцепив лежавший рядом кусочек жаренного бекона и медленно прожевав его, словно именно он мешал нашему яичному счастью, я качнула головой, поприветствовав зашедшую Хель. По утрам она отличалась немногословностью и редко заговаривала даже с Эром, когда он завтракал с нами. Мне показалось, или она тоже чем-то озадачена?       Расправившись с яичницей, я решила провести день среди книг и трактатов об исцелении. Всё это богатство для меня принёс Лир, узнав о моём магическом даре.       Каждую книгу я вдумчиво читала и иногда делала редкие перекусы, когда мои мысли занимали не магические потоки, а требовательное урчание живота. К вечеру мои ладони зудели от неумелых попыток попробовать парочку заклинаний на себе. «Похоже, без учителя не обойтись», - подумала я и, одёрнув подол немного помявшегося платья, решила выйти сад и прогуляться. После духоты комнаты у меня немного закружилась голова от переизбытка свежего воздуха. А выйдя на газон, я позволила себе маленькую слабость - убедившись, что рядом никого нет, я сняла мягкие балеточки и ступила ногами на пушистый газон, зарываясь пальцами в прохладные и щекочущие кожу травинки. С губ сорвался тихий стон. Как же хорошо! Свежий воздух, зелень, тишина...       Подняв голову и вдохнув запахи цветов, которые к вечеру стали ярче и насыщеннее, я взглянула на закатное небо. Оно было нежно-розовым, словно разлитый по жёлтому небу вишнёвый сок. А по краям оно теряло свой цвет и становилось тёмно-фиолетовым. Вместе со мной этим всегда разным полотном природы любовался и шаловливый ветерок, которому больше нравилось играть с моими волосами и платьем, нежели просто наблюдать за тем, как на темнеющем небосводе появляются первые звёзды.       Но моё безмятежное любование небом было прервано чьими-то руками, которые обвили мою талию со спины, и негромким шёпотом над головой. - Красивый закат...       Сильные руки, несколько светлых прядей, упавших на моё плечо и ставший привычным запах хвои и ландыша... Это точно был Лирвейн. Пробежавшие по телу мурашки, кажется, сосредоточились там, где только касался этот мужчина.       Подняв голову, я не успела ничего сказать - мои губы были накрыты его губами. Нежно, ласково, трепетно, словно боясь причинить боль, он целовал меня... Я ощутила, как по всему телу разливается приятное тепло, приносящее с собой чувство радости после долгой разлуки, и с улыбкой ответила на поцелуй. Вот чего мне не хватало целый день...       Разомкнув губы только тогда, когда нам обоим перестало хватать воздуха, Лирвейн развернул меня к себе лицом и ласково поцеловал в щёчку. - Весь день думал о тебе... - прошептал мужчина, убрав за ушко мою прядь. - И я-я... - протянув слова, я вновь прильнула к нему, счастливо улыбнувшись. Лирвейн улыбнулся в ответ и, переплетя наши пальцы, неспешно повёл в сторону беседки. Казалось, моему счастью нет предела...       Кусты с начавшими отцветать пионами подозрительно всколыхнулись. И это был отнюдь не ветер - тот был слишком слабым, чтобы так громко раскачать ветви. Среди листьев мелькнула крупная тень. - Отойди-ка... - Мы с напряжением замерли, и мужчина медленно задвинул меня к себе за спину.       Я упустила момент, как в руке Лира появился недлинный меч, который он выставил вперёд и начал медленно приближаться к кустам. Шаг, второй, третий и едва острие на половину вошло в высокие заросли, как из самой их глубины послышался низкий и глухой рык. Не делая резких движений, мужчина начал раздвигать мечом стебли и вовремя отпрыгнул назад - по лезвию клацнули чёрные когти жутковатого существа. Оно напоминало сгорбившегося человека со звериными ногами и руками и обугленной кожей, которая местами отслаивалась от костей клочьями мяса. Короткие лохматые волосы слиплись от спёкшейся крови, а глаза горели зловещим зелёным огнём.       Рыча и скалясь на Лирвейна, существо пыталось обойти его кругом, целясь явно на меня. И теперь моё сердце уходило в пятки от отнюдь не восторженного трепета...       И они могли бы долго кружить так, если в бок этой жуткой твари не прилетел откуда-то сбоку огненный шар, от чего та громко заверещала и замотала головой по сторонам в поисках своего обидчика. Им оказалась Хельвина, которая тоже держала в руках тонкий клинок. У неё-то он откуда взялся?       А потом всё случилось так быстро, что я успела только вскрикнуть, когда мерзкое порождение тьмы с хлюпающим звуком упало на траву, пронзённое мечом и огнём, а после и вовсе рассыпалось в крупную пыль. Подняв её, ветер яростно швырнул чёрные хлопья прямо в Хельвину, от чего та замерла и слабо пошатнулась. До меня донёсся лишь слабый порыв, принеся с собой тошнотворно-сладковатый запах гнили и едкого дыма, вызвав рвотный позыв и приступ паники. «О, Боги! Что это было?» - сдавленно просипела я, смотря на место, где несколько мгновений назад было убито кошмарное нечто.       Запоздалый и липкий страх сковал моё тело прочными путами. Все звуки разом приглушились, взгляд расплывался и не мог сосредоточиться на чём-то одном, а ноги стали ватными. Я бы вот-вот упала, если бы чьи-то сильные руки не поймали меня и не прижали к тёплому телу. Со всех сторон меня окружил неприятный шум. Кажется, кто-то звал меня...       Открыв глаза, я не сразу поняла, что лежу в своей постели.       Моё внимание привлёк приглушённый мужской разговор, который хоть звучал где-то рядом, но при этом был еле-еле разборчивым. По голосам я узнала Лирвейна, брата и отца. И теперь уже моё шебуршание отвлекло их, и через несколько мгновений все они оказались возле постели, смотря на меня взволнованными взглядами.       После недолгих объяснений я смогла убедить всех, что со мной всё в порядке, а сама узнала о том, что упала в обморок. Мне показалось, или отец был не очень доволен моими действиями при нападении? Эти мысли отложились где-то в подсознании и были накрыты тонким одеялом потаённой грусти.       Ужин мне и Лиру принесли прямо в комнату, оставив нас наедине. На все мои вопросы хмурый отец бросал строгое: «Мы разбираемся с этим. Отдыхай.». Эрагон был так же немногословен и всё это время как-то странно смотрел куда-то сквозь меня. И почему меня так задевали эти недомолвки? Словно я... была недостойна этих знаний.       Но кое-что мне удалось узнать от Лирвейна. Случившееся было не выборочным нападением и имело конкретную цель. И судя по всему, этой целью была именно я. Моё тело, разомлевшее после горячей еды и пережитой вспышки страха, напрочь отказывалось верить в то, что я вдруг понадобилась каким-то тёмным тварям. Зачем им слабая фейри с неразвитыми зачатками целительского дара? Может, они просто ошиблись?       Уговаривая и успокаивая саму себя, я вновь провалилась в глубокий сон, забыв спросить у Лира, что же случилось с его сестрой. И у меня насобиралась к ней приличная копилочка вопросов...       «Тьма вернётся...»