Неблагонадежный проводник

–Нет. — Произнес мироходец слишком уверенно, для того кто говорит, что он не уверен. Грудь того медленно, но сильно вздымалась. Глаза его были широко открыты в попытке рассмотреть каждую деталь и отразить ее в памяти максимально четко, губы нервно подрагивали, а голос мелодичными и тяжелыми нотами играл реквием злодею. Варнер сидел, не шевелясь на своем троне, наблюдая за цирком, что вышел из-под его контроля, он нервно посмеивался, пытаясь не впасть в безумие, из которого смог себя вытащить лишь пару секунд назад. Ладонь под подбородком, длинные пальцы с острыми ногтями, нежным движением обхватывают черное лицо, свет фиолетовых глаз нервно пульсирует. Все внимание на центр зала. Арнир говорит приговор. Санфиш стоит отстранено и молчит, сжимая губы, но этого, конечно, никто не видит. Междумирец пронзает взглядом трон, кажется, не обращая внимание на окружающих. Он еле заметным и ненавязчивым движением прикасается рукой к своей броне, переставая быть замороженной статуей. Злодея пронзило странное чувство. «Так ли все должно быть? Что — то не так» — Гласили его навязчивые мысли. Это не было похоже на сожаление о поражении. Нет! Это не оно. Что же тогда? –Ну, раз так. У меня только один выбор. — Отвечал Арнир на очередную фразу к удивлению талантливой шавки Междумирца. Давно Варнер так не осуждал и ненавидел чужое милосердие. Хотя милосердием это было назвать трудно. Лучше уж упокоиться без стыда, чем растягивать ощущение поражения, злости и зависти на сто или больше лет. Нет, это не милосердие — чистый садизм и только он. Неужели никакого чистого листа? Неужели все вокруг него будет этим чистым листом, холодным, одиноким, белым и пустым, без возможности это что — то наполнить. Это не милосердие, не может быть милосердие там, где нет даже времени! Но никакое речи о Тюрьме Времени, когда среди палачей есть разыскиваемый преступник. Для лживого правителя оставался лишь самосуд. Лололошка перенес взгляд на Варнера. Трудно было сказать что — то по глазам, ведь они всегда прятались за темным стеклом, но кажется он не испытывал злости, лишь сожаления обо все произошедшем наполняли его мятежную и готовую к подвигам душу. Злодей кинул на него озадаченный и злобный взгляд, ослепляя фиолетовым сиянием глаз. Не в силах видеть ненавистный мир, правитель медленно закрыл глаза, надеясь никогда их больше не открыть и не увидеть больше их довольные лица, не услышать больше их радостных слов и никогда уж точно больше не увидеть русых кудрей, загадочных масок и светлых печатей. Его «предсмертное» желание не было исполнено полностью, даже на половину не было, возможно, потому что смерть его так и не настигла и как бы он не стучался, господин Смотрящий так и не открыл ему свои двери в холодные объятия забвения или новой жизни. Кто как верит. … Варнер кинул злополучную маску под ноги, даже не пытаясь ее примерить. К его сожалению от такого она не разбилась. Он попытался ее растоптать, но вновь безуспешно. Тогда он пнул ее и та отлетела на пару метров, упав на черную, мягкую траву, вновь никак не повредившись. –Ну что ж, Лололошка, теперь я буду за тобой приглядывать. Любит же он работу скинуть и маску еще свою припер, будто она мне нужна. Колоброд хренов