Отель Кооператор

Картинка смазанная и почти размытая, двое парней вываливаются из задних сидений условного "такси", бирюзовый такой Дэу Ланос, на котором чья то щедрая душа подвезла Сяо и Скарамуччу к названному адресу, «Отель Кооператор», где они и в жизни не были. Это логично, ведь адрес говорили даже не они, а лежащий на полу Тарталья, беднягу укачивало, что даже Итэр при всём своём самообладании не мог преодолеть количество выпитого и помочь другу. Путь простой, они ведут друг-друга, оставляя Итэра разбираться с Тартальей у машины, Итэр обещает себе возмутиться позже, отпуская этих двоих горе-тусовщиков. Ключ от номера тяжелит руку, немного правда, Сяо опускается перед дверью на колени и бьётся лбом о неё, лениво открывая дверь. В голове всё ещё пульсирует от громкой музыки и ритмов модных диджеев, и мысль, одна единственная, им непонятно до конца, почему они решили провести последний звонок именно так. —Мм..—Мычит Скарамучча и вваливается в комнату вместе с Сяо, чуть спотыкаясь о маленький рюкзак, что они кинули прям у кровати. В горле сухо, лицо горит, в груди пожар, чего-то невыносимо хочется, действия слишком хаотичные, невразумительные, они будто теряют всякий смысл. Сяо падает на кровать, Скарамучча аккуратно наклоняется над парнем и невесомо целует, на дрожащих ногах, казалось, будто находился весь мир, так сложно было продержаться. Так тяжко было, будто свинца в две ноги налили, будто он идёт сквозь сугробы или ковыляет в зыбучих песках, будто ищет место для привала. В комнате сухо и душно, в горле сухо, в голове тоже стало сушить, жар чужого тела — словно солнце за миллиарды километров от него, но одновременно так близко, уже не тепло, уже жарко, словно 28 градусов жары, в которую однажды Сяо выходил на речку и в итоге сгорел на солнце. И сейчас тоже сгорит. Не понятно, со стыда или чего либо другого. Руки проигрывают бьющем ключом чувствам, Скарамучча выдыхает и падает на кровать к Сяо, ему так одновременно сухо и мокро, словно в пустыне по аномалии шёл ливень. Поцелуй мог казаться вечным, они будто вливали злость и силу в друг друга, создавая гармонию разных видов эмоций между собой, в ровной точке соприкосновения, в ядре всей силы. Скарамучча поднимается на колени, закрепляя коленями, будто шарнирами, лежащего оппонента по бокам, и таким-же, будто кукольным движением клонится вниз, рассматривая чужое лицо в темноте, рассматривая не абы-как, близко, его дыхание можно было чувствовать поверх своего, их губы вновь сливаются, одни холодные, подобно льду, вторые горячее костра, жара в летний день сталкивается с погодой в Сибири. Жадно хватая ртом воздух, Сяо имеет силы подшутить: —А трезвый можешь так? — Парень рядом смеётся, в конце сходя на хрип, но всё же не отвечает. Сяо поддевает край футболки Скарамуччи и вопрошает взглядом, он даже ответа как такого не слышит, лишь тихое: мм.. Хлопковая ткань скользит вверх по телу и в районе головы снимается чуть сложнее, её приходилось дёрнуть пару раз, и чтож, признаться, какой бы сейчас не был момент —растрёпанные волосы Скарамуччи смотрелись смешно, рука рефлекторно тянется приглаживать выбившиеся пряди, волосы такие-же мягкие, как и всегда, его пальцы хватают одну прядку и аккуратно протягивают вниз, а потом ладонь падает на голову и немного прочёсывает место предположительного пробора. И Скарамучче это, видимо, по нраву, ведь тот, млея от такого действия подаётся навстречу ладони, прижимая руку Сяо к своей щеке. Рука Скары, словно конёк на ледовой арене, скользит быстро под чужую футболку, руки то не холодные, но тело Сяо холодное до ужаса, он хочет согреть — ему важно согреть. Сяо смотрит на него с упоением, будто доволен всем что сейчас происходит, будто радуется, отламывая кусочки этого момента к себе в воспоминания, поэтому он с радостью принимает руки Скарамуччи к себе, быстро согреваясь под его теплом. В комнате теплей с каждой секундой, душно становилось во рту, хотелось пить, хотелось снова вспомнить утро в комнате Скарамуччи, роковое утро в комнате Скарамуччи. Виновник торжества радостно задирает чужую футболку до ключиц, и с интересом про себя констатирует факт, что родинка под ребрами Сяо никуда не пропала, он замечает такую мелочь, в попытке дразнить, и проводит зачарованно рукой вскользь всего его тела, оно немного дрожит под резкой сменой температур, совсем немного под ощущением абсурдности этой секунды, или даже этих секунд, если не часов и не лет, всё так абсурдно, что привело их в этот клятый отель. Сяо касается рукой шеи Скарамуччи, проводя холодными пальцами к ключице и заставляя вздохнуть, а вместе с тем и опуститься пониже, позволяя себе примкнуть губами к груди Сяо, и с дрожащей улыбкой подниматься чуть выше, слышать чужое сбитое и тяжёлое, подобно гире под 50 килограмм, дыхание. Им сложно, воздух казался ужасно плотным, на зло трудно прорубать себе путь ближе, даже не замечая, что они уже на непозволительной близости от друг-друга, и казалось, что Земля их уже не носит, отказалась от них, их сила притяжения ровно 0 Ньютон, так одновременно тяжело и легко, вот такая это закономерность. Им бы свой закон, им бы собственные правила, им бы свою физику и химию, им бы свой мир со своими планами в руки, но пока они в руках друг-у-друга, этот мирок кажется уже имеющимся с ними, в их душах он уже поселился, а в их мыслях лишь планеты в виде друг-друга. Скарамучча с тяжестью выдыхает через рот, прижимая к своим губам чужое тело в совсем не шахматном порядке, и даже не в разнобой, жаль, Скар не носит помаду, иначе с ней бы можно было видеть, что тело Сяо в прямом смысле обцеловано везде, везде, везде. И в кромешной тьме слышно тихий голос, будто мольба, бледные руки на плечах Скарамуччи, в нежелании отпускать даже на несколько сантиметров назад: Зови меня любимым всегда, будь рядом всегда, пусть твои руки обвивают моё тело даже тогда, когда тебя нет рядом, и неважно что там дальше должно быть, что там на другом краю планеты или в соседней комнате, мы сейчас тут, мы сейчас здесь, мы кроме друг друга ничего не слышали и не видели. Забудем, даже если и видели. Его зубы немного сжимаются в районе..не чужой шеи, знакомые руки, приятные руки, и знакомый голос и тело, знакомое лицо и незнакомая только комната. Родные руки Сяо проходятся одним пальцем вверх-вниз по всей длине, от шеи до низа живота, его ногти касаются совсем немного, но ощущения будто он вгрызается в кожу оппонента, будто заходит запоминающимся, вышитым крестиком образом. «Побудь моим ещё не раз, но я скажу что это точно последний-предпоследний раз, и ты знаешь мою ложь на все 100%, и ты знаешь, что ты будешь моим ещё не секунду, но ты ныряешь со смелостью на уме, решительностью в голове, и радостью в душе, тебе правда это нравится?» — их мысли самые разные, но на этот счёт слишком одинаковые, на такие фразы грех не ответить, только вот эти монологи мелькают в голове друг друга подобно бесконечному механизму, одновременно и вновь, вновь найдётся на них достойный ответ. Руки Сяо накрывают грудь оппонента, оглаживают на небольшом расстоянии от сосков, заставляя Скарамуччу отреагировать положительно, рисует пейзажи вдоль всего тела, двигает руками в рассеянности, мягко и приятно. Ему кажется, будто изгибы тела Скарамуччи будут сниться ему сегодня, он не против, пока что не против. Сяо ловко садится на кровати, на что Скарамучча не успевает отреагировать и бьётся о чужой лоб, немного шипя. —Ты чего буйный такой..—Шутит Скара, потирая свой лоб несколько секунд, и Сяо, кажется, ухмыльнулся, ненадолго, он тратит всю сосредоточенность на чужое тело. Пододвигается ближе и берёт за плечи, не давая отстраниться кусает за шею, целует сосок, оттягивая его зубами, вырывает, будто верёвкой стон из рта Скарамуччи. Руки Скарамуччи ловко пробираются под резинку штанов, оглаживая бёдра Сяо, он чувствует кончиками пальцев тазовые кости и круговыми движениями массирует внешнюю сторону бедра, немного трепетно, дыша на ухо Сяо горячим потоком воздуха, и это так близко и интимно, и это заставляет чувствовать недостаток воздуха, недостаток чужого присутствия, он поднимается на коленях и становится чуть выше Сяо, продолжая гнуть своё. Сяо поднимает голову выше в желании глянуть в глаза, что словно светятся в темноте, подобно коту, Скарамучча смотрит даже резко, как-то по-зверски, аккуратно сталкивает Сяо на кровать и в момент прикосновения его головы к подушке кладёт ноги Сяо к себе на плечи, поглаживая средним пальцем место немного дальше от колена. В таком положении штаны Сяо снимались проблематично, Скарамучча хмурится и ёмко оценивает ситуацию громким «цок», пока Сяо молчит, отводя взгляд в сторону, поэтому приходилось тягаться долго, Сяо только мешал своим движением, отчего Скарамучча активнее проводил рукой вдоль ткани, сжимая её и оттягивая назад. Когда с одеждой было покончено, Сяо резко подрывается и остаётся полулёжа, Скар смотрит на Сяо с удивлением и волнением. —Что-то случилось? —Подожди!—Сяо спускается на колени на полу, шумя чужой пряжкой, и удобно устраиваясь между ног Скарамуччи—Я хотел-бы попробовать сделать это. Скарамучча смотрит в недоумении, что "это"? Этим может быть что угодно, как понять? Конечно он не исключение, чтоб понимать такие намёки, но почему-то сразу застывает, понимая к чему всё идёт. —Что ты, дурак, творишь,—Скарамучча как-то слишком нежно называет его дураком и держит за голову, отводя взгляд в сторону и разводя ноги шире, пока Сяо ловко стягивает его шорты. Сяо утыкается носом ему в пах и улыбается, проводя пальцем по всей длине, становится резко непонятно, и страшно и желанно, стыдно и неловко, это кажется неправильным, они должны прекратить это, сейчас-же, но почему то руки Скарамуччи ложатся на напряжённые плечи Сяо и сжимают их, им кажется это не просто неправильным, это будто рано до ужаса, будто не они на людях обходятся без поцелуев даже в щёку, по инициативе стесняющегося Сяо, а сейчас его словно..подменили, он слишком смел. Очнуться от какой то пелены на глазу пришлось через пару минут, когда Сяо протирал немножко припухшие губы салфеткой и гаденько так улыбался, они словно поменялись ролями — теперь до ужасающего стыдно Скарамучче, так ладно чтоб был стыд за действия Сяо, Скара ещё и удовольствие умудрялся получить..это нормально, и на месте слушателя Скарамуччи сам носитель стыдной эмоции фыркнул-бы, ведь что естественно, то не безобразно, верно? Оппонент встаёт с коленей и садится позади, проходя рукой к внутренней стороне чужих бёдер, пачкая душу Скарамуччи новым чувством. Скара эмоционально, драматично как-то вздыхает и пододвигает к себе рюкзак, что стоял уже достаточно близко. Хватает одной рукой лубрикант и перекидывает Сяо на кровать, с некоторым усилием вновь закидывая его ноги к себе на плечи. Сяо строит из себя саму невинность даже, будто за спиной Скарамуччи стоял Чжун Ли и грозил пальцем, в стиле "ай-яй-яй так делать", впрочем, Скара смотрел на него несколько секунд как-то шуточно-укоризненно, что отличается от Чжун Ли напрочь, но сути не меняет. Масло стекает на руки Скарамуччи подобно сиропу, и он растирает эту субстанцию по рукам, оставляя на кончиках пальцев чуть больше, и даже непонятно, что побеждает — глупое и шутливое желание заставить парня постыдиться, или-же естественная потребность в его близости. Скарамучча даже как-то медлит и пододвигается коленом ближе, оно скользит по простыне, больно натирая кожу, Скарамучча немного привстаёт, и с маленьким давлением придерживает Сяо за плечи, а второй рукой — разводит ноги поудобнее. "Дальше ведь попроще — они это уже делали." — такая мысль вплоть не давала покоя, даже сильно вгрызалась в их действия, которые у Скарамуччи не кажутся уже такими смелыми, пальцы немного тряслись, эмоции на стимуляцию отреагировали остро, конечно, это более чем понятно, не противоестественно, этот факт хоть в слух себе повторяй — до них не дойдёт. Скара даже думает о всякой резкости и эмоциональности в этом вопросе и своих действиях, но в своём итоге плавно заходит одним пальцем, позволяя Сяо так бесстыдно пройтись руками по своему животу в ответ. Скарамучча медлит пару секунд, а потом к первому пальцу добавляется второй, Скара тяжело выдыхает и сгибает фаланги, ездит по всем нужным точкам раз за разом, вынуждая Сяо изгибаться в спине дугой, словно под циркулем, строящим биссектрису. Ему достаточно толкнуться несколько раз пальцами поглубже, и раздвигая нутро вытянуть пальцы, с усилием вытирая их о белоснежные простыни. Стыдно-ли за это Скарамучче? Подсознательно стыдно почти за всё, но кроме этой простыни, из всего происходящего она меньшая из зол. Скарамучча приподнимает бёдра Сяо, и заходит, помогая им пальцами где-не-где. Сяо почти взмолился, томимый этим всплеском эмоций парень не слышит себя, не слышит Скарамуччу, не слышит скрип кровати. Он глухо принимает толчок и слышит удар спинки кровати о стену, резко и громко, даже сам Скарамучча ахает и вжимается пальцами в бока Сяо. Сяо "расползается" на кровати, и Скарамучча принимает такой жест, несильно хватаясь руками за внутреннюю сторону бёдер, снова резко толкается вперёд, Сяо зажмуривается и закусывает губу. Резко слышен стук, сердце падает куда-то в пятки и за дверью слышен голос Тартальи: Вы спите? Представляете, тут кто-то очень громко---! Вообщем, они достали! Скарамучча гаденько так хихикает, тихонько, но по-саркастичному, видимо, принимая это как вызов. Он закрывает Сяо рот и позволяет себе разойтись, хватая волны адреналина спиной. Безумная и пьяная тревога съедает мозг, это позволяет чувствовать себя более живо, это позволяет почувствовать себя нуждающимся. У их закрытой двери Тарталья с Итэром стоят пару минут, пару минут тихой возни, а потом звук шагов, предвещающих скорую возможность снова раскрыть рот. Когда их вовсе след простыл, Скарамучча убирает руку, Сяо тут-же начинает громко дышать, жадно хватая воздух, и вновь оказывается впечатанным в матрас. Скарамучча вздрагивает, чувствуя себя одновременно богом контроля, и кем-то, кто оказался под давлением этого контроля, кто-то, кто подчинился и сдался перед своим оппонентом, в конечном итоге согласившись на условную авантюру, что возникла в голове в виде мысли. Дрожь в теле понемногу растёт, когда Скарамучча с быстрых и коротких толчков начинает действовать более обширно и размашисто, толкается глубже и будто нарочно, постыдно срывает голос. А Сяо нравится, самое стыдное, что ему могло нравиться когда-либо, колени его разъезжаются, пока руки парня украшают тело Скарамуччи хаотичными, немного красноватыми линиями. Гудок, чья-то добрая душа решила помочь им разобраться в том, что им сейчас важнее делать, и видимо взять трубку в пять утра — идея на миллион. —Ска-ар.. звонят.—Скарамучча даже не отвечает, и уже непонятно — из наплевательского похуизма или серьёзной занятости. Сяо даже удивлён, не то, чтобы Скара был таким..срывающим звёзды с неба, хотя нет, звёзды с неба он именно срывал, и голову у Сяо по нему срывало не раз, но вот такая доля громкого «неважно» в его речи присутствует реже, когда дело переходит все границы, а сейчас дело переходит границы понимания всех, кроме Скарамуччи и Сяо, да и Сяо понимает тут две стороны — и Скарамуччу, и ахуевающего окружения от каждого этого «неважно» Скары. Гудок прекращается и снова начинается, только уже с другого телефона. Это дикая напасть, их сглазили? Кому приспичило звонить на его номер? Мать? Да даже если и так, плевать Скарамучча хотел на все эти звонки, перед ним его услада, перед ним его интерес, мать звонит ему редко — это большая удача и даже редкость, сильная редкость, но как-же не ебало его это сейчас, как-же ему было всё равно на это, да пусть хоть за ними вызовут все службы спасения этого мира — Скарамучча продолжит это, пока не завершит начатое. В целом, начатое заканчивать долго не пришлось, Скарамучче требуется на несколько толчков больше, чтоб закончить, и по завершению он старается как можно быстрее достать салфетки из рюкзака, в бессилии заботиться о чистоте сложнее, а потому простынь уже просто лежит на полу, попавшая под мысль, что решение, насчёт её пригодности будет принято завтра, поспать можно и на голом матрасе, без разницы. Сяо накрывается одеялом и тянет Скарамуччу за собой, под влиянием рассвета комната становится светлей, именно поэтому Сяо накрывается даже с головой, якобы так легче уснуть. Две чёртовы секунды затишья и рука неспокойного Сяо выныривает из под одеяла: —Что ты делаешь?—Скарамучча перехватывает чужое запястье на пол пути и прижимает к своей груди. —Надо перезвонить отцу,—Сяо открывает глаза и мигом оказывается заколоченным в объятиях Скарамуччи, тут тепло и быстро тянет в дрёму. —Утром хоть всему миру позвонишь, до отца хоть пешком дойдёшь, по сейчас я тебе бодрствовать не дам. *** Ясное утро стёрло все события ночи, не из головы конечно, но хотя-бы дало ощущение свежести в эти самые разумы. Сяо и Скарамучча стоят у порога этого отеля и смотрят на приближающихся Итэра с Тартальей, у второго парня лицо так и сияло нетерпением, что могло означать только одно — сейчас будет тысяча и одна история про его выживание этой ночью, какой вкусный завтрак в виде закуски из магазина он попробовал, какой Итэр злой и вообще почему его подселили к Итэру, а сами пошли в номер вместе. Пару минут назад Сяо дозвонился до Чжун Ли и умело попиздел ему на тему того, почему он не взял трубку, что телефон резко он поставил на беззвучный, и решил сегодня поспать подольше, хотя обычно встаёт именно тогда, когда солнце не встало. —Вы сегодня не отвечали мне с Итэром, я стою у вашей двери, ору как птица в лесу, понимаете-ли, а им похер,—Тарталья переводит дыхание и в темпе «галоп» продолжает,—Так чего же вы нам не отвечали? —Спали—бурчит Скарамучча скрещивая руки на груди, пока Сяо с отрешённым выражением лица смотрит вокруг —Ну если не врёте, то слушайте.. И они пошли все вместе, оставляя этот отель где-то в воспоминаниях, недорогой и приятный, да и им хватило на скромный полулюкс, неплохо, одним словом. Солнце поднимается выше, Тарталья радостно жестикулируя, ведает о том, как-же всё-таки там было громко, что невозможно и заснуть, его голос растворяется в знойной жаре и перебивается фразами Итэра, он то и дело позволял себе оспорить выводы Тартальи, заостряя кончики у напряжения этой атмосферы. А потом резкий смех, приятельские взгляды, улыбки, и невинно скрещенные руки Сяо и Скарамуччи, что не замечали впереди идущие друзья.