Ночная прогулка

Бета-часть к работе от соавтора.

Ночь на экспрессе

      Комнатка экспресса то тут, то там озарялась мягким светом звёзд. Они танцевали на потолке, шторах, кровати, столе. Озорное сияние, затекая в комнату через окно не желало уходить, пока не пробежится по каждой вещице, находившейся здесь.       Все жители экспресса наверняка уже спали, видя десятый сон. Прошедший месяц на ледяной планете изрядно вымотал каждого, потому абсолютную тишину не нарушала даже бессонница одного из случайных компаньонов. Даже Пом-Пом, страшно дотошная до техники безопасности и правил, отложила излюбленную книжку «Правила управления экспрессом, Академическое издание, часть первая» и не стала делать ночной обход, в изнеможении повалившись на диван ещё в середине дня. Наверняка положения она менять не стала, так и уснув в коридоре.       Но кое кто всё-таки не спал. Неужели спасение планеты кого-то может не измотать настолько, что у этого человека ещё останутся силы не спать ночью?       Стелла. Да уж, в попытке уснуть она извертелась на своей кровати и так и эдак, измучив одеяло и почти стянув простынь. Что же может её так тревожить?

***

      Удивительно, но днем в поезде отнюдь не так красиво, как ночью. Настоящий вид за окном днем застилают голограммы с искусственным светом, дабы ориентироваться не в полумраке, а в привычном глазу светлому пространству. Хоть оконное освещение всего лишь имитация настоящего солнечного света, сделана она весьма правдоподобно: имеет нежно-желтый тон и даже греет. Не сразу понимаешь, что находишься сейчас в космосе, а не на какой-нибудь мирной планетке.       Стелла и сама в эту ловушку попалась. Вечером, когда ясное освещение начинает только раздражать, голограмма выключилась. Запрокинув голову вверх, она широко раскрыла глаза от удивления перед представшей картиной. Так прошла её первая ночь на экспрессе. Впервые посмотрев в окно, Стелла подумала, что спать в это время суток совершенно запретно. Не смея пошевелиться, она могла только смотреть вперед, в самую суть этой галактики. Звёзды захватили её внимание полностью и парализовали, заставляя всматриваться в даль и запрещая переводить взгляд. Хищные звезды не желали её отпускать.       Стелле тогда казалось, что каждая звезда на самом деле живая. Что они имеют свой характер, историю, причуды. Что некоторые звездочки мерцают для неё, хитро подмигивая. Вспоминая об этом сейчас, девушка лишь морщится и прикрывает глаза, отгоняя эти глупые воспоминания былой наивности.       В тот день её только создали, это был день рождения новой звезды. Такой сильной и величавой, названной стеллароном и отмеченной Эонами. По истине великий день.       А ещё в тот день её только создали, и она совершенно ничего не знала ни о мире, ни о снующих людях вокруг, ни о себе.       Стелла тяжело вздохнула и приподнялась на локтях, в ту же секунду шикнув — в одной из многочисленных битв больно ушиблась. Слишком много мыслей. Она должна была смертельно устать, вымотаться, упасть на кровать без сил и заснуть, едва коснувшись головой подушки. И Стелла действительно страшно устала, вот только сон никак не шёл.       Она в сотый раз за эту ночь проматывала в голове события последних месяцев своей жизни (в груди что-то неприятно заскреблось, напоминая, что эти пару месяцев — пока вся её жизнь). Стелла думала о своих новообретённых друзьях и знакомых. С теплотой вспоминала вспыльчивую Сееле и Броню — единственного человека, наверное, во всей галактике, способного успокоить её крутой нрав. Нельзя забыть Наташу и её полное сострадания сердце, Гепарда, Сервал... Сампо.       Стелла почувствовала, как что-то опять отозвалось в груди, и раздраженно выдохнула, понимая, что вновь наступила на болезненное воспоминание.       Этот синеволосый разгильдяй... въелся в мысли и не уходил, потакая своему беспечному нраву. В последнее время этот пройдоха всё чаще появлялся в центре событий рядом с ней, а потом героически, хоть и заходясь смехом в своей привычной манере, кидался вместе со Стеллой в самую гущу событий. А после немного взъерошенный и с парой ссадин, по-джентельменски приглашал отлежаться в его уютном гнёздышке, сетуя на измученный вид девушки. Каждый раз, когда Сампо так называл больницу, Наташа, заботливо хлопотавшая над больными или перебирающая свои драгоценные скляночки, тяжко вздыхала и тёрла переносицу. Конечно, уютное гнездышко это было не его, ведь он не доктор, да и в лечении понимает мало, но разве это кого-то волнует? И правда, шутка податливо складывалась без этого.       Он дразнил Стеллу в мыслях и наяву, задорно смеясь и подкалывая её. И Стелла каждый раз делала вид что злилась и ругала его. Даже в мыслях. Хоть потакала каждому его безобидному розыгрышу, находя их остроумными, хоть и ребячливыми.       Философские суждения о том о сём прервал тихий лязг двери. Ещё пара секунд, и по полу что-то прокатилось, медленно стихая у следующей двери. Отточенные в битвах рефлексы мигом подняли Стеллу с кровати и заставили схватить мирно лежащую до этого момента на тумбе книгу. Ещё с минуту вслушиваясь в напряженную тишину, девушка позволила себе поморщиться от боли в мышцах и сменить позу на менее настороженную.       Вновь напрячься заставило только скользнувшее в памяти воспоминание, что в прошлый раз означал странный треск и неестественно сильное покачивание на станции. Стелла в два широких шага оказалась у двери и распахнула её с преувеличенной силой. Тяжёлая, стальная конструкция встретила с другой стороны сопротивление. Последовал глухой удар и чей-то сдавленный полувздох-полустон. Человеческий. Кто-то осел на пол и запричитал. Убивать повалившаяся туша никого и не собиралась. Стелла стояла по ту сторону двери, не смея шевельнуться ещё долгую минуту. В голове звенящая тишина вместо мыслей.

       Глупая, глупая, глупая! Мало ли кто вышел попить воды или ещё чего ночью, а ты сразу на людей кидаешься! Всё ещё не достает опыта, ты всё ещё ведешь себя как полоумный ребенок, которому меньше года отроду!

      От кричавших мыслей отвлекло чье-то движение на другой стороне и неуклюжая попытка встать.       Стелла прикрыла дверь и сбивчиво бормоча извинения, присела рядом, помогая встать несчастному прохожему, которому не повезло попасться под нервную руку. С третьего раза нащупав плечо, Стелла помогла человеку подняться на ноги.(Ох и тяжеловоз! С какой же силой надо было долбануть дверью, чтобы снести беднягу?) В тьме коридора не видно было и собственного носа, свет звёзд сюда не проникал, и Стелла понадеялась, что человек этот ей не знаком, что бы не краснеть потом перед друзьями. Извинившись ещё по меньшей мере раз пять, Стелла понадеялась скрыться в недрах своей комнатки, но не успела: неизвестный заговорил, к несчастью, знакомым голосом. — О-ох... Стелла, ну ты, конечно, даёшь! — в темноте не разглядеть, но человек сделал какое-то движение рукой. — Сразила на повал, не меньше. Девушка на месте обмерла. — Сампо? ...Ты? — Стелла зажмурилась, не теряя надежды на то, что она ошиблась. — Я собственной персоной, — самодовольно звучит в ответ, — ах, подумать только, не признала своего дражайшего друга? Моё сердце разбилось!       Нервозность и стыд уходят, успокаиваясь. Непринуждённый голос с ноткой веселья приводят в норму. Значит он не злится, всё в порядке. К Стелле возвращается её самообладание и тихая радость, которая наверняка плескается сейчас в глубине глаз, подстёгнутая предстоящей театральной сценкой. Голос звучит игриво, переливаясь: — Да-да, безусловно ты! Твою-то манеру общения не перепутать, — говорит Стелла, и если бы не темнота, можно было бы заметить искорку во взгляде, — Не спится?       С губ Сампо слетает простое «Неа» и ответный вопрос, удостоенный тем же ответом. — Бессонница или просто так? — дежурно интересуется Сампо. — Слишком устала, потому и не спится.       Ответ звучит пусть и нелогично, зато правдиво. Собеседник отвечает мягким смехом. — Знаешь, не думаю что усну, а до рассвета ещё далеко. Может быть, посидим часок вместе у меня в комнате? — звучит нарочито небрежно, — Я только разогрел чай и достал пачку вкусного песочного печенья.       И Стелла соглашается — не может не согласиться. В полутьме вагона, то и дело спотыкаясь и смеясь(она решительно не может оставаться в его компании серьёзной и минуты) доходят до комнаты Сампо - третья дверь второго вагона - и заваливаются внутрь вместе, забыв, что перед проходом в комнату идет небольшая ступень. Стелла тихо, чтобы не разбудить остальных, зато с чувством бранится, чуть не растянувшись на полу, Сампо хохочет громко, совершенно не стесняясь тишины ночи. Помогает ей подняться на ноги, не упуская возможности подколоть Стеллу и её безусловную грацию.       Сам же парень включает маленький ночник в виде луны, и комната освещается мягким шафранным цветом. Указывает Стелле на своё кресло, а сам садится на кровать. — У меня в тумбе есть печенье, если хочешь, бери, — отзывается он непринуждённо и наклоняется к своему рабочему столу, чтобы взять кружку с чаем. Чай наверняка уже остыл, но опять идти за водой, ставить чайник и рыться в шкафчике в поиске пакетика Сампо уже не будет.       А Стелла, не упуская возможности, лезет в выдвижной ящичек и выуживает оттуда упаковку. Вертит в руках, удовлетворённо кивает. — С шоколадной крошкой? — С шоколадной крошкой.       Стелла довольно урчит, кладя в рот печенье. Сампо в ответ хихикает, пуская пузыри в чашку, но глаз не отводит. Завороженно наблюдает: Стелла слегка взлохмаченная, в простенькой серой футболке и шортах. Вид такой непривычный. Парень до этого всегда видел её собранной, аккуратной. Серая юбка сидит на талии, а рубашка выглажена. волосы обычно лежат на плечах, расчесанные и уложенные. Представившаяся картина в противовес привычной выглядит умилительно. И даже немного... сокровенно. Видел ли её кто-нибудь до этого такой?       Сампо махнул головой. Не туда мысли идут, не туда.       Стеллу, казалось, совершенно не заботит изучающий взгляд. Сидит в его комнате, расположившись на кресле в позе лотоса и с уплетает печенье. И в полумраке её глаза сияют, отражая свет лампы. В них плескается полное умиротворение. Пусть это и первый раз, когда Стелла заходит у нему в комнату, но она полностью вписывается в антураж, смотрится здесь на своем месте.       Если Сампо спросить, что его так зацепило с шебутной Стелле, он с уверенностью скажет, что её искра. Она всегда смотрит игриво, глядит из под прищуренных век, с приподнятыми уголками губ. Ею всегда любуешься в бою: такая сильная и ловкая. Всегда может за себя постоять. Ещё она... — Ты скоро во мне дыру просверлишь взглядом, — отзывается Стелла, переводя взгляд на своего друга. — А я и не на тебя смотрю, — говорит уверенно, но взгляд послушно отводит, — Мне, может быть, скучно чай просто так пить. Поделилась бы. — говорит, а мысли скачут.       Мужская рука тот час тянется к столу в попытке выхватить упаковку, и Стелла изворачивается, показывая язык и прижимая печенье к груди. Кружка отставляется в сторону, на пол, завязывается бой.       Сампо одной рукой хватается за спинку синего кресла и поворачивает его в сторону, в попытке зажать Стеллу между креслом и столом. Воинственно шепча «Не в этот раз!» девушка выскальзывает раньше, чем кресло совершило полный оборот и перекатывается по полу, подставляя Сампо подножку. Тот запрыгивает на кровать, вынуждая и Стеллу встать. Одной рукой она всё ещё держит пачку печенья, будто бы она дороже своей жизни. Сампо действует по-скотски: растягивается на кровати, изображая поражение, и, вытягивая руки вверх, хватает подушку и с силой запускает в девушку. Подушка попадает прямо в цель. — Как посмел! — Нет подлых методов, есть рабочие!       Подушку женские руки перехватывают раньше, чем она успела упасть на пол, хоть Стелле и пришлось потратить секунду в попытке вернусь себя в равновесие, и пуховая страдалица летит с не меньшей скоростью обратно. Разгорячившись, девушка абсолютно забыла о причине устроенной потасовке. Печенье в руке! По неосторожности пачка летит следом за подушкой и со скоростью кометы впечатывается в грудь. Подушка попала прямо в наглую рожу. Сампо снова охает и сгибается, театрально хватаясь за грудь. — Ты меня добить сегодня решила! — обиженно взвыл парень. — Ты первый начал швыряться! — Сравнила тоже, мягкая подушечка и тяжелая и твердая пачка...       Оба замолкли. Это же и есть причина войны! Сампо мигом сворачивается клубком и собой накрывает сладость, Стелла же лезет на кровать и хватает Сампо за руки, пытаясь раскрыть и перевернуть его, как черепашку. Обхват Поворот... Есть! — Ну что, проиграл? — Стелла отзывается самодовольно, пыхча как паровоз. — Сдаюсь, — вздох, — твоя безоговорочная победа. Удовлетворенно хмыкнув, девушка выпускает Сампо и пристраивается рядом, складывая ноги в позе лотоса и опираясь на изголовье кровати. Когда парень, поёрзав, принимает тоже положение, Стелла протягивает пачку. Сампо берет пару берет парочку печенек и разом закидывает в рот. Пару минут оба размеренно дышат, восстанавливая ритм сердца, и то и дело выуживают из пачки сладкие трофеи, честно выигранные в негласной ничьей. В воцарившемся безмолвии звучит вопрос. — Останешься у меня до утра?