Всё ради нас

Виновен или нет, Моя любовь бесконечна, я дарю её, Нет нужды в заложниках.

      На Габриэля посыпались сильные, беспощадные удары. Адриан не жалел его. Он думал лишь о том, что нужно защитить Маринетт. Уберечь её от этого психопата. От его семьи.       Агрест-старший не сдавался. Он отражал каждую атаку сына и твёрдо стоял на ногах. Дюпен-Чен видела это, но как-то помочь просто не могла. Маринетт отползла к каменной стене, прижавшись к ней спиной. Она тяжело дышала, пытаясь что-то придумать. Что бы сделала ЛедиБаг?       Девушка прикусила губу и посмотрела в небо. Над городом нависли чёрные тучи… А уже через пару секунд послышался оглушительный удар грома. Маринетт дрогнула, согнув ноги в коленях.       Пошёл дождь, который вскоре превратился в ливень. Это сыграло на руку Адриану. Габриэль прерывисто дышал, явно уже будучи вымотанным. Он поскользнулся на плитке и едва не упал, но Кот рывком вцепился в шею отца, сжав её. Глаза Нуара неистово светились, выражая весь гнев и ярость. Но вместе с тем, ему было так плохо…       Всё это неправильно. Несправедливо. Ему в любом случае приходится выбирать. Как поступить с Габриэлем? Что делать?       На Адриане два талисмана, которые способны исполнить одно заветное желание…       Парень смотрел на скорчившееся от боли лицо отца и не понимал, что делать дальше. Агрест-старший кряхтел в сильных руках сына, пытаясь вырваться. Его трость упала к ним под ноги, и дизайнер ухватился обеими руками за запястье Адриана.       Мужчина хрипло рассмеялся, с презрением оглядывая Нуара.       — И что теперь? Ждёшь, пока ЛедиБаг снова решит все проблемы за тебя? — вскинул брови дизайнер.       Кот прыснул, криво ухмыльнувшись. Почему-то сейчас он понял, что выбирать не приходится. Надо покончить со всем этим кошмаром. Раз и навсегда.       Адриан грубо вжал отца в землю, что та содрогнулась.       — Достаточно, папа, — Агрест сорвал брошь с груди дизайнера, и тот сразу же вернулся в свой обычный облик.       Блондин сжал челюсти и резко отпустил отца. Тот сразу попытался подняться, но Адриан другой рукой выдвинул шест и вжал Габриэля обратно в землю. Парень раскрыл йо-йо и бережно положил брошь туда, зная, что она попадёт сразу в шкатулку.       — Предатель! — прокричал Габриэль, дёргаясь.       Маринетт посмотрела на них и подскочила. Сквозь тонны дождя она подбежала к Адриану. Стуча зубами от холода, она обняла себя руками и обеспокоенно посмотрела на напарника.       — Адриан, ты в порядке?       Кот сомкнул губы, закрывая йо-йо. Он косо взглянул на отца. Габриэль тяжело дышал, глядел в тёмное небо и… плакал. По щекам мужчины полились слёзы, а лицо скорчилось от отчаяния.       Дюпен-Чен осторожно покосилась на Габриэля. Некогда жестокий Бражник — сломан. Слёзы Габриэля вызвали тоску и… даже чувство вины. Дизайнер выглядел уставшим, помятым, беззащитным.       У него отобрали силу, по сути, мечту. Желание…       Адриан сглотнул и моргнув, убрал с груди папы шест. Габриэль громко всхлипнул и медленно повернулся набок, съёживаясь от холода. И сквозь рыдание он закричал, так громко, отчаянно…       Маринетт дрогнула, неосознанно прижавшись к крепкой груди напарника. Нуар приобнял девушку, опустив взгляд на мокрый асфальт. Ему было безумно стыдно перед ЛедиБаг за всё это…       За отца, за всё происходящее. Будь он внимательнее, осмотрительнее, давно бы заметил, какие вещи совершает его отец. И, быть может, они остановили бы его куда раньше.       И не при таких обстоятельствах.       — Прости меня, Эмили… Прости… — взмолился Габриэль, приподнявшись на колени. Он посмотрел в небо, жмурясь от душевной боли. — Это было всё ради тебя… Ради нас… Прости…       Адриан глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Маринетт тут же крепко обняла парня, уткнувшись носом в его грудь. Она хотела поддержать его, быть рядом… И тогда он уже не смог сдержаться. Его губы задрожали, и он склонился к напарнице, невольно начиная тихо плакать…       Стук дождя по крыше, удары грома, слёзы… смешалось всё, не оставляя после себя ничего…       Лишь пустоту и черноту в душе.

***

Только ради твоей любви, да, я… Вручу тебе мир. Улыбка Моны Лизы.

      Натали сбежала. Габриэль за решеткой в ожидании суда. А Адриан… Адриан здесь, в подземелье. В логове Бражника.       Прошло всего пару дней… Агрест не смог покинуть особняк. Не смог оставить маму. И что самое жуткое — он не знает, что с ней делать. Он смотрел на её миловидные черты лица и понимал, как ему её не хватает. Её тепла, ласки, заботы… доброго сердца.       Он не мог покинуть её. И не мог никому о ней рассказать. Кроме Маринетт, конечно же.       Девушка была рядом. Дюпен-Чен не покидала особняк Агрестов ни на секунду. Родители понимали её и ничего не имели против. Тем не менее, сама Маринетт чувствовала, как мраморные стены давят на неё, пробуждая воспоминания о прошедшей борьбе.       Амели Фатом приехала в Париж сразу после произошедшего. Она, как единственная родственница — оформила на себя опеку над Адрианом. Женщина пыталась с ним поговорить, но тот ловко ускользал от всех вопросов и замыкался в себе. Феликс, к счастью, не приехал следом за мамой.       Адриан не мог рассказать тёте о том, что её некогда покойная сестра — под землёй. В стеклянном гробу. Не мог и не хотел… Это было… чем-то личным. Чем-то по-настоящему важным.       Он чувствовал вину… Вину перед мамой, отцом… За всё произошедшее. Хотя, если подумать, сам Адриан ничего плохого не сделал. Ну, по крайней мере, так ему говорит бесконечно Маринетт.       Дюпен-Чен спустилась вниз, неважно поджав губы. Адриан выглядел бледным и слишком серым. Он сидел на стуле у гроба, опираясь на него локтями. Таким она его видит последние дни. И… к сожалению, она не знает, чем ему помочь.       После битвы Адриан вернул ей серьги. Но Маринетт пока не смогла надеть их вновь. Было… тяжело. Перед глазами было отчаянное выражение лица Габриэля, его слёзы, крики… Звук сирен и много-много объяснений.       Габриэль ещё не выдал их, но это лишь вопрос времени. Поэтому Дюпен-Чен, пребывая в резиденции Агрестов, наконец-то решила, кому передать талисманы. Девушка подошла к Адриану и опустила руку на его плечо. Парень косо взглянул на неё, грустно ухмыльнувшись. Распущенные волосы, длинный сиреневый свитер… Он встречается с потрясающей девушкой, которой не может уделить и минуты.       Блондин положил свою руку поверх её и нежно провёл по ней пальчиками. Маринетт глубоко вздохнула и посмотрела на Эмили.       — Тебе пора её отпустить.       Парень покачал головой, соглашаясь с напарницей. Она права. Как и всегда. Адриан сглотнул и прикусив губы, взглянул на Дюпен-Чен.       — Знаешь, Маринетт… Столько лет я боролся со злом и вроде бы победил, однако… — он нахмурил брови. — Ощущение, будто примкнул к нему, — Агрест посмотрел на маму. — Не спас её… — парень выдохнул и медленно поднялся с места, убирая ладошку Дюпен-Чен с плеча.       Брюнетка наклонила голову, заглядывая в зелёные глаза напарника. Он был подавлен и опустошен. И к сожалению, она не знала, как ему помочь. Маринетт выдохнула и опустила взгляд вниз.       — Адриан, я говорила тебе это уже не раз: ты ни в чем не виноват, — ровно проговорила она. — Хватит корить себя. Твоя мама должна обрести покой, она этого заслуживает. А пока ты и твой отец этого не примет — её душа будет не на месте, — Маринетт прикоснулась ладонью к щеке Агреста. — Я люблю тебя. И у нас всё будет хорошо.       Адриан верил ей. Каждому её слову. Агрест тяжело вздохнул и закрыв глаза, порывисто обнял девушку, впиваясь в её губы своими. Это была не страсть, не нежность, это было отчаяние… Боль. Всё слилось в едино.       По его щекам потекли слёзы. То ли от радости, что Маринетт сейчас рядом и признаётся ему в любви, то ли от огорчения, что пока не в силах ответить ей взаимностью…       Нет. Он не будет больше слабым.       Адриан отпускает мягкие губы брюнетки и ласково проводит рукой по её шее, зарываясь кончиками пальцев в волосы.       — И я тебя.       Маринетт улыбнулась и уткнулась своим лбом в его, что их носы соприкоснулись. Дюпен-Чен хмыкнула.       — Нам нужно отдать талисманы, ты это понимаешь? — прошептала она.       Адриан глубоко вздохнул, кивая.       — Да, но… — он хрипло заговорил. — Я не готов. Я не хочу, — парень пожал плечами. — Давай… я поговорю с отцом. Он будет молчать. И мы сможем оставить камни чудес.       Девушка взглянула на него из-под опущенных ресниц.       — Адриан, это плохая идея, — осторожно произнесла она, чуть отстраняясь. — Он не согласится на это. Не после всего произошедшего.       Агрест приподнял подбородок девушки пальцами, заглядывая в бездонные голубые глаза напарницы.       — Ты мне веришь?       Маринетт, очарованная его уверенным тоном, приоткрыла губы. В голове все мысли спутались. Казалось, что буквально пару дней назад они были просто бешеными озабоченными подростками, но теперь… это нечто большее.       Адриан сказал это уверено, убедительно. Как мужчина. Как взрослый человек, готовый взять на себя ответственность за произошедшее. За это решение.       Дюпен-Чен сглатывает подступившую слюну, разглядывая выразительные черты лица напарника. Острые скулы, бархатная персиковая кожа, светлые волосы, выступающий кадык. Он был такой… невероятный. Её.       И она ему верит.       — Да.

***

Чёрт, я отсижу от двадцати пяти до пожизненного, Если это сделает меня королём, Звездой в твоих глазах.

      Адриан не успел поговорить с отцом…       

Габриэль Агрест был найден мёртвым в своей тюремной камере! Напоминаем, что известный дизайнер обвинялся в покушении на жизнь и здоровье граждан, держа в страхе весь город на протяжении нескольких лет. Он являлся Бражником, которого успешно поймали ЛедиБаг и Кот Нуар…

      Оба гроба были закрытыми.       На тот момент скрывать Эмили было уже бессмысленно. Адриан был полностью разбит.       Габриэль Агрест покончил собой, не смев совладать со своими эмоциями и поражением. Не смев принять смерть своей жены… Поэтому он ушёл за ней.       Адриан смотрел на два гроба, которые постепенно забрасывали землёй. В его плечо тихо плакала Маринетт. По другую сторону стоял Нино, который крепко сжимал чёрный зонт.       Снова дождь…       Амели, яростно рыдающая в руках Феликса, начинала раздражать Адриана.       Так сильно, что он даже не смотрел на неё. Она была… так похожа на маму. Но при этом она была совсем другая, оттого и чужая. Всё было… так фальшиво и неправильно.       И слишком быстро.       Прошло меньше недели. А столько событий. Столько изменений. Полное отсутствие эмоций и чувств.       Узнав о смерти отца — Адриан не плакал. Нет. Он облегчённо вздохнул. Это было… ненормально, наверно. Он боялся с ним говорить. Он боялся вновь его увидеть после всего произошедшего.       Но вот и не пришлось.       Натали отпустили. Доказательства и признаки явного вмешательства в жизнь граждан — полиция не обнаружила. Поэтому Санкёр оказалась на свободе, но это уже не волновало Агреста. Ему было плевать.       Он и не хотел, чтобы Натали отдувалась за грехи отца. Она этого не заслуживала.       Так решил Адриан. Так решила бы мама. Удар грома, и взгляд парня направляется вверх. Маринетт, крепко обнимающая торс напарника, смахивает слёзы и смотрит так же на небо.       Гости рыдают, руки, сжимающие зонтики, трясутся.       Мадам и месье Агрест были похоронены вместе. Рядом.

Я выдержу всё ради нас! Сделаю это ради любви!