Я вижу их

Полупустой зал кафе был уютен и тих, только в колонках чуть слышно играло что-то джазовое, и голос певицы мягко вплетался в разговор. – Оленька, – обратился к официантке один из собеседников, представительный мужчина средних лет в строгом костюме и при галстуке, – будь добра, еще три пива, ну и закусок каких-нибудь, на твой выбор. – Хорошо, Петр Васильевич, – улыбнулась Оленька и упорхнула, чтобы вернуться через пару минут с подносом. Петр Васильевич взял у нее из рук запотевшую стеклянную кружку и довольно крякнул. – Так на чем я... да, пришел он без предварительной записи, очень просил принять. Пожаловался, что видит людей, похожих на него словно две капли воды. – Индийский сериал какой-то, – усмехнулся второй собеседник, с виду помладше и в одежде поскромнее. – Разлученные в детстве близнецы. – А ты не перебивай, Женя. – Петр погрозил ему рыбьим хвостом. – Я, конечно, заподозрил прозопагнозию, но клиент… то есть пациент утверждал, что проблем с распознаванием лиц у него никогда не было. На всякий случай показал ему фотографии, актеров там, музыкантов – опознал всех, кроме Моцарта и Гоголя. Ну, это и понятно, современная молодежь… Петр осуждающе покачал головой. – Погонял по тестам, все в пределах нормы. Ну, понятное дело, спросил, не принимает ли какие-нибудь препараты, чтобы исключить соматические заболевания. Все отрицал. Нарушений сна нет… то есть не было, после встречи с… доппельгангерами стал хуже спать, тревожность… Но, в общем и целом, пациент абсолютно здоров. – То есть недообследован, – заметил тот, кого назвали Женей, и собеседники привычно посмеялись. – Ну и дальше что? – спросил третий, самый старший из них. – Да пока ничего, Семен, пока ничего, – вздохнул Петр Васильевич. – Назначил легкое успокоительное, записал на прием в следующую среду. Будем разбираться с этим Тимуром… кхм, ладно, имя – не личные данные. – Татарин, что ли? – спросил Женя и почему-то поморщился. – Да нет, скорее похож на чухонца, – усмехнулся Петр, – Может, родители, как теперь принято выражаться, фанатели по Гайдару, возраст как раз подходящий. – Да, случай интересный, – сказал Семен и обмакнул в горчицу кусок жареной колбаски. – Но не так чтобы очень. Вот у нас в педиатрии… Петр Васильевич махнул рукой, и официантка Оленька, понятливо кивнув, принесла еще один поднос с пивом и закусками.

***

Зайдя в свой кабинет, Петр Васильевич первым делом полюбовался ярко-красными, крупными цветами декабриста и поковырял пальцем землю. Затем сел за стол, просмотрел записи и расслабленно растекся в кресле. – Петр Васильевич! – Голос раздался так неожиданно, что Петр едва заметно вздрогнул. – Вчерашний пациент, Соловьев Тимур… – Что такое? – Ждет в коридоре. Кажется, с ним все плохо. – Поконкретнее, Михаил, – поморщился Петр. – Что за непрофессионализм? – Извините, я… Договорить Михаил не успел, потому что дверь кабинета открылась, и в кабинет вошел Тимур Соловьев лично. Ему было действительно плохо: чтобы это понять, не требовалось ни медицинского образования, ни длительной практики. Лицо бледное, глаза лихорадочно блестят, губы страдальчески кривятся. – Доктор, я… извините, но… – Проходите, садитесь, – с профессиональной доброжелательной строгостью сказал Петр Васильевич. – Рассказывайте. Тимур сел на краешек кресла и сцепил перед собой руки. Руки подрагивали. – Я вижу котов, – прошептал он и тяжело сглотнул. – То есть вроде как людей, но… котов. – Вот как? И когда это началось? – Сегодня. С утра. – Галлюцинации, – не то спросил, не то констатировал Петр. – Да… то есть нет… я не знаю! – выкрикнул Тимур и скорчился в кресле. – Михаил! – повысил голос Петр Васильевич. – Принесите воды и… ну, вы знаете. Помощник кивнул и вскоре вернулся со стаканом воды. – Выпейте. Тимур выпил воду, явственно стукнув зубами о край стакана, и поморщился. – И как выглядят эти… коты? – спросил Петр Васильевич, подождав с полминуты. – Я… ну как… как коты, только на двух ногах и… в одежде! – Голос Тимура истерически сорвался и замер на самой высокой ноте. Петр Васильевич открыл блокнот, написал «проконс. с Савел. шизофр?» – и два раза жирно подчеркнул последнее слово. Потом нарисовал внизу усатую кошачью морду. – Я выпишу вам еще один рецепт, таблетку перед сном, потом полтаблетки с утра. И жду вас завтра… – Петр Васильевич заглянул в расписание, – …к шестнадцати часам. Из приоткрытого окна послышался заливистый собачий лай. Пациент вздрогнул и дернулся, словно собрался бежать, но потом одумался и только поглубже забился в кресло. – Боитесь собак? – Петр Васильевич добродушно усмехнулся. – А я вот люблю, знаете ли. У самого есть собака. Дворняжка, дети подобрали. Живет уже восемь лет, и… – Я пойду, доктор. Спасибо. – Тимур выбрался из кресла, цапнул протянутый Петром Васильевичем листок и торопливо вышел из кабинета.

***

По дороге домой он заметил человека лет сорока, высокого, в рубашке и светлых брюках, который сидел скамейке в сквере, прикрыв глаза, словно глубоко задумался или вздремнул. Тимур резко затормозил и отступил за дерево, откуда пару минут внимательно его рассматривал. Потом прищурился и расфокусировал взгляд. – Ч-черт, ну кот же, – пробормотал он себе под нос и снова взглянул на человека в упор. Зябко вздрогнул, осторожно, пятясь, отступил назад и вскоре перешел на быстрый шаг. На соседней улице Тимур зашел в аптеку и протянул женщине за стойкой полученный от психотерапевта рецепт.

***

Дома Тимур сел за компьютер и набрал в поисковой строке сначала «двойники», потом, чуть помедлив, «галлюцинации» и «шизофрения». Когда он оторвался от чтения, за окном уже стемнело. – Тимка, я же просила тебя купить хлеба, и молоко закончилось. Симпатичная девушка в длинной, до колен, футболке и шлепанцах заглянула в комнату. – Давай бегом, скоро будем ужинать. Тимур вздохнул, накинул куртку, сунул ноги в кроссовки и вышел из дома.

***

Незнакомец из парка поджидал его во дворе, прямо за углом. Тимур не успел ни обойти, ни даже притормозить – так и врезался в него на полном ходу. Человек обхватил Тимура за шею рукой. Тот покачнулся, начал оседать на землю, но его поймали за шиворот и снова поставили на ноги. Затем человек что-то прошипел себе под нос и посмотрел наверх. Небо над его головой внезапно задрожало и пошло рябью, как прозрачный кисель; от киселя отделилась мутная студенистая капля, вытянулась, сложилась ковшиком и слизнула обоих, словно кошка языком. Через мгновение вокруг снова было тихо и пусто, только где-то высоко в небе промелькнула очень маленькая и бледная звездочка.

***

Третий Верховный Воитель с комфортом возлежал на возвышении, вытянув длинный пушистый хвост. За его спиной, на большом панорамном экране, виднелся подернутый туманной дымкой шар с пятнами материков на бескрайней водной глади. – Четвертый Воин-Советник, – мурлыкнул Верховный Воитель, – как получилось, что троих Воинов-Разведчиков направили в человеческий город, где жил прототип Младшего Воина-Внедренца? Его вибриссы опасно дрогнули, и Воин-Советник еще плотнее прижал к лапам хвост, всем своим видом демонстрируя вину и готовность ее искупить. – Впрочем, можете не отвечать. За это ответит Одиннадцатый Воин-Координатор. А теперь позовите Младшего Воина-Внедренца. Надеюсь, он уже осознает себя? – Разумеется, Верховный Воитель, Воины-Ученые уже все… Верховный Воитель дернул хвостом, и Воин-Советник метнулся за дверь. Вернулся он, кажется, еще раньше, чем ушел, ведя за собой Младшего Воина-Внедренца. – Почему он все еще выглядит как человек? – встопорщил вибриссы Третий Верховный Воитель. – Мы подумали, что… – Неважно. Докладывайте. – Младший Воин-Внедренец Маур-Ша жил в человеческом городе два года, имея внешность и сознание прототипа под названием «Тимур Соловьев». Все полученные им данные передавались Воинам-Ученым, что очень помогло… – Я в курсе, – поморщился Верховный Воитель. – Дальше. – Потом, из-за ошибки Одиннадцатого Воина-Координатора, в город были заброшены трое Воинов-Разведчиков с внешностью прототипа. Младший Воин-Внедренец встретил их… Маур-Ша молчал, преданно глядя на Верховного Воителя, но, услышав слова Воина-Советника, чуть слышно зашипел. – К вам никаких претензий, – снисходительно кивнул ему Верховный Воитель, и снова повернулся к Воину-Советнику. – Он был травмирован видом копий прототипа, – продолжил тот, – и под влиянием стресса начал осознавать свою истинную сущность. – Я видел наурров, – тихо сказал Младший Воин-Внедренец. – То есть не видел, а… – Чуял, – мягко подсказал Верховный Воитель. – Представляю, как вы были шокированы, учуяв своих соплеменников под маской людей. После окончания Операции вас ожидает длительный отпуск и награда за безупречную службу. – Все для блага наурров! – мяукнул Младший Воин-Внедренец Маур-Ша. – Только, если позволите, есть еще одно дело. Человеческий мозголекарь. – Думаю, это уже неважно, – махнул лапой Верховный Воитель. – До начала Операции осталось четыре оборота. Команды Воинов-Разведчиков и Воины-Внедренцы покидают планету. – Я бы все равно хотел с ним разобраться, – твердо сказал Маур-Ша. – Он отвратителен, и от него воняет псиной. – Кем? – брезгливо поинтересовался Верховный Воитель. – Скуалами. Трое наурров зашипели и синхронно выпустили когти. – Что-ш-ш… Прихвостень скуалов не заслуживает легкой смерти под Лучами Возмездия. – А как же… – Человеческая самка из помета Тимура Соловьева не любит скуалов, – торопливо сказал Маур-Ша и почему-то облизнулся. – Если ей повезет остаться в живых… Верховный Воитель кивнул и повернулся к экранам. Младший Воин-Внедренец Маур-Ша, он же Тимур Соловьев, поклонился и, стараясь как можно тише ступать неловкими человеческими лапами, выскользнул за дверь.

***

Петр Васильевич откинулся в кресле и устало потер виски. Из приемной доносился голос помощника, разговаривающего с кем-то по телефону. Петр поморщился и погасил верхний свет, оставив гореть только крошечную настольную лампу. Внезапно из-за двери послышался тихий вскрик и мягкий, приглушенный стук. – Михаил? – громко спросил Петр Васильевич. – Михаил, у вас все в порядке? Он приподнялся в кресле, но тут же снова в него упал, потому что дверь приоткрылась, и в кабинет зашел Тимур Соловьев. – Что вы здесь делаете? – опешил Петр Васильевич. – Мы же договаривались… – Здравствуйте, доктор, – улыбнулся пациент, обнажив ровные мелкие зубы. – Я пришел сказать, что очень вам благодарен. Лечение помогло. – Вот как? – Петр Васильевич растянул губы в ответной улыбке. – Значит, вы больше не видите ни двойников, ни… котов? – Абсолютно, – уверил его пациент. – Правда, появилась другая проблема. – К-какая? – Петр Васильевич мелко вздрогнул, и его рука потянулась к узлу галстука. – Теперь их видите вы. – Тимур Соловьев улыбнулся еще доброжелательнее, и вдруг кошмарно изменился. – Кот… в одежде, – успел прошептать Петр Василевич чуть раньше, чем острые когти вонзились ему в горло.

***

Психотерапевт сидел в кресле, повернувшись к окну, но его остекленевший взгляд уже не видел, как в ночном небе внезапно появилась новая, лишняя звезда, и тут же исчезла. А еще через полчаса лишних звезд стало больше на сотни и тысячи. Звезды были крупными, они сияли, постепенно увеличиваясь, пока не заслонили все небо до горизонта, и на Землю не хлынул ослепительно-яркий, оранжевый свет.