Пересекая границы

Школа Е-Ран гудела как растревоженный улей. Звонкий смех, переклички голосов, хлопанье дверей — обычная какофония школьной жизни, которая обычно раздражала, но сегодня казалась особенно навязчивой. Сидела за своей партой, устремив взгляд в окно. Серое небо, унылые деревья. Витала далеко в мыслях от классной комнаты. Снова и снова переживала момент объятий учёного. Даже сейчас, спустя два дня, тело помнило его лёгкие прикосновения. Учитель что-то монотонно рассказывал про историю Кореи, но я не слышала ни слова. Взгляд был прикован к клочку неба, видневшемуся между ветвями дерева. Пыталась сосредоточиться на чём-то другом, но образ Франкенштейна возникал в воображении вновь и вновь. И дошло это вплоть до того, что начала ловить себя на лёгких улыбках, вспоминая его сосредоточенное лицо, когда он обрабатывал раны и синяки. Дурдом… понимаю, что веду себя как самая настоящая влюбленная школьница из корейской дорамы. И это раздражает. Где сдержанность? Какие-то объятия перевернули мир с ног на голову, разбудив забытые чувства. Под конец учебного дня начала ловить на себе косые взгляды и слышать тихие вопросы: «Почему она так странно одета?», «Что с ней случилось?». Новая тема для сплетен открыта. Боюсь представить, что придумают эти подростки. На удивление, день пролетел быстро. Я даже рада. С каждой минутой всё больше хотела покинуть стены школы, мечтая прогуляться по свежему воздуху. От этих косых взглядов начала голова закипать. Когда я уйду из этого класса? Нервы мои на пределе! — С тобой всё в порядке? — на выходе из класса была остановлена Рейзелом, что смотрел с очередным беспокойством. — Да, — не хочу втягивать благородного в свои мылодрамные проблемы, в которых он, к тому же, ничего не понимает. — Ты идёшь к директору? — кивает. — Регис и Сейра тоже? — снова кивает. — Хорошо, тогда, — понизила тон голоса, чтобы никто не услышал, — встретимся дома. Ты помнишь наш разговор? — кивает. — Отлично. Тогда, до скорого! Директору пламенный привет, — и смылась под вопросительный взгляд троицы благородных. Подышу свежим воздухом, наберусь сил и на свежую голову начну творить танцы с бубном над Рейзелом. После часовой лекции о том, что если будет всецело отдавать себя этому миру, то не оставит самому себе ресурсов для существования, Ноблесс всё-таки дал согласие на то, чтобы я попробовала использовать исцеление на нём. Как говорится, согласился скребя сердцем. У ворот школы встретилась с Шинву, Им Суйи, Юной и Ик-Ханом, что мило беседовали с охранниками. Ну, как. Беседовал в основном Шинву со всеми. Суйи старалась поддерживать рыжика, Ик-Хан о чём-то перешёптывался с Тао, а Юна, тяжело вздыхая, посматривала на М-21. Слепой дурак. Знать бы, когда у него день рождения. Так бы очки подарила. — О, Хёнэ! Неужели! — радостно воскликнул рыжик. — А где Рей, Сейра и Регис? — Они остались в школе. Директор вызвал их в кабинет, сообщив, что у него есть какое-то срочное дело, — концовка была лишь предположением. На самом деле понятия не имею, что учёному понадобилось от благородных. — А, ну понятно. До завтра! — попрощавшись с модифицированными, Шинву закинул руки за голову, улыбаясь. — Домой? Или прогуляемся? — Можем зайти в супермаркет и взять по соку, вчера новые завезли, — предложила Юна, а остальные только были за. После супермаркета вместе направились в сторону жилых кварталов. Проходя через парк, вдруг почувствовала, как атмосфера вокруг становится тяжелой и гнетущей. Что-то не так. Рядом опасность? Подобное ощущение было во время пробуждения Ноблесс. Но сейчас-то что? Так, что там по сюжету? Айрис? Да-да, точно. Но, подобного раньше не было, если поблизости находились модифицированные. Может сигнал срабатывает через раз? Огляделась, пытаясь понять, что вызывает это тревожное чувство, но вокруг не было никого подозрительного. Даже дети вели себя обычно. Пожав плечами, решила, что показалось, и поспешила догнать своих друзей, стараясь не отставать от их оживленной беседы. Внезапно Шинву остановился, как вкопанный. За ним последовали и остальные. — Хёнэ, — медленно произнес Шинву, что уже заставило насторожиться, — ты никогда не говорила, что у тебя есть сестра-близнец. Поперхнулась соком, быстро обходя Шинву, оказываясь впереди компании. Взгляд тут же зацепился за фигуру, стоящую неподалеку. Сердце пропустило удар, а дыхание перехватило. Это была девушка. Не просто девушка, а… я. Моя точная копия. Такие же тёмно-шоколадные волосы, такое же хрупкое телосложение. Даже выражение лица — всё идентично. Чёрт… разве это может быть она? Настоящая Хёнэ ведь мертва. Я уверена. Иначе, в чьё тело я тогда переместилась? Или… сама того не подозревая я осталась в собственном, просто Хёнэ мой двойник в этой Вселенной? Или я её? Чушь. Путаница! — Привет, ребята, — девушка приветливо махнула рукой, улыбнувшись. Внимание привлекли глаза, полные грусти. — Хёнэ? — Шинву подошёл ближе, схватив за рукав пиджака. Все ждали объяснений. Что сказать? Как выпутаться из этой ситуации? Если она жива… Стоп, а что за тип рядом с ней? Неужели они оба… В голове каша. Сумбур. Как не вовремя! Нужно спасать детей. Не похоже, что эти двое настроены враждебно, но подстраховаться стоит. — Эй, не знаю, как твоё имя, — девушка обратилась ко мне, тем самым вызвав удивлённые взгляды со стороны детей, — хочу сказать, что не настроена враждебно и хочу поговорить. Наедине. — Кто ты? — вмешался Шинву. — И что тебе нужно от Хёнэ? — А ты ничуть не изменился, — улыбнулась девушка, парень напрягся. — Шинву, пожалуйста, не влезай. Это не тот случай. Рыжик открыл рот, дабы задать очередной вопрос, но вовремя успела вздёрнуть руку, тем самым остановив его. — Да, не влезай Шинву, — смирившись, вздохнула. — Держи, занесёшь сам знаешь куда, — всунула парню школьную сумку. — И сообщишь сам знаешь кому, что я задержусь. Остальное объясню позже. Говорю сразу, готовьтесь к худшему. Девочки, — усмехнулась, — запасайтесь успокоительными. — Не нравится мне это, — Шинву сжал ручку сумки, хмуря брови. — Кто эти люди? И как понимать, готовьтесь к худшему? Не раздражай, рыжик! Умоляю! Хотя бы ты! — Так и понимать. Я ведь сказала, объясню всё позже, — делаю пару шагов вперёд. — Идите. Как закончим, я обязательно позвоню. О, а ещё лучше, подождите у директора.

***

— Итак, — разместившись на мягком стуле поудобнее, уставилась на девушку, что рассматривала интерьер кафе, — о чём ты хотела поговорить? — сердце заколотилось в бешенном ритме. В прочем, оно и до этого находилось не в спокойном состоянии, но сейчас превзошло все свои возможности. И не вспомню, когда переживала настолько сильно. — Как твоё имя? — задаёт ожидаемый вопрос девушка. — Астрея, — отвечаю кратко. Нужно успокоиться и расслабиться. — Моё имя, думаю, ты знаешь, — девушка подпирает голову рукой, осматривая посетителей кафе. На удивление это место было личным выбором Хёнэ, в то время как я рассчитывала на худшее. Ну, знаете, есть у таких товарищей фетиш волочить всех в заброшенные здания или подвалы. С чего я вообще взяла, что она модифицированная? А кто? Явно не обычный человек. Уже. Если её мать до этого проводила над девушкой эксперименты, то… — Да, знаю, — опомнившись, вернулась в реальность. — Слушай, думаю у тебя возникло столько же вопросов, как и у меня. У меня, возможно, даже больше. — Правда? — девушка рассмеялась. И не скажешь, что была угрюмой, как её описывали дети. — Ты права, вопросов очень много. Для начала, я бы хотела узнать… Как ребята? — Ну, всё стабильно, — пожала плечами, — Шинву так и спит на уроках, — девушка улыбнулась, — Ик-Хан всё тот же компьютерный гений, а Юна и Суйи обсуждают мальчиков, как и положено в их возрасте. — Значит… моего отсутствия никто не заметил? — Потому что я заменила тебя. Дети не знают, что я — ненастоящая Хёнэ. Но, пожалуй, правде было суждено всплыть, — грусть, тоска, печаль. Если они узнают правду, как всё-таки отреагируют? — Дети? — Да, дети. Я... дважды превысила вашу возрастную категорию, — неловко кашлянула. Признаваться совершенно чужому человеку об этом немного не по себе. Ещё и лицо шокированное видеть. — Только обещай мне, что эта информация останется между нами. — Я не люблю трепать языком направо и налево, — взяв стакан с коктейлем в руки, девушка отпила жидкость, прикрыв глаза от наслаждения. — Какая прелесть… Так, может наконец расскажешь мне, кто ты? И почему так похожа на меня? — Мой рассказ подождёт. Ты модифицированная? — бить, так сразу в лоб. Зачем юлить тёмными коридорами. — Да, — опустила глаза. — Ты нашла мой дневник? — Да, — кивнула, сжав чашку с кофе. — Прости, я прочитала его, чтобы получше узнать тебя. Не думала, что в конце будет… всё настолько печально. — Я писала те строки в предсмертных конвульсиях. Мать накачала меня новой порцией таблеток и сказала ждать. Она пришла через пару часов, кажется. Я успела его спрятать. — Какие таблетки? Почему ты оставила его? Почему не уничтожила? — столько вопросов. Я действительно этого не понимаю. — Что-то подсказывало мне, что его найдут. Я хотела, чтобы все узнали истинное лицо моей матери. Чтобы её наказали. Она лишила меня всего. Детства, друзей, любви… — девушка вытянула руку, поднимая рукав толстовки. Под кожей показались ярко-выраженные толстые красные нити, напоминающие молнию. — Я эксперимент. Сокращённо Ева-07, — сердце пропустило удар. — Эксперимент? — вопрос с таблетками отпал автоматически. — Да. Вот, — она протянула свёрнутые листы бумаги. — Это вырванные листы из дневника. Я записала туда всё, что помнила. Что насчёт таблеток… Принимала их, чтобы помочь гену усвоиться в теле, — Хёнэ достала кнопочный телефон, всматриваясь в экран. Что-то написав, девушка вновь убрала его в карман. Как же это всё тяжело для понимания. Вроде бы и понимаю в медицине, но тем не менее для меня это тёмный лес. — У меня мало времени. Перейду к просьбе. Я скоро исчезну. Не в том смысле, в каком мы, люди, привыкли понимать смерть. Моё тело останется здесь: дышать, видеть, слышать. Но все, что делает меня мной… все воспоминания, чувства, мечты — все будет стерто, словно надпись на песке, смытая волной. Поэтому я здесь, перед тобой, прошу об одном… чтобы Ан Хёнэ исчезла. Навсегда, — её рука легла поверх моей, тонкая и дрожащая, словно осенний лист на ветру, заставив меня невольно вздрогнуть. В её прикосновении чувствовалась отчаянная мольба. — Расскажи ребятам всю правду. Я знаю, это жестоко. Я знаю, это непосильная ноша для твоих плеч, ведь преподнести такое очень нелегко. Но я больше не могу. Прекрати быть мной, Астрея. Прекрати носить маску, которая мне больше не будет принадлежать. Пусть они помнят обо мне такой, какая я была на самом деле… наивной, смешной, порой нелепой, но искренней. Пусть помнят ту Хёнэ, а не преподнесённую в твоей интерпретации, — по её щекам потекли слезы, обжигая не только её лицо, но и мою душу. Было до жути больно смотреть на это… на то, как жизнь уже покидает её глаза, оставляя лишь пепел былой надежды. Ее слова врезались в меня, словно осколки стекла, оставляя кровоточащие раны. В ее глазах не было безумия, лишь отчаянная решимость и невыносимая боль. Я видела, как она страдает, запертая в собственном теле, что вскоре не будет ей принадлежать. — Я понимаю, — прошептала я, голос дрогнул. — Я понимаю, как тебе тяжело. Но ты уверена? Пути назад не будет, — я сжала ее руку в ответ, пытаясь передать хоть немного сочувствия и поддержки. — Ты уверена, что нет другого выхода? Неужели нет способа отказаться от этого? Почему ты не убежишь? — Нет, Астрея. Нет другого выхода, — она покачала головой, и слезы потекли быстрее. Люди начали косо посматривать на наш столик, что начинало раздражать. — И... понимаю, это прозвучит дико с моей стороны, но… я не могу оставить свою мать. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Секунду назад она рассказывала мне, какая мать сумасшедшая и как ей это всё надоело, а сейчас говорит.... это? Серьёзно? — Почему? — я не могла не задать этот вопрос. — Потому что, — Хёнэ сглотнула, — она… она видит во мне что-то особенное, когда занимается этими исследованиями. Я знаю, звучит ужасно. И, наверное, это ужасно и есть. Но когда она смотрит на меня, когда записывает что-то в своих тетрадях, я чувствую… я чувствую, что нужна ей, — слезы текли по щекам, но она не пыталась их вытереть. Она смотрела мне в глаза с какой-то отчаянной надеждой, словно ища там оправдание. — Я понимаю, что это не любовь, — прошептала девушка. — Настоящая любовь так не проявляется. Но это все, что у меня есть. Это единственный раз, когда она смотрит на меня не как на пустое место, а как на что-то ценное. И если я уйду… она просто продолжит искать кого-то другого. А я не хочу, чтобы кто-то другой проходил через это. Я молчала, глядя на неё, не в силах понять. Не в силах вместить в себя эту извращенную логику. Но в глазах Хёнэ было столько боли и отчаяния, что не смогла не почувствовать жалость. Кажется, она действительно верит, что это — любовь. Бедная, сломленная девочка. Это было невероятно сложное решение. Я хотела рассказать детям правду, но остаться той же Хёнэ. Но я не могу пойти против её воли. Если ей действительно нужна моя помощь, хоть и такого плана, то, пожалуй… — Хорошо, — наконец сказала я, глядя ей в заплаканное лицо. — Я сделаю это. Я помогу тебе. На этой печальной ноте и разошлись. До парка шла спокойно, я бы даже сказала на легке, пока не начала загружаться. И всё же эмоции взяли своё. Сев на лавочку, опустила голову, чувствуя как в груди поднималась волна сложных, противоречивых чувств. Жалость смешивалась с непониманием, гнев — с сочувствием. Слова Хёнэ звучали как оправдание, как попытка убедить не только меня, но и саму себя в том, что она делает правильный выбор. «Я чувствую, что нужна ей…» пронеслись слова Хёнэ в голове. Сжала в руке край пиджака, продолжая сидеть с опущенной головой. Не могу. Не выдерживаю. Как же больно… Сдерживая всхлипы, наблюдала, как на асфальт, одна за другой, упали две капли. Следом ещё парочка… И ещё. Чувствую себя беспомощной. Я бы могла объяснить ей, что любовь не может быть основана на эксплуатации, что она достойна большего, чем быть объектом научных изысканий, пусть даже и в глазах дорогого ей человека. Но в то же время понимаю, что любые слова для Хёнэ прозвучали бы фальшиво и бессмысленно. Она слишком глубоко погрузилась в этот болезненный мир, чтобы услышать голос разума. Как когда-то и я. — Астрея, ты прям-таки испытываешь моё терпение! — рядом с лавочкой приземлился Франкенштейн, а следом послышалась ещё пара опустившихся ног. — Для чего тебе телефон? Подняв голову, уставилась на прибывших с заплаканным лицом, вызвав удивление. Особенно у Рейзела. Почему ты так смотришь? Будто слёз в жизни не видел. — Что стряслось? — Франкенштейн растерялся. — Тебе кто-то навредил? — тёмная аура учёного разрослась, заставив поёжиться. Я не в том состоянии, чтобы терпеть эту давку. — Франкенштейн… — стоило Рейзелу произнести имя учёного, как его пыл поутих. — Астрея, — мужчина подошёл ближе, вытерев мокрые дорожки с щёк, — идём домой.

POV Автор

Франкенштейн нес Астрею на руках, словно хрупкую фарфоровую куклу, боясь даже немного встряхнуть. Рейзел двигался рядом, его обычно непроницаемое лицо было омрачено тревогой. Тишина, обычно царившая вокруг них, казалась сейчас давящей и зловещей. Домой они добрались быстро. Франкенштейн осторожно опустил Астрею на диван в гостиной. Астрея не поднимала глаз, продолжая беззвучно всхлипывать, ее плечи слегка вздрагивали. — Дитя, расскажи мне, что случилось, — тихо попросил Рейзел, присаживаясь рядом. Его голос, обычно наполненный властью и величием, звучал мягко и заботливо. Франкенштейн стоял в дверях, сжимая и разжимая кулаки. Он привык видеть Астрею сильной и независимой, ее улыбка могла растопить даже самый холодный лед. Видеть ее такой сломленной было невыносимо. Что с ней произошло? Дети сказали, что они повстречали её копию. Неужели девушка встретилась с настоящей Ан Хёнэ и она навредила ей? Если это действительно так, он не посмотрит, что Хёнэ ученица его школы. Он сотрёт её. Уничтожит. Как и её непутёвую мать. — О, вы вернулись. А мы только детей по домам… — Тао запнулся, лицезрев картину, — развели. Что случилось? — хакер взглянул на Франкенштейна и тут же поёжился. Эта тёмная аура, окружающая учёного наводила ужаса. — Шеф. — Что такое, Тао? — будто выйдя из транса, спросил мужчина. — Будь добр, принеси стакан воды. Мастер, я удалюсь за успокоительными, — получив одобрительный кивок, учёный скрылся за поворотом.

Конец POV Автор

Я не любила рыдать на чьих-то глазах. Сидя на диване, старалась сдерживать очередной приступ плача, но выходило чертовски плохо. Дыхательные упражнения особой пользы не принесли. Последняя надежда была на успокоительное. Франкенштейн не заставил себя долго ждать. — Запей большим количеством воды и постарайся попутно успокоиться, — вложив в ладонь белую таблетку, раздал инструкции мужчина. Он сгорал от нетерпения, по нему было заметно. Согласилась. — Расскажу, может полегчает, — допив остаток воды, выдохнула. — Что рассказали вам дети? — Ничего особенного. Лишь то, что вы повстречали твоего клона и ты сказала ждать звонка, — поведал учёный. — Это действительно была Хёнэ? — Да, — кивнула. — Это была она. И нет, она мне не навредила, просто… я не выдержала эмоционального наплыва. Как это ещё назвать? Решила выпустить пар, сделать перезагрузку. — Я понял, — кивнул мужчина. — Что вызвало такие бурные эмоции? — Ох, Франкенштейн… — тяжело вздохнув, взяла себя в руки. Рассказ был долгим, но менее эмоциональным. Старалась не упустить ни одной детали, пусть даже неважной. Под конец рассказа вспомнила о листке, что дала Хёнэ. Замешкавшись, сунула руку в карман пиджака, выдохнув с облегчением. Фу-ух! Думала, потеряла. — Что это? — мужчина, внимательно слушавший до этого, обратил внимание на листы. — Это недостающие листы с дневника Хёнэ, — передала мужчине в руки. — Прочитаешь на досуге. Я же не хочу даже слушать. По крайней мере сейчас. Кстати… можно я завтра не пойду в школу? — посмотрела на учёного щенячьими глазами. — Только представь, как дети забросают меня вопросами. А мне ещё им нужно это преподнести… Кошмар! — Думаю, с этого дня тебе не придётся посещать школу вовсе. Даже под другим именем. — А… Как ты объяснишь это учителям? А ученикам? — Что-нибудь придумаю, — вздыхает учёный. Да, соглашусь, геморрой. — В любом случае, первое время тебе придётся отсидеться дома, пока ажиотаж с твоим исчезновением не пройдёт. — Ладно. Только не забудь поделиться этим со мной.