Пересекая границы

За окном идёт дождь… Я сижу на стуле, прижав колени к подбородку, смотрю в окно и невольно накатывает грусть. Подумать только, ранее так жаждала встречи с Тао и Такео, даже не задумываясь, какой ужас начнётся после. Рейзелу будет в миллионы раз хуже, после каждого бессмысленного, на мой взгляд, сражения, жизненные силы начнут покидать его. Может поговорить с ним? Постараться исцелить? Я ведь здесь не ради выпечки панкейков и поедания гранита науки. На кухне произошло пополнение в лице М-21. Заметив меня, мужчина остановился в дверном проёме, с интересом рассматривая картину. Шмыгнув носом, перевела взгляд на модифицированного. — Всё в порядке, — не дождавшись вопроса со стороны вервольфа, еле заметно улыбнулась. — Погода навевает тоску. А ты где пропадал? С самого утра видно не было… Неужели в лаборатории? — В первой половине дня — да, — сев рядом, обратил внимание на то же окно, что и я. Именно с него было обозрение лучше, особенно на серое небо. — После обеда пришлось ехать с Ним в школу, один из учеников забыл телефон в душевой комнате. Идиот, — фыркнул Два-один. Да ладно? И вспомнить об этом решил только после обеда следующего дня? — Вот оно что. Как М-24? — Регис и Сейра отсутствовали, данную тему можно было поднять свободно. — Мечтает выбраться из лаборатории и стать моим компаньоном по работе, — усмехнулся пепельноволосый. — Почему его продолжают держать взаперти? — Подумай сам, сейчас в доме находятся благородные, не знающие истинного лица ни Франкенштейна, ни Рейзела, ни моего. Принимают нас за обычных людей, якобы находящихся под контролем младшего Ландегре. Модифицированным являешься только ты, о М-24 они и знать не знают, поэтому будет странно, если он возьмёт и появится из неоткуда. Регис нафантазирует ещё о вашей сходке, об уничтожении человечества, знаешь ведь, фантазия молодого благородного развита не по годам, — собственные слова вызвали смешок. М-21 заметно поник, стало его жаль. Представляю, каково ему каждый день выслушивать бредовую пургу от Региса. — Но, пройдёт ещё пару дней и всё станет на круги своя, вот увидишь, — решила сменить тему. Угрюмое лицо модифицированного навевает очередную порцию тоски, похлеще чем погода. — Откуда такая уверенность? — Мама всегда говорила, что я особенная и много знаю, — усмехнулась. — Правда? — вскинул бровь М-21. — А выглядишь весьма обычно, как и все дети. — Внешность обманчива, — подмигнула. — На самом деле, я так чувствую, интуиция подсказывает. — Один ответ лучше другого, — цыкнул мужчина. — Не хочешь говорить — не говори, но когда-нибудь я докопаюсь до правды и узнаю, кто ты на самом деле, — в его голосе не было ни намёка на недовольство, но ощущения были обратные. Ох, М-21, иногда правды лучше не знать. Меньше знаешь — крепче спишь. — Настанет время и я, возможно, расскажу тебе об этом, Два-один, но не сейчас. Пока что я не доверяю тебе так сильно, как, например, Рейзелу. Да и, в прочем, не готов ты к подобной информации. — Дразнишь? — хмурит брови. — Зачем? — И в мыслях не было, — удивилась. Хотела как лучше, получилось как обычно. — Давай закроем эту тему, иначе произойдёт очередной ненужный конфликт, — встав, задвинула стул. — Если понадоблюсь, буду на балконе, — приготовив чай, прихватив с собой пару рисовых пирожков и Хангву*, оставила модифицированного наедине с самим собой. Дождь продолжает идти. Капли падают, разбиваясь о карниз, создавая мелодичную симфонию. Вдыхаю аромат мятного чая, приятно растекающийся по лёгким, ощущая лёгкое расслабление. Наблюдая за редко пробегающими по улице людьми, которые хотят спрятаться от неустанно льющего дождя, вспоминаю момент из прошлого, где мы с ним целовались под ливнем не боясь промокнуть, ведь тогда это нас не волновало, мы были полностью поглощены тем поцелуем. За воспоминаниями не замечаю, как чай слегка остыл. Чёрт, почему именно сейчас этот момент решил всплыть в памяти? Зажмурив глаза, стараюсь выбросить яркую картину поцелуя из головы. Он изменил тебе, Астрея. Разве ты не забыла о придурке Эйдене? Он изменил, предал, вытер ноги и выбросил как ненужную игрушку на порог дома, как ни в чём ни бывало вернувшись в кровать к очередной девчонке с улицы. Вздохнула. Глубоко так, будто пыталась одним вдохом наполнить лёгкие растворённым запахом земли. В конце концов, ему же хуже — я всего лишь утратила неверного, а он-то потерял женщину, которая его действительно любила. Прикрыв глаза, откинула голову назад. Нужно успокоиться и снова забыть. Подумать о… Странном поведении Франкенштейна? Предстоящих событиях? Здоровье Рейзела? О чём-то, что поможет вновь отвлечься и не вспоминать дни паршивого прошлого, когда зарывалась с головой в работу, брала дополнительные дни, лишь бы не выходить на выходные и оставаться в холодной квартире со своим одиночеством тет-а-тет, в то время, как Эйден не выползал из-за барной стойки, прыгая от юбки к юбке. Мудак, он и в Африке мудак. Пролежав с закрытыми глазами энное время, уснула под шум дождя, завернувшись в пушистый плед. Сон был безмятежным, почти сладким. Мягко укачивающим на волнах релакса. Сперва в него ворвались какие-то голоса, которые я сочла обрывками несостоявшихся сновидений, на которые порой так щедро подсознание. Голоса не пугали, хотя один из них был знаком и вызывал смутное волнение — голос Фемиды, второй принадлежал юной особе, неизвестной мне. Перед глазами, отрывками, пронеслась лаборатория. Будто кто-то намеренно быстро перелистывал картинки, создавая эффект движения. Посреди серой комнаты стояла женщина из предыдущего сна. Она была чересчур счастливой, от чего стало тошно. В нескольких шагах от неё, с безразличным лицом, стояла моя копия. — Найди и приведи её ко мне. Внезапная яркая вспышка заставила проснуться. Схватив плед обеими руками, крепко сжала, смотря в ещё серое, забитое тучами, небо. В глубине души поселился страх. Почему она настолько сильно желает заполучить меня? — Кошмар? — на плечо легла рука, заставив резко встать и запутаться в пледе. Ещё бы немного и плакала моя голова, соприкоснувшаяся о бетонное балконное ограждение. — Прости, не хотел напугать, — М-21 виновато опустил глаза. — Всё в порядке, — выдохнула. После таких кошмаров и своего за чужака примешь. — Да, кошмар приснился, — отыскав чашку взглядом, принялась допивать холодный настоявшийся чай. — Меня тоже периодически мучают кошмары, особенно о прошлой жизни в «клетке», — облокотившись о ограждение, устремил взгляд вдаль. — Они бывают настолько правдоподобны, что так называемая реальность стыдливо забивается в темный угол и сидит там смирно, убоявшись конкуренции. — В этом могу тебя понять, — улыбнулась криво. Были бы мои сны действительно кошмарами, а не предупреждением о надвигающейся опасности. — Несмотря на это, кошмарам всегда приходит конец, нежели суровой реальности. Если ты нуждаешься в поддержке, — замялась, — могу посоветовать один метод, он не так часто помогает, зависит от кошмара, но отвлечься можно. Просто вспоминай всё хорошее, что видел в жизни. Даже самую маленькую мелочь. Это как игра. — У меня нет тех воспоминаний, которые бы грели и успокаивали, даже мелких. — Быть такого не может. У тебя, если не ошибаюсь, были товарищи и помимо М-24, — мужчина заметно напрягся, сжимая чашку с кофе в руках, что не ускользнуло от глаз. — Понимаю, тема не из приятных. Просто… как бы больно не было, вспоминай о них только хорошее. М-21, пока жива память — жив и человек. Соглашусь, звучит глупо, — дёрнула плечами, — но в трудные моменты жизни это немного успокаивает. Или же, если кошмары и вовсе замучают, можешь разбудить меня, обсудим, — засмеялась. — Нет уж, — хмыкнул. — Я не привык обсуждать проблемы с кем-то. — Придётся, М-21, — энергично зашевелила пальцами рук. — Теперь мы Охана. Охана — значит семья. А семья — это когда никого не бросают и не забывают. Модифицированный завис. Судя по лицу, переваривал услышанную информацию. Как же мне нравится наблюдать за его ступором, особенно, когда слышит что-то приятное. Медленно удивлённое лицо сменилось на счастливое. Улыбка была ему к лицу, жаль только, что радует ею он не так часто, хотя следовало бы. Гляди и люди адекватные потянутся, а не только сумасшедшие.

***

Франкенштейн и Рейзел вернулись ближе к ночи, а следом и благородные. Место встречи, собственно, изменить нельзя. Ужинать, естественно, никто не собирался, поэтому каждый из присутствующих направился в свои покои. Кроме Рейзела и его верного слуги, поселившимся в лаборатории. Решив порадовать мужчин свежезаваренным чаем, печеньем и сладостями, спустилась на лифте в подземное царство учёного, представляя, как бы получила подносом по затылку, не будь рядом его Мастер. — Доброй ночи, — поприветствовала присутствующих, в том числе и М-24. — Как насчёт горячего мятного чая? — поставив поднос на рабочем столе директора, выдавливала из себя улыбку. — Пожалуй, никто из присутствующих не откажется, — дав добро, учёный вернулся к осмотру М-24. — Показатели в норме, даже не скажешь о… — Франкенштейн, — перебил блондина Рейзел. — Астрея, ты неважно выглядишь. Всё ли в порядке? — На самом деле, — поджала губы, — я немного не в себе после дневного сна, — поднесла чашку с чаем Рейзелу, что кивнул в знак благодарности, продолжая внимательно слушать. — Во снах меня преследует женщина — родная мать Ан Хёнэ, имя ей Фемида. Я не знаю её подноготной также, как и она моей. Свой пылкий интерес я держу при себе и стараюсь не совать нос куда не следует, что не скажешь о… ней. Помнишь незваного гостя в моём доме? — мужчина кивнул. — Её рук дело. Фемида жаждет встречи, жаждет узнать, почему я являюсь двойником её дочери, которая, к слову, стала её личной марионеткой. В последнем сне она приказала ей «поймать и привести» меня ей в руки. И, боюсь представить, какие грандиозные планы она построила. — Тебе следует быть осторожной, — выслушав, вынес вердикт Ноблесс. — Франкенштейн, — по щелчку пальцев мужчина оказался рядом. Только свистни и он появится — Чёрный плащ. — Астрее следует перестать посещать школу. — Мастер? — директор был удивлён не меньше меня. — Астрея, — дал намёк, чтобы я повторила сказанное. — Рейзел, я обязательно расскажу Франкенштейну, но не здесь, — взглянула на М-24, что приводил себя в порядок после медосмотра. — Видишь ли, — перешла на шепот, — для всех присутствующих я продолжаю быть Хёнэ. — В этом нет необходимости. — Но… Как же тайна? Нераспространение запретной информации? — интенсивно заморгала. — Рано или поздно правда всплывёт, — вернувшись к компьютеру, сделал замечание учёный. Без этого никуда, никто не спорит. Но, как ты себе это представляешь? Я подсаживаюсь к М-21 и говорю: я из другого мира. Знаю о тебе всё, вплоть до трусов, но не знаю имени, так как автор решил оставить тебя инкогнито. — Боюсь, не всё воспримут эту информацию также гладко, как и вы. — В жизни не всё бывает гладко, — усмехнулся учёный. — Порой приходится терпеть и отстаивать свою правоту. — Думаешь, мне придётся отстаивать свою правду перед кем-то? — вскинула бровь. — Конечно. Взять, например, внука Геджутеля. Узнай он о параллельном мире, где нас и в помине не существует, будет в ярости, — продолжал усмехаться учёный. — Или начнёт доказывать обратное об их несуществовании или о твоём сумасшествии, хотя, боюсь, ему неизвестно о подобном тезисе также, как и о его психологических признаках. Меньше всего я хотела бы вступать в конфликт с Регисом. Парень такой же упертый и непробиваемый, как и М-21. Два сапога пара. Что ж, в чём-то Франкенштейн всё-таки прав. Если в Сеуле внезапно появится настоящая Хёнэ и выяснится, что я присвоила её имя, будет не то, что неловко, а ужасно. Но и, в то же время, я понятия не имею, зачем раскрывать всю свою подноготную. Кто, откуда, зачем здесь. На последний вопрос я и сама ответа не знаю. Тайна покрытая мраком. Ближе к утру в лаборатории остался лишь М-24 с товарищем, что подошёл в самый разгар философствования между мной и Франкенштейном о поднятых вопросах выше. М-24 особо в разговор не вслушивался, будучи занятым прочтением книги, поэтому бояться о «сливе» информации не стоило. Всё-таки, придя к единому умозаключению, мысленно пожали друг другу руки и перебрались наверх. Учёный предложил уединиться на балконе с чашечкой кофе, чтобы выслушать увлекательную историю о возникшей проблеме в лице Фемиды. Мужчина настоятельно порекомендовал не посещать никаких людных мест, кроме школы. И, желательно, чтобы не навлечь беду на детей, домой возвращаться с ним, Рейзелом или М-21. На Два-один сильно надеяться не стоит, начнётся новая неделя и модифицированный исчезнет с радаров на некоторое время. Конечно, можно лапши на уши навешать, вроде «не доверяй человеку с сумасшедшей улыбкой», «не ведись на уловки клоуна», но зная эмыча, ради информации о себе и товарищах задницу подставит только так. — Франкенштейн, — обернувшись на мужчину, обнаружила весьма милую картину. Подперев голову рукой, сгорбившись, что было ему несвойственно, директор сладко спал. Всё-так иногда усталость берёт своё. До рассвета оставалось пару часов, поэтому будить не стала, такова возможность одна на миллион, особенно в его случае.