Не вздумай спалиться!

      Я проснулась от дикой головной боли. — Твою-то мать! — А тебе сейчас на уроки… — протянул Северус у меня в голове. — Зато я теперь знаю, что пить больше в жизни не буду! — Антипохмельное в шкафу над столом. Нижняя полка, синий флакон. — Благодарствую.       День прошел не особо интересно, но крайне выматывающе. — Севушка?.. — позвала я мужчину, рухнув наконец на кровать в его комнате. — Алиса, ты охренела? — Северус малость прифигел с такого обращения. — Прости, — улыбнулась я. — Но стоило это сказать хотя бы ради твоей реакции. — Мисс Дайте-Докопаться, че надо-то? — Такой вопрос… Откуда ты русский знаешь? Я по-английски не говорю, но мы с тобой друг друга прекрасно понимаем. — Я год в России жил. Там и блины полюбил, кстати. А что? — Просто интересно стало вдруг. И как тебе в России? — Было весело. Правда, с пьяными мужиками было сложно драться, но тоже ничего, — усмехнулся зельевар. — А в каком городе? — Сначала в Петербурге — тогда он ещё был Ленинградом — потом в Москве и под конец две недели в Звенигороде, — мечтательно отозвался Северус. — Расскажи что-нибудь из того, что запомнил, — попросила я. Свернувшись в клубочек, я улеглась поудобнее и прикрыла глаза. — Алиса, ты же там живёшь, зачем тебе? — У тебя красивый голос. Хочется послушать. — Спасибо… — Северус явно не ждал такой фразы. — Погоди, ты же спишь полутора глазами! — И?.. — Спать действительно хотелось, но не до такой степени. Услышать от Северуса какую-нибудь историю было куда заманчивей. — Давай я тебе что-нибудь более успокаивающее расскажу, — предложил Северус, — от своих похождений по России мне самому смешно. — Расскажи. Но я до тебя потом докопаюсь с расспросами о том, что надо было творить, чтобы потом самому с этого ржать. — Запомнил. Давай расскажу, как к Темному Лорду пришел. Ты говорила, что у маглов о нас книгу написали, думаю, поймешь. — Я слушаю. А уж слушать я умею. — Я завернулась в мягкое серебристое покрывало по голову, создавая себе кокон. — И да, восемь книг. — Нихуёво. И как тебе? — Херь какая-то. Постоянное чувство какой-то недосказанности. Ощущение, что я сама это писала. - Невысокого ты о себе мнения, как я погляжу… — Еще б меня это волновало. Но пишу я действительно отвратительно. Пыталась написать книгу про компанию из пяти рехнутых волшебников, одну девку из этой пятерки выкинула со скандалом между персонажами почти в самом начале. Скандал, кстати, устроила с нихуя и только для того, чтобы свести двух других персонажей. Потом забросила, а через месяц приоткрыла тот файл и почти сразу закрыла обратно, ибо это пипец. Абсолютная безграмотность, особенно в местах с запятыми. Я что, специально их пропускала? Еще кое-где между буквами и знаками препинания лишние пробелы ни к месту. Из семнадцати глав я тогда прочитала только две. — Ту парочку-то свела? — поинтересовался Северус. — Лучше бы не сводила, это было кошмарно! — едва не взвыла я. — Да? Перечитай заново. Найдешь что-то милое или красивое, обязательно. — Моя писательская половинка не дает, ей стыдно.       Северус рассмеялся. Знаете, слышать чужой смех в своей голове…завораживающе. — Все настолько плохо? — Я впихивала туда практически целые тексты ворованных песен. Все более, чем плохо. — Найди редактора, — предложил мужчина. — Ни один нормальный редактор этого не вынесет. Кроме того, один мой друг — а он в писательстве ни в зуб ногой, насколько я знаю — так он смог найти у меня неточность. Сказал, что надо что-то написать про семью и прошлое главного персонажа. Я накатала какой-то трагичный бред про девочку из детдома. Мол, дочь воровки и алкаша. Капец. — К концу я даже заулыбалась. — А твоему другу понравилось? — Говорит, что да. Но я не знаю, стоит ли в это верить, если он мог просто захотеть сделать мне что-то приятное. — Мда… — Не то слово. А вообще я подозреваю, что он в меня влюблен. — С хуя ли? Ты сказала, что тебе тринадцать. Он старше тебя? — Ага, на полтора месяца. У меня тоже каждый раз, когда об этом заходит речь, вопрос «Какого дьявола?» в голове крутится, и глаз дергается, ибо заебали. — Смысл вопроса Северуса дошел до меня сразу. — А ты чего, собственно, возмущаешься, солнце? — Какое я тебе, нахуй, солнце? — моментально вскинулся мужчина. — Ладно, злобный горящий газовый шар, если хочешь. — Не особо, — признался Снейп. — Вот и не вспыхивай мне тут… Спать расхотелось, блин. — Я с трудом вывернулась из одеяла и пошла на кухню. — Блины? — с надеждой раздалось из уголка моего сознания. — Оладьи. Кстати, ты обещал рассказать, какую растакую дьявольщину ты вытворял в России, что теперь с воспоминаний угараешь, — напомнила я и принялась искать ингредиенты. — Съебался в Союз я во время Олимпиады-1980. Уж не помню, что мне там надо было, Лорд что-то заказал, я вместе с Люцем и Тохой Долоховым туда поперся. И естественно, мы занимались чем угодно, но не заданием змеемордого. Тоха сорвал какой-то концерт, Люц загремел в милицию за то, что пытался отнять у девушки сумку, хотя он этого не делал, его с каким-то пьяным идиотом перепутали, а я в это время вскрывал кассы в пяти окрестных магазинах. Эти дебилы должны были вообще на стреме стоять! — Блин, какая ж у тебя тяжелая жизнь. Да, прости за вопрос: ты до сих пор любишь Лили? — Вообще-то нет. Я был ей должен. Она вместе с Люциусом поддерживала меня… до шестого курса. — Был? — Интересная оговорка. — Она мертва, а значит, я ей больше ничем не обязан. — Правильная позиция! — усмехнулась я, смешивая кефир с яйцами и сахаром и ставя ковшик, в котором это делала, на огонь. — Единственный человек, которому ты можешь быть обязан, это ты. — И родители. — Это чем? — Своим рождением, — неуверенно сказал Северус. Видимо, понял, что не понял моей логики. — Рожают по своей воле, а не по просьбе ребенка, - ответила я. — В принципе логично, но блин… — Мужчина явно искал аргумент, которым можно заставить меня с ним согласиться. Наивный… Я же все выверну так, как нужно мне! — Что? Еще скажи, что не согласен! — Я добавила в согревшуюся на огне смесь муку и принялась энергично мешать. — Ладно, не поспоришь. — То-то, нафиг, и оно! — Лью на сковороду масло и жду, пока согреется. — Слушай, все хочу спросить: чего ты столько материшься? — На школьных уроках технологии больше ничего не остается, — улыбнулась я. — А что там такое? — удивился Северус. — Нас учили делать матрешек. Думаю, ты знаешь, что это. Все бы заебись, только мы, девочки, делали их из ткани, мать его!       Северус зашелся хриплым хохотом. Я начала наконец выпекать оладьи. — Матрешки из ткани?! И этому человеку я на свою жизнь жаловался! — Сдохнуть со смеху! И вообще, захлопнись, отвлекаешь.       Естественно, Снейп не прекратил свою истерику, и готовила я под аккомпанемент его жутковатого хохота. Это уже напрягает. — Слушай, хватит ржать! Твой смех пугает. — Почему? — Не знаю! -взвыла я. — Тебе не похуй? Просто не беси меня! — Алис, все в норме? - осторожно спросил мужчина.       Я не сразу поняла вопрос. — А!.. Да, извини. — А что ты вдруг так взбесилась? — Не бери в голову, у меня часто такие припадки бешенства. Единственный, кто их выдерживает — моя лучшая подруга, Ира. Я просто начинаю злиться без причины, могу бить посуду или окружающих. — А почему так? — Чего не знаю, того не спрашивай. Меня к психиатру водили, кроме социофобии и паранойи — ничего. А я теперь думаю, это не лечится или просто у моих родителей денег на нормальное лечение нет? — Паранойю практически невозможно вылечить, социопатия не лечится вообще. — Успокоил… — Я сняла со сковородки последний оладушек и упала на ближайший стул. — Даже не собирался. Приятного аппетита, кстати. — Спасибо.       Я принялась трескать оладьи, макая их в сахар. Северус опять заржал. — Снейп, твою-то мать!