Раны лечат поцелуи

Ветер задувал в полуоткрытое окно Импалы, оглаживая лица Винчестеров, растрёпывая волосы. Был самый разгар июня, пейзаж за окном был ярким: деревья пестрили зеленью. Солнце палило, слепило, заставляя Дина жмуриться. Старший братишка щелкал радио и пытался подпевать, лишь бы отвлечь малыша Сэмми, хоть на секунду увлечь его мысли от ноющей боли. Младший только пыхтел и стонал, лицо его выдавало мучительные гримасы, а со лба стекали капельки пота. Сэм высматривал редкие облака, небо сегодня целый день было ясным и чистым, сияющего синего цвета. Одна тучка засверкала, подобно цвету серебра, вокруг неё весело и величаво, словно взлетая, собрались другие. Но ничего не радовало парня, не отвлекало от монотонной приевшейся боли. Он тяжело вдохнул воздух через нос и отвернулся от окна. – Сэм! Терпи, ещё пару миль и приехали, – словно малышу объяснял Дин. – Глазом моргнуть не успеешь, и рука твоя как новенькая будет! – он повернул голову в сторону младшенького. – Ну-ка, покажи, как плечо? Сэм трясущейся рукой потянулся к кровавому пятну на плече. Рукав рубашки начал прилипать к коже, кровь на ране запеклась и присохла. Мужчина с горловым рыком отодрал ткань от пореза. Сэм сквозь зубы зашипел ругательства и, прижав руку к больному месту, сказал: – Терпеть можно. – Терпи, пожалуйста, родной, терпи! – сказал Дин, нервно сдавливая руль. – Сейчас всё будет. За окном машины сменялись деревья, одно за другим, вырисовывая монотонный пейзаж. Старшенький вжимал педаль газа в пол, разгоняя малышку Импалу по пустой трассе. Дин не обманул, в скором времени он заглушил мотор, хлопнув дверью, выбежал из машины в сторону брата. Сэм открыл дверь со своей стороны, свесил ноги, а сам продолжал сидеть в салоне. Старший с аптечкой наперевес уселся на колени, прямо на землю перед пострадавшим, и принялся снимать окровавленную рубашку младшего. Последний же потянулся здоровой рукой помочь расстегнуть пуговицы. – Сэмми, брысь... Я сам! – отругал братца Дин. Он расстёгивал пуговицы одну за другой, медленно высвобождая части тела, аккуратно, чтобы не причинять боли. Дин потянулся к раненому плечу, попытался снять пропитанную кровью ткань с мокнущей раны, на что услышал шипение. Сэм тяжело вдохнул через нос, до скрежета сжал зубы. Медсестричка-Дин убрал налипшую, мокрую от пота, прядь волос со лба брата. Левой рукой нежно взявшись за голову младшего, он погладил большим пальцем его бровь, не отнимая второй руки от бицепса раненого. – Ну что ты как маленький. Не ёрничай, не зли брата, – проговорил Дин, тем временем спускаясь к аптечке. В маленькой походной сумочке, что валялась на всякий случай в бардачке, хранились самые необходимые медикаменты. Нашарив большой полупустой флакон раствора фурацилина, старший зубами открыл и сплюнул в сторону крышечку от лекарства. Сэм уже зажмурился и мужественно отвёл взгляд в сторону, подальше от ненавистной боли. – Давай быстрее! – нервничал раненый. – Сэмми, ну тише, – он взглянул на побелевшего, с градинками пота, измученного брата, губы его подрагивали. – Посмотри на меня, братишка. Сэм повернул голову и обратил мученический взгляд на брата. – Помнишь, что я делал в детстве, когда хотел отвлечь тебя, – с милой улыбкой сказал Дин, разрывая пакетик с ватой, – когда отрывал пластырь и всякое такое? – Да, – Сэм вяло улыбнулся. – Ты целовал, щекотал, пока я не забывался. – Правильно мыслишь, – тем временем в руках у старшего был кусок ваты, вымоченный раствором. В это же мгновение в здоровое плечо прилетел быстрый поцелуй. Дин оторвал губы от нежной кожи и поднял голову, посмотрел на брата. Сэм забвенно заулыбался, щёки его покрылись огнистым румянцем. И в ту же секунду вата, обработанная раствором фурацилина соприкоснулась с раной. Сэм зашипел, и незамедлительно на губах почувствовался едва ощутимый поцелуй, и боль забылась...