Всё ради нас

      Маринетт шла по коридорам лицея имени Жака де Тремёза, с любопытством разглядывая архитектуру здания. Теперь она учится здесь, как и большинство её одноклассников. Отныне ребята обучались тем предметам, которые сами выбрали. Так, Дюпен-Чен всерьёз занялась изучением дизайна, графики, комбинированию цветов и живописи. В то время как Алья посещает занятия по литературе, французскому языку, рекламе и истории.       Лицей был хорош тем, что здесь широкий спектр предметов, а потому выбирать было есть из чего. Кроме гуманитарных наук, тут есть физико-математические и химико-биологические дисциплины, что само по себе делает учебное заведение очень универсальным. Именно поэтому почти весь класс пошёл учиться сюда, после окончания колледжа. Так они надеялись сохранить общение. Можно сказать, что у них получилось. Однако полного сохранения коллектива им не удалось добиться. Так, Натаниэль поступил в лицей театрального искусства, Хлоя не стала продолжать учебу и улетела к матери в Нью-Йорк, Сабрина отправилась учиться в Национальную школу полиции, а Ким отдал предпочтение академии спорта.       И как бы там ни было, ребята старались поддерживать связь.       Единственное, про кого Маринетт не было известно — это про Лилу. Росси пропала из виду сразу после выпускного. Дюпен-Чен это более, чем устраивает. Всё-таки Лила принесла в жизнь девушки лишь плохие воспоминания. Она манипулировала людьми, травила Маринетт и просто… всё рушила.       Так как друзья принимали решение поступать в один и тот же лицей тайно, то Дюпен-Чен искренне надеется, что Лилы здесь не будет.       Такого совпадения и быть не может!       Вдруг Маринетт врезалась в спину Алье, которая замерла у фонтана, расположившегося в главном холле лицея. Сезер восторженно улыбнулась и тут же сфотографировала местную достопримечательность. Брюнетка выглянула из-за спины подруги, вяло почесав свой лоб.       — Алья, не надо так резко останавливаться…       — Это тебе просто надо вперёд смотреть, а не по сторонам, — отрезала Сезер и широко улыбнулась. — Ты посмотри, какая красота!       Дюпен-Чен обвела взглядом ничем непримечательный фонтан. Ну, для Маринетт он был совершенно обычным.       — Вау… — протянула брюнетка, изобразив восхищение. — Чудесно.       — И я о том же, — кивнула Алья и повернулась к девушке, притянув её к себе за плечо. — Сегодня первый день! Нам нужно сделать памятную фотку! — Сезер вытянула телефон, дабы в кадр влезла не только Маринетт, но и фонтан.       Дюпен-Чен нервно улыбнулась в камеру, успевая мысленно проклинать свой внешний вид. Волосы были распущены и как-то по дурацки лежали на плечах. Нарисованные стрелки казались до безобразия кривыми, а губы бледными. Из одежды на ней сегодня был белый топ, как она думала, чересчур короткий и легкая розовая юбка. К светлым кедам она претензий не имела.       Рядом улыбающаяся Алья казалась куда более яркой и заметной. У неё был яркий оранжевый макияж глаз и кораллового цвета губы. Волнистые волосы плавно спадали на плечи, а от платья красного цвета в белый горошек нельзя было оторвать взгляд. Оно было коротким, а потому красивые стройные ноги девушки всегда были на виду. Сезер подчеркнула их черными босоножками на невысоком каблуке.       В общем, Маринетт была больше довольна образом подруги, а не своим.       Когда фото было сделано, Сезер отстранилась от девушки, тут же выкладывая в социальные сети пост.       Дюпен-Чен хотела была терпеливо подождать её, но звонок прозвенел слишком неожиданно. Маринетт в панике огляделась, понимая, что они так и не дошли до расписания занятий.       — Алья, я понятия не имею куда идти… — пробормотала брюнетка, тревожно осматриваясь. — А опаздывать в первый день… не хорошо.       — Без паники, подруга, — Сезер наконец посмотрела в глаза Маринетт, криво ухмыльнувшись. — Сейчас мы идём в актовый зал, где нас поприветствует директор лицея, а потом на занятия.       После этих слов Алья выдвинулась следом за учениками, которые все шли в одном направлении. Маринетт поспешила за подругой, попутно разглядывая проходящих мимо студентов лицея. Брюнетка с изумлением отметила про себя, насколько все взросло выглядят. Парни высокие, мускулистые, статные… Девушки изысканные, легкие, красивые… И вместе с тем, ещё не зрелые подростки.       Одни мальчики перешептывались, кивая носом в сторону понравившейся дамы, а те, в свою очередь, мило хихикали и убегали. Другие шли молча, но бесстыдно разглядывали задницы и груди школьниц, словно прежде они их никогда не видели.       Это всё гормоны!       Так утешала себя Маринетт, стараясь не обращать внимание на их поведение. Ну и так она оправдывала в первую очередь себя. Особенно сейчас, когда её взгляд пал на широкую спину симпатичного парня. Появилось нездоровое желание увидеть его без одежды и коснуться его мускул… Провести руками по каждой мышце, чтобы просто понять: каково это?       Когда двери перед Дюпен-Чен распахнулись, она вмиг забыла о незнакомце. Вот так всегда. Её быстро накрывает это… необъяснимое желание. И также быстро отпускает, стоит ей отвлечься.       Мама говорила, что это всё пройдёт. Это просто возраст, да-да, как же…       Маринетт села рядом с Альей. Зал был уже почти полон, подтягивались последние студенты, потому что речь вот-вот начнётся. Среди толпы подростков, Дюпен-Чен старалась найти знакомых ей ребят. И ей удалось: в передних рядах она разглядела Ивана, а рядом с ним сидящих Милен и Макса. Брюнетка едва заметно улыбнулась, а затем покосилась на подругу. Сезер активно переписывалась с Нино, который, судя по сообщениям, уже на подходе.       А значит, скоро придёт Адриан…       От этой мысли неприятно свело живот. Маринетт тяжело вздохнула, проводя по лицу рукой. Это было тяжело — не любить Агреста. Точнее… пытаться не любить. Дюпен-Чен так гордилась собой, когда выбросила все фотографии одноклассника и его расписание. А сейчас её главная задача — держаться от него подальше. Летом получалось неплохо. За эти месяцы они виделись отчасти раз пять. И то, не оставаясь наедине. Всегда рядом были Алья и Нино, и потому Маринетт было гораздо спокойнее.       Дюпен-Чен огляделась, а затем незаметно приоткрыла сумочку. Тикки тихо сопела, сложив свои лапки под голову. Маринетт улыбнулась, умиляясь этой картине. Девушка закрыла сумочку, когда послышались приближающиеся шаги. Брюнетка подняла голову, видя, как Нино пробирается через ряд к месту рядом с Альей. Он был один, на удивление.       — Наконец-то, — злобно выдохнула Сезер, поправляя очки. — Проспать в первый день — позор.       — Да брось, — бодро ответил Ляйф и упав в кресло рядом с девушкой и легко чмокнул её в щеку. — Главное, что я пришёл, — подмигнул парень.       Маринетт обеспокоенно заводила глазками и сжала свою юбку руками.       — А где Адриан?       Алья и Нино одновременно посмотрели на подругу. Сезер на секунду задумалась, а Ляйф непонятно скорчил лицо, пожав плечами.       — Не знаю, Маринетт. Я хотел прийти вместе с ним, но он не отвечает мне на сообщения, — спокойно проговорил друг. — Я думал, он уже здесь, — нахмурился Нино, вытянув шею и начав искать Агреста взглядом.       Я бы заметила его везде…       Дюпен-Чен грустно улыбнулась и покивала, опуская голову. Она не знает, радоваться или плакать. Вроде хорошо, что он не пришёл, ведь ей и не нужно общение с ним. А вроде это и… дурной знак. Вдруг Габриэль опять включил тирана и решил запереть Адриана дома.       А может, он просто на какой-то съемке…       Маринетт постаралась себя утешить, но получилось не особо. Во всех вариантах он бы ответил Нино, сказал бы, что занят, или опоздает, или придёт раньше… Что угодно, но не молчал бы.       Алья заметила смятение подруги и легко толкнула её в плечо.       — Напиши ему сама, — вскинула одну бровь Сезер. — Что тебя останавливает?       Дюпен-Чен недобро покосилась на Алью. Неужели она до сих пор не понимает, что Маринетт этого избегает, а не наоборот? Девушка фальшиво улыбнулась и отрицательно мотнула головой.       — Всё, — нахмурила брови Дюпен-Чен. — А теперь закроем тему.       Сезер закатила глаза и откинулась на спинку кресла, после чего на сцену наконец соизволил явиться директор.       Маринетт стала слушать мужчину, но вместе с тем и рассуждать над отсутствием Адриана. Это было не к добру. Она уверена, что-то случилось. Объяснить свою тревогу девушка не может, однако, её чутьё прежде не подводило.       Ладно, если он не придёт или не ответит Нино завтра, то я ему напишу.       Дюпен-Чен кивнула сама себе, после чего устремила всё внимание на директора, решив, что всё-таки надо его хоть немного послушать.

***

      На следующий день Адриан так и не появился. Маринетт начала серьёзно переживать. Она расхаживала по своей комнате, задумчиво потирая подбородок. Писать ему или нет?       Квами, которые обычно бесились по комнате, в этот раз спокойно сидели на ступеньках лестницы. Они с интересом наблюдали за хранительницей, считая её беспокойство необоснованным.       — Маринетт, может он просто уехал куда-то с отцом? — поинтересовалась Тикки, которая единственная летала следом за хозяйкой.       Дюпен-Чен глубоко вздохнула и зарылась рукой в свои волосы, ненавидя свою бурную фантазию. Её воображение вырисовывало самые худшие варианты развития событий, которые ей совершенно не нравились.       — Я понятия не имею, — раздраженно произнесла Маринетт. — Хочу ему написать, уточнить это… Но… Не знаю, насколько это хорошая идея.       — Идеальная! — возникла Мулло. — Хуже всё равно уже не будет!       — Согласен, — спокойно кивнул Вайзз. — Маринетт, поверь, написать Адриану — не самое страшное из того, что ты пережила.       — А сколько ещё предстоит… — недовольно произнесла Маринетт, поставив руки на пояс. — Я, как супергероиня, считаю, что написать Адриану — ужаснее возникшей акумы!       Все моментально закатили глаза, считая сравнение Дюпен-Чен неуместным. Девушка задумалась, надув губы.       — Может, он не пришёл, потому что передумал учиться на экономиста, — раздосадованно произнесла брюнетка. — Всё-таки он долго думал над тем, на какую специализацию идти. И по итогу пошёл туда, куда ему посоветовал отец, — Маринетт рассуждала сама с собой, уставившись в окно. — Как всегда, в общем-то…       Все квами шумно выдохнули и поникли, сопереживая Адриану. Дюпен-Чен покусала губы, а затем быстро схватила свой телефон. Она села на кушетку и, разблокировав экран, открыла переписку с Агрестом. Последнее сообщение датировано семнадцатым Августа. Насколько будет уместно написать ему сейчас? Как будто ей не всё равно. Как будто…       Бред-бред-бред…       Тикки присела на плечо хозяйки и заглянула в экран смартфона, а затем посмотрела на Маринетт.       — Просто спроси. Не бойся. Ничего плохого не произойдёт.       Дюпен-Чен зажмурилась, нервно стуча ногами по полу. Её это всё так злило. Эта борьба разума и сердца, беспокойства и равнодушия… И как бы она не старалась себя обманывать — ей не всё равно.       В первую очередь, Адриан её лучший друг. Какие бы чувства она к нему не испытывала, она не может бросить его в беде. Сколько раз её Агрест выручал? Миллион? Тысячу раз? Он защищал её перед Хлоей, Лилой, всегда стремился быть рядом.       Быть хорошим другом.       И что делает она? Сидит, подавляет в себе желание написать ему, узнать, как у него дела… Как какая-то дура.       Ещё какая дура.       Маринетт стиснула зубы и, выпрямившись в спине, быстро напечатала сообщение и выпустила телефон из рук, что он пал ей на колени.

Адриан, привет! Тебя уже второй день нет на занятиях… Я переживаю. Позвони мне.

      Как это ужасно слащаво было написано…       Пожалуй, ничего лучше в ум Дюпен-Чен не пришло. Вокруг её головы уже слетелись все квами, которые с любопытством смотрели в экран. Сообщение дошло, но ещё не прочитано.       Маринетт поняла, что начинает дрожать, как банный лист. Будет очень странно, если он ответит ей, а не Нино. А может, он уже ответил Ляйфу? Дюпен-Чен замерла с широко распахнутыми глазами, понимая, что она даже не удосужилась уточнить у Нино эту информацию.       Серьёзно, может он уже ответил ему, а она как идиотка лезет с этими вопросами. Брюнетка прикусила щеку и схватила телефон в руки, намереваясь быстро удалить сообщение, чтобы для начала спросить у Ляйфа…       Но было уже поздно.       Сообщение было прочитано. Маринетт вскрикнула, едва не роняя мобильник на пол. Она схватила смартфон за края, держа его двумя пальцами на расстоянии вытянутой руки.       Этого не может быть!       Квами радостно запищали и стали разлетаться по комнате, словно самое интересное уже закончилось и они могут заниматься своими делами. На её плече остались сидеть лишь Тикки и Вайзз. Они тихо посмеялись над хозяйкой, прикрывая свои рты лапками.       Маринетт бросила на них недовольный взгляд, ибо не считала это чем-то смешным. Так было всегда: всё, что кажется ей серьёзной проблемой, совершенно несерьёзна для квами и друзей.       Дюпен-Чен всегда выставляли какой-то глупой, тем самым просто обесценивая её проблемы. И это было неправильно. Это было…       Он печатает!       Брюнетка соскочила с кушетки. От этой неожиданности квами вскрикнули и упали на розовый матрас. Девушка снова стала расхаживать из стороны в сторону, как будто ей так становится легче думать. Едва ли это было правдой…       Она смотрела в экран смартфона так внимательно, словно там решалась судьба всей планеты. Словно там вот-вот будет слита личность Бражника!       Было бы славно.       Промелькнуло в голове Маринетт.       И наконец, она увидела сообщение от своего друга.       

Привет, Маринетт. Я пока не могу позвонить. Но не переживай, я просто немного приболел. Скоро буду в лицее)

      На лице девушки появилась широкая улыбка. Она радостно запрыгала на месте, прижав телефон к своей груди. Её трогала мысль, что Адриан нашёл в себе силы, чтобы ответить ей.       Значит, ему не всё равно на её чувства.       Это так… окрыляет.       Девушка глубоко вздохнула и, успокоившись, наконец быстро написала ему ответное сообщение.       

Выздоравливай, Адриан! Мы тебя очень ждём! Без тебя всё не так.

      Но это сообщение он уже не прочитал…       — Не стыдно писать школьницам? — усмехаясь, спросил Адриан, смотря на отца снизу вверх.       Габриэль испепелил сына взглядом, бросая телефон ему обратно на кровать. Агрест-младший попытался взять его в руки, но все ещё был безумно слаб. Он едва мог говорить, не говоря уже о том, чтобы ходить.       Габриэль постарался на славу. Весь прошлый день он пытался вселить акуму в Адриана, дабы сделать его подвластным себе. Но всё было тщетно. Эмоции парня были сильны, очень, но контролировать свой разум Агресту-младшему под силу. И потому он каждый раз отвергал акуму, не позволяя завладеть собой.       Хотел бы Габриэль сказать, что гордится своим сыном. Но не сейчас. Мужчина фыркнул, поправляя на себе пиджак.       — Я вижу в тебе просыпается Кот, хотя как таковым ты уже не являешься…       Адриан провёл пальцем по тому месту, где обычно у него было кольцо. Парень стиснул зубы, смотря на отца исподлобья.       — Чего ты ждёшь? У тебя есть мой талисман. Иди, разрушай весь Париж, попытайся победить хранительницу, — скривился Агрест и прикрыл глаза, откидываясь головой на подушку.       Если бы Адриану сейчас явился дьявол и предложил сделку: продать душу, но встать на ноги. Он без замедлений бы согласился. Не в силах пошевелиться и смотреть на наглое лицо отца — худшее наказание.       Вчера был… один из самых кошмарных дней в жизни парня. И там, как такового физического насилия не было. Габриэль мог ударить раз, мог ударить два, но Адриан держался. Но когда он выпускал амок, то ломалось всё. Блондин буквально чувствовал, как клетки его мозга разрушаются от бесконечного вмешательства Бражника в голову.       Адриан искренне надеялся, что Габриэль одумается, что поймёт, как далеко опустился и всё ради чего? Чего пытается добиться отец? Какое желание он хочет загадать?       — Я не смогу победить ЛедиБаг без тебя, — серьёзно проговорил Агрест-старший, нахмурив брови. — Все эти годы я прибегал к помощи других незнакомых людей, действуя через их негативные эмоции… — Габриэль поджал губы. — Также я пытался поступить и с тобой… — Агрест аккуратно сел на край кровати сына, отчего тот чуть отполз подальше от отца.       — Забудь об этом, — резко произнес Адриан, качая отрицательно головой. — Я никогда не приму твою сторону. Никогда.       — Уверен? — вскинул брови Габриэль. — Как ты думаешь, чего я хочу?       Парень поводил глазами, осознавая, что понятия не имеет. Он с отцом толком не общался с самого исчезновения мамы. С тех пор Габриэль стал очень закрытым человеком, став для Адриана практически незнакомцем.       А потому, блондин может только догадываться о скрытых мотивах отца, ведь ему совершенно не ясно, что у того происходит в душе.       — Не знаю, — выдохнул Адриан, смотря в голубые глаза. — И не хочу знать. Что бы это ни было, это не оправдывает тебя. И я… — парень сглотнул, шипя от пронзающей боли в спине и груди. — Тебя не прощу за это, — Агрест-младший опустил на себя взгляд.       — А я и не прошу прощения, — Габриэль обвёл сына взглядом. — Позже, когда ты поправишься, ты поймёшь, зачем я это делал… — Агрест приподнял подбородок, сложив руки на колени и сцепив их в замок. — Но могу тебе обещать, Адриан, что я больше не буду пытаться тебя акумматизировать.       — Иди к черту, — выплюнул парень и резко отвернулся от отца, сжав рукой подушку.       Он задрожал. Адриану было так страшно, насколько это вообще возможно. Он слышал до сих пор смех отца, видел перед глазами летающий тёмных бабочек, которых отец выпускал раз за разом. Он кричал на сына, бил его этой проклятой тростью каждый раз, когда Агресту удавалось освободиться от связи с Бражником…       А сейчас он присел на кровать с невозмутимым лицом, как будто вчера ничего не произошло. Как будто это не он довёл Адриана до такого состояния. Как будто парень сам сломал себе рёбра, голову, отбил все руки…       И ещё он что-то обещает ему, в надежде, что блондин встанет на его сторону. Что поможет осуществить задуманное…       Как бы не так.       Думал так Адриан, пока на следующий день не спустился в подвал отца. Хотя, подвалом это назвать было нельзя. Спускаясь вместе с отцом на лифте, Агрест думал, что его ждёт какая-то лаборатория пыток, логово Бражника, что угодно… Но не огромная оранжерея, со стеклянным гробом в конце.       Адриан поверить не мог в то, что это всё находится под землёй их особняка. Агрест просто не хотел это признавать. Эту… больную действительность. Оказавшись внизу, Габриэль указал Адриану идти вперёд, а сам остался стоять на месте.       Парень хотел бы что-то спросить у отца, но… не смог. Он обернулся и не спеша пошёл туда, куда ему показал Габриэль. Спорить с ним Агрест боялся. Боль в теле была невыносима. Сегодня утром он заставил себя встать, надеялся выкрасть талисман и сообщить обо всём ЛедиБаг, но был пойман с поличным.       Тогда же Габриэль его повёл сюда…       Натали, всё это время знающая о происходящем, никак не пыталась связаться с Адрианом. Агрест посчитал это предательством с её стороны, и потому доверять он ей не будет, ровно также, как и отцу.       Сейчас, главная задача Адриана — это сохранить рассудок и ясность ума. Не следует поддаваться страху, который, кажется, теперь стал частью его внутренних органов.       Приближаясь к стеклянному гробу, парень чувствовал, как бешено колотится его сердце, как рёбра неприятно ноют, как ноги отказываются ускоряться, и как руки трясутся.       Посмотри на себя… Боишься собственного отца, не находишь в себе силы просто сбежать отсюда и сообщить всё ЛедиБаг. Ты ничтожество, Адриан. Ты просто…       Гроб открывается и Агрест замирает. Его рот приоткрылся, а глаза расширились. Тогда же пропало всё. Все те мысли, вся та ненависть к отцу — исчезла. Он… был пуст. Адриан смотрел на маму и не понимал, сон это или нет.       Он был искренне уверен в том, что никогда её не увидит. А как оказалось, она всё это время была под землёй… Ждала его. Ждёт до сих пор. Адриан подошел к гробу и приложил ладонь к стеклу. Капельки слёз упали на гладкую поверхность, но Агрест их быстро смахнул со своих щек.       Тогда же он услышал шаги за спиной. Он повернул голову, а там стоит отец, в образе Бражника. Габриэль склонил голову, наблюдая за сыном. Адриан шмыгнул носом и еле удержавшись на ногах, полностью повернулся к Агресту-старшему.       — Всё ради неё? Ради мамы? — тихо спросил он, указывая пальцем на гроб.       Габриэль приподнял брови и глубоко вздохнул.       — Да, но не только, — сглотнул Бражник, посмотрев в зелёные глаза сына, которые были точно мамины. — Всё ради нас. Ради тебя, чтобы у тебя была полная семья, чтобы ты не был обделён материнской любовью. Ради себя, ведь я… не представляю жизни без неё. Я её не чувствую, я… — Габриэль нахмурился, качая головой. — Готов на всё. Ради того, чтобы вернуться к прежней жизни, я сделаю что угодно, — четко сказал Агрест. — Вспомни, Адриан, как было хорошо тогда…       По щекам парня текли слёзы. Их было так много… Ссадины на лице неприятно щипали от этого, но Агрест просто этого не замечал… Вся его голова наполнилась воспоминаниями… Счастливыми воспоминаниями. Пока была мама, всё было иначе. Жизнь казалась более яркой, настоящей, светлой…       И что же сейчас? Адриан сомкнул губы и повернулся к гробу, посмотрев на Эмили.       Он безответно влюблён в ту, что всё это время отнимает у отца возможность вернуть маму. Вернуть прошлую жизнь.       Агрест сглотнул и покачал головой, понимая, что не знает, что делать.       — Ты поможешь мне, сын? Нам нужны лишь серёжки. Твоя напарница не пострадает, если не будет сопротивляться, — спокойно проговорил Габриэль и подошёл к Адриану, положив руку ему на плечо. — Ради Эмили, ради мамы.       Парень тяжело вздохнул и, шмыгнув носом, снова положил руку на стекло. Кажется, он сдался.       Прости меня, миледи.       — Всё ради нас.