My princess

      — Пацаны, меня жизнь ко всему готовила, но не к роли чёртовой принцессы!       Арсений зол. Нет, он буквально в ярости. Стоило ему опоздать на ничтожные полчаса, как уже выяснилось, что им, мало того, что не соизволили сказать заранее про проведение детского мероприятия, так ещё и раздали максимально дурацкие роли. Бравый принц, незаменимый дракон и, так уместно, принцесса.        И почему-то так сложились обстоятельства, что увернуться от этого Арсению никак не удалось. Роль дракона подразумевала в себе совмещение двух людей под одним костюмом так, чтобы из специальных вырезов только головы да пара рук и виднелись. В силу роста всех импровизаторов, было решено отдать мифическое существо Диме и Серёже. Тем затея даже понравилась, ведь они беспрестанно смеялись, будучи заключёнными тканью друг с другом.       По классике жанра, женская роль должна была достаться именно Антону, но тот в платье точно влезть бы не смог. Да и манеры и походка его явно не отличались особой грациозностью, а принцесса, словно вышедшая из недельного запоя, никому не нужна. Тем более, Антон почему-то был так задет словами Ксении Корневой о том, что он выглядел бы глупо в роли рыцаря, что ему обязательно нужно было доказать иное. Хотя бы себе, но доказать.        А Арсению самое то было только плакать. Конечно, по сценарию бедной принцессе именно этим и нужно заниматься, но это казалось таким унизительным для человека, упорно бьющегося за роли в хороших фильмах. И, как назло, смогли подобрать именно такое платье, что оно было впрок на его высокий рост.       Арсений пытался выяснить, почему на эту роль должен подойти именно кто-то из импровизаторов, но в ответ слышал лишь высказывания о том, что за это заплатят баснословные деньги. Ну и, конечно, накормят на самом празднике, без этого никуда.        Парни ему по несколько раз упомянули, что его графские манеры для этой роли и созданы, но смеяться с подобных замечаний хотелось в последнюю очередь. Натягивать сковывающую его одежду тоже не хотелось, ведь он понимал, что даже от безобидных перчаток он будет весь усыпан блёстками.        Антон же почему-то был даже доволен тем, что Арсению досталась именно эта роль. Он старался не так явно пялиться на парня в платье, но сдержать себя не мог. Где-то в глубине души его грела мысль о том, что именно им достались рыцарь с принцессой, словно так и должно быть. Словно это единственное верное решение.

•••

       Детей на празднике было ожидаемо много. В зале висело множество шариков, играла какая-то весёлая музыка, а гул из ребяческих голосов упорно перебивал её. Сами виновники торжества оделись в самое парадное, что смогли найти в шкафу благодаря своим родителям. В общем, дух детства поглощал каждого гостя прямо с порога, заставляя расплываться в глуповатой улыбке.        И только Арсения вся окружающая обстановка раздражала. Раздражало платье с дурацкими блёстками, больно врезающимися в руки, раздражала хлипкая диадема, так и норовящая свалиться с головы, и раздражали десятки голосов, режущих по ушам. И, суммируя это всё, он не представлял, как переживёт этот вечер, не придушив кого-нибудь. В идеале было придушить себя, но это уже на крайний случай.        Стоит им только появиться среди детей, как те тут же замирают, с интересом разглядывая пришедших. Они, по наставлению взрослых, занимают места на подготовленных стульчиках и перешёптываются между собой, то и дело указывая на актёров.       И Антон понимает, что с первых секунд всё идёт не так. Он видит Арсения, упорно сдерживающегося от комом вставшей в горле истерики и потока бранных слов. Видит Диму и Серёжу, запутавшихся в собственных конечностях и готовых порвать костюм в любой момент. Видит ребяческие мордашки, с которых медленно сползают улыбки при виде творящегося беспорядка.        Он сам напрочь забыл весь сценарий, потому решает, что несколько лет практики в импровизации должны сыграть ему на руку и заставить его коллег хотя бы подыграть.        Избавиться от напряжения он пытается начальной историей. Дети ведь любят сказки, верно? А ещё они любят глупые шутки и дурачество от взрослых, потому Антон пытается растормошить Арсения, дабы тот хоть немного ему подыграл, но в ответ получает лишь недовольное сопение и скрещенные на груди руки.       — Ох уж эти принцессы, вечно не в настроении. Простите за это мою невесту, — Антон неловко смеётся, мягко удерживая Арсения за плечи, на что получает слабый удар локтем в рёбра. Сразу понимает, что лучше не нарываться. — Думаю, стоит спасти её из заточения!       Пластиковый меч в его руках смотрится до ужаса глупо, словно рыцарь решил побороть дракона зубочисткой, но другого реквизита им не предложили. Приходится в максимально угрожающем жесте «нападать» на Диму с Серёжей. Те упорно стараются не смеяться, расправляя искусственные крылья, и чудом не путаются в своих ногах, когда по кругу оббегают Антона. И наконец юные зрители начинают радостно хлопать в ладоши.       — Ребят, давайте, помогайте! — зазывает всех Антон, понимая, что детям хочется не только смотреть, но и действовать. Потому толпа маленьких победителей тоже кидается к дракону, начиная беспорядочно дёргать старших за костюм. Дима с Серёжей могут лишь показывать своё поражение, медленно сдаваться под натиском маленьких кулачков.        Но Антон вскоре замечает, что слишком мало детей видит в компании дракона. Он опасливо оборачивается и с трудом сдерживает умилённый вздох, когда понимает, что остальная часть детей, в основном состоящая из девочек в таких же ярких и блестящих платьях, как у принцессы, облепила именно Арсения, пытаясь спрятать якобы беззащитную даму за своими миниатюрными спинами.        И Арсений, кажется, даже перестаёт воспринимать окружающее как пытку. Он растворяется в возгласах детей, ближе жмущихся к нему и выкрикивающих слова поддержки рыцарю и его юным помощникам. Он тает от восторженных взглядов девочек, глаза которых искрятся от разглядывания настоящего для них чуда. И всё, что ему хочется сейчас сделать — это сгрести всех защитников в крепкие объятия, дабы в очередной раз заставить их поверить в такие чудеса.        Дракон торжественно объявляемся поверженным, когда Дима с Серёжей заваливаются на мягкий пол, банально не уследив за маленькими детьми. Но их это ничуть не угнетает, ведь на этом веселье не заканчивается. Среди крох находятся те, кто сходят с ума по различным мифическим историям, потому они с раскрытыми ртами ловят каждое слово, заказанное актёрами, заставляя тех ещё больше влиться в роль.        Антон тоже уводит за собой какую-то часть детей и, наткнувшись на крупные мягкие кубики, предлагает построить новый замок для него и его принцессы. Те задорно смеются и хватаются за дело, то и дело прося рыцаря поставить наверх какую-то деталь. Антону же постоянно приходится нагибаться, чтобы хоть что-то услышать от маленьких собеседников, потому вскоре он просто сидит на коленях, следя за слаженной работой.       Арсения вниманием не обделяют, даже наоборот, женская часть ребяческой компании прибивается именно к нему. И он не перестаёт улыбаться, когда девочки цепляют на него различные украшения, когда хвастаются принесёнными с собой сумочками и даже умудряется вести себя так, как требует этого его роль. Чуть капризно, но оттого не менее заинтересованно и задорно. Он ведь, как никак, актёр.        — Ой, золотые мои, с вами так хорошо, но я отойду носик припудрить, — Арсений подбирает подол своего пышного платья и скрывается под тихое хихиканье своих новоиспечённых подружек. Антон, заметив, что кто-то словно проплыл мимо него, решает, что сможет оставить строительство замка на молодых, и отправляется следом за парнем.        Находит Антон Арсения в специальной раздевалке. Свет в ней приглушён, а сам парень стоит над раковиной, умывая лицо прохладной водой. Антон осторожно подходит к нему со спины, оплетает руками заключённую в тугое платье талию и мягко касается губами открытой спины, следуя поцелуями за россыпью из родинок.        — Знаешь, я думал, что это всё закончится как минимум скандалом, — смеётся Арсений, приглаживая влажными руками разметавшиеся пряди, и разворачивается в объятиях, встречаясь с изучающими его изумрудными глазами. — Но, вроде, всё не так уж и плохо.        — Тогда я счастлив, что ты больше не хочешь убить всех и каждого, — улыбается Антон, лбом сталкиваясь с чужим, и ласково заглядывает в сверкающие омуты напротив, чуть крепче обнимая. — Но, буду честным, платье смотрится на тебе чертовски хорошо.       У Арсения от интонации, с которой это было сказано, мурашки по телу бегут, а щёки ещё ярче пылают. Он пальцами цепляется за искусственную кольчугу, дабы хоть немного отвлечься.        — Ты тоже в роли рыцаря хорош, — отзывается Арсений, выдыхая слова в чужие губы, — особенно в моменты, когда так явно хочешь быть ближе ко мне.        Антон не сдерживается и наконец впечатывается в родные губы поцелуем. Он весь вечер стремился это сделать, но детям явно рано лицезреть подобное, а взрослые смогут понять их совсем не так, как надо. Потому рыцарь может упиваться своим сокровищем лишь вдали от чужих глаз, когда никто не помешает зацеловать расплывающиеся в улыбке губы.        — Нужно возвращаться, пока нам не решили платить меньше за отсутствие, — отшучивается Антон, пытаясь восстановить дыхание и, получив краткий поцелуй в щёку, всё-таки возвращается в зал. Арсений успевает лишь поправить свою диадему и множество маленьких украшений, которые ему придется носить до конца вечера, дабы не обидеть своих маленьких последовательниц.        Возвращается он как раз к моменту, когда все дети усаживаются за стол, дабы отведать кусочек долгожданного торта. Младшие, очевидно, усаживаются на миниатюрные стульчики, а за стулья нормально размера приходится побороться. Одни только Дима с Серёжей забирают себе штуки три, аргументируя это тем, что им больше место надо, и вообще, «кто успел — тот и сел».        Антон всё-таки успевает выхватить хотя бы один, а когда понимает, что больше их банально нет, подзывает Арсения к себе, предлагая сесть на собственные коленки. И как только тот соглашается, со стороны детского столика слышатся умилительные возгласы, ведь дети считают, что им попались невероятно милые рыцарь с принцессой. Арсений на это только одобрительно хмыкает и вновь прижимается губами к виску Антона.        И в этом нет ничего выходящего за рамки. Для ребят обычное дело, что рыцарь и принцесса должны любить друг друга, потому они только радуются, видя их взаимодействия. Только родители непосед недоверчиво косятся в их сторону, про себя думая, что парни слишком сильно вжились в роль.        А им, в самом деле, всё равно. Антону всё равно, пока он ловит губами сладкий бисквит с услужливо поднесённой к его губам ложки. Арсению тоже всё равно, пока его оплетают крепкие руки, не позволяющие соскользнуть. Им просто хорошо в компании друг друга, одного стула на двоих и двух кусочков аппетитнейшего торта.       И Арсений понимает, что лучше завершения вечера и быть не может. Он видит искрящиеся глаза детей, активно обсуждающих прошедший праздник. Видит Диму с Серёжей, развлекающих уже успевших наесться сладостями ребят, готовых сделать всё, лишь бы вечер в компании сказочных героев продлился. И он видит влюблённый взгляд Антона, посвящённый ему лишь одному. Арсений смотрит на него в ответ так же, понимая, что он и правда нашел своего рыцаря, хоть и не в доспехах, но готового спрятать за своей спиной от любой напасти.