Встречная

«Первая встречная,

Люби меня вечно, люби!»

      Это был самый длинный и тяжёлый день из студенческой жизни Лисы Манобан. Она возвращалась домой поздно, на улице уже было темно, и фонари города потихоньку включались, оповещая жителей о том, что на часах шесть часов вечера. Темноволосая девушка боялась опоздать на электричку: пробки были ужасные — каждый спешил добраться поскорее к своим родным и провести с ними остаток дня в уютном тепле. Лисе тоже этого хотелось, поэтому она так спешила в вагон, который был заполнен людьми, и свободных мест практически не было. Только одно свободное — рядом с красивой девушкой в широких синих джинсах, лёгкой ветровке (хотя на улице было довольно прохладно, и Манобан было холодно даже в своём чёрном пальто), что смотрела в окно.       — Простите, тут занято? — осторожно спросила Лиса.       Девушка встрепенулась, убрала свою сумку и улыбнулась, проговорив хриплым голосом:       — Да присаживайтесь, пожалуйста.       Лиса ответила на её улыбку, что не скрылось от соседки, которая задержала взгляд карих глаз на ней.       Вагон тронулся, и темноволосая выдохнула — совсем скоро она будет есть мамину еду и рассказывать, как прошёл этот сумасшедший день, который она запомнит навсегда. Преподаватели словно с цепи сорвались: требовали что-то, просили, рассказывали какие-то странные истории из жизни. Всё сегодня шло не так, как обычно. Казалось, что и пейзаж за окном совсем другой, хотя на самом-то деле Лиса за время учёбы в университете успела его выучить наизусть. Знала, какая остановка, знала, какие люди садятся в тот или иной вагон, знала, кто и где уходит, кто и куда едет, ибо знакомых лиц так было много, и пусть она не была с ними близка, пусть имена их были для неё неизвестны, они стали для неё родными.       Всё становится родным, когда всё как будто покрыто чем-то таким же, что и у тебя внутри, — усталостью, нервозностью, туманностью и облегчением от того, что неделя наконец-то подходит к концу, и ты сможешь расслабиться, откинувшись на любимую мягкую кровать.       Девушка, что сидела напротив, надела наушники, как и Лиса, которая всегда носила с собой свои JBL. Они не разговаривали, и никакого рода слова не доносились из их уст в адрес друг друга, но комфорт и спокойствие присутствовали между ними, незнакомыми людьми, которых объединяло лишь одно — они обе были уставшими (по лицу спутницы Манобан видела, что та тоже готова была упасть и сразу же заснуть) и куда-то ехали.       Кондукторша проверила их билеты, и они переглянулись впервые за всё то время, пока сидели вместе каждый со своей музыкой. Справа была компания каких-то молодых людей, что курили электронки и активно что-то обсуждали. Лисе иногда была завидно, потому что такими вот вечерами хотелось чего-то именно такого: сидеть со старыми друзьями, которых видишь только по пятницам, пока едешь домой, и обсуждать все новости и событии, что у вас произошли. Но домой темноволосая возвращалась одна, и внутри неё накопилось столько всего, что она знает, когда встретится с любым своим старым другом, рассказать ничего не сможет, потому что это сотрётся, как пыль, и заменится чем-то другим, не таким уже интересным.       Спутница выдохнула, Лиса заметила это по поднявшимся и опустившимся плечам, и потянулась к серой сумке, доставая оттуда сигареты и уходя к выходу из вагона, чтобы покурить.       По внешнему виду и по тому, как себя вела, незнакомка была приятна Манобан, даже очень. Возможно, встреться они где-то ещё, Лиса бы поймала себя на мысли, что хочет узнать её номер, что хочет быть не только каким-то прохожим, а хочет какую-то глупую, может быть, недолгую, но общую историю со своими началом и концом. Но сейчас она может только наблюдать за этой девушкой, что только-только вернулась и вытянула из кармана фруктовый Dirol.       Незнакомка посмотрела на темноволосую и протянула жвачку, но Лиса лишь молча покачала головой, поджимая губы и в этот же момент чувствуя некое разочарование; разочарование в себе и своей скромности. А если бы она не отказалась? Заговорили бы они сейчас? Начали ли бы диалог какой-нибудь глупой фразой, которая их точно бы рассмешила? Студентка вздохнула и отвернулась к окну, но краем карих глаз продолжала наблюдать за спутницей, которая наслаждалась музыкой в наушниках, покачиваясь скорее всего в ритм и получая большое наслаждение от песни и от себя в целом.       Лисе нравилось на неё смотреть: от девушки доносился приятный аромат духов и лёгких запах спиртного, который только добавлял свою особую нотку ко всему образу; каждое действие, каждый взгляд нёс за собой огромную свободу и лёгкость, и это притягивало, даже затягивало, и поэтому Манобан так была впечатлена от сегодняшней спутницы.       Темноволосая не знает, сколько прошло времени с последнего пересечения их глаз, не знает, сколько они уже едут, но в какой-то момент она заметила, что теперь девушка сидит просто так и осматривается на всех, с интересом наблюдая за каждым пассажиром. И вот вновь их взгляды встретились, и незнакомка ей что-то сказала, но что же было не понятно — Лиса слышала только музыку и стук собственного сердца, который с каждым ударом становился только громче и громче.       — Что вы говорите? — спрашивает она, снимая наушник.       — А мы не можем подключить и мои наушники к твоему телефону? Просто у меня мой сел, а ехать как-то скучно.       После этой фразы в голове у Манобан было только три мысли: эта милая девушка с ней заговорила; она хочет слушать вместе музыку Лисы; у неё, действительно, очень красивый и приятный голос.       — Конечно, можем попробовать, — закивала студентка. — Надеюсь, получится.       Однако все попытки не увенчались успехом, и спутница, вздохнув с досадой, откинулась на спинку сидения, поджимая в некой обиде губы. Лисе показалось это таким милым, что она невольно начала улыбаться, смотря на девушку. И что-то внутри неё хотело ей помочь, что-то не отпускало её, что-то не давало ни на секунду не думать об этой незнакомке. Лиса об этом читала только в книгах и видела в фильмах, самых сопливых, в которых в конце обязательно всё будет хорошо и главные герои будут вместе счастливы. Везде такое чувство описывалось как влюблённость или же какая-нибудь симпатия, лёгкая, как весенний ветер.       В голове Лисы определённо что-то поменялось, изменилось, она теперь смотрела на девушку по-другому и видела такой же заинтересованный взгляд на себе, который ей пытался что-то донести.       — У меня с собой есть зарядка, — вдруг сказала темноволосая. Незнакомая девушка обрадовалась и ярко, нежно и совсем по-доброму улыбнулась ей.       — Спасибо большое, — прошептала спутница. — Меня, кстати, Дженни зовут. Ты на какой выходишь?       Лиса задумалась, вспоминая свою остановку. Рядом с ней все посторонние мысли улетучились разом, и её образ заполнил всё её сознание.       — Я Лиса, а выхожу… на четыреста тридцатом, — ответила Манобан и заметила, как красивые глаза напротив зажглись каким-то огоньком.       — Я тоже! — удивлённо проговорила девушка. — Как хорошо…       — Да, — мягкая улыбка заиграла на пухлых губах студентки, — хорошо.       И Лиса говорила совсем не про остановку, а про ощущение, про чувство непонятное, про смешавшийся запах духов и спирта, про электронку, которая появилась в руках Дженни, про её красивое имя, которое ей так подходило, про свет в уже практически свободной электричке, про любезное предложение жвачки, про этот вечер и про саму девушку, что теперь опустила взгляд в телефон, но не забывала его поднимать и ловить такой же взгляд Манобан, которая в карманах пустых откуда-то нашла смелость и теперь не боялась впитывать в себя фигуру, лицо, улыбку спутницы, запоминать её, чтобы потом ещё очень долго держать в своей голове.       Но «хорошо» быстро закончилось, оповещая о том, что они прибыли домой. И всё то время пока они стояли, дожидаясь окончательной остановки поезда, молчали, не зная, что им говорить. Зарядка с тихим «спасибо» была уже в сумке Лисы, а горечь скорого расставания и отсутствие близкого знакомства, чтобы потом всё же была история, давили на плечи, и появлялось ощущение того, что, как только они обе сделают шаг на платформу, вместе упадут от тяжести.       — Лиса, — вдруг говорит девушка, — как мне тебя отблагодарить?       А у Лисы какой-то страх вдруг из ниоткуда возник. Она же её совсем не знает! Но это причина узнать… А что если не получится? Но вдруг только потратится время, их общее время. Эта незнакомка же только лишь первая встречная, которая очень сильно ей понравилась, как и многие обычные прохожие на улице…       — Не надо, правда, — качает головой Лисы и с грустной улыбкой добавляет: — Мне просто захотелось тебе помочь. Дженни.       Они обе разошлись в разные стороны с именами друг друга на устах, так и не обменявшись больше ни словом, ни номерами телефонов, но с огромной надеждой, что в следующий раз так же случайно встретятся.