Пилигрим

      Под окном зашуршала трава. Эжен обернулась на звук, казалось, что кто-то карабкался по стене. Девушка встала с места, взяв первый попавший предмет под руку. Звук стал ближе Парень подошел к девушке.       — Малик? Как ты узнал где я живу?       — У меня свои связи, — Малик усмехнулся и подошёл ближе к Эжен. Девушка бросила предмет. Эжен обняла Малика, как будто они не виделись целую вечность, — почему ты не пришла вчера? Мы договорились?       Эжен молчала, не зная с чего начать. Ничего и не хотелось говорить, не хотелось нарушать тишину, повисшую в воздухе.       — Родители знают о нас, Малик. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Ты должен уйти.       — Я не уйду, — Малик нежно коснулся щеки Эжен, — без тебя я никуда не уйду, — прошептал парень.       Глаза Малика упали на губы Эжен. Дыхание стало участилось. Эжен не отводила глаз от взгляда Малика. Парень приблизился к ее лицу, что горячее дыхание обожгло её и того белую кожу. Малик осторожно коснулся губ. Губы Эжен слегка дрожали. Девушка помедлила, но ответила на поцелуй. Последовал робкий поцелуй, который перешел в более уверенный. Эжен прикоснулась к плечу Малика. Весь мир вокруг остановился. Городской шум не доносится до ушей молодых людей, все поглотила тишина. Сердце разрывалось в груди одновременно от переполняемых эмоций и чувства страха. Хотелось прокричать на весь мир о том, как сильно ты любишь этого человека.       Руки Малика медленно сползли к ее талии. Его руки уверенно придерживают девушку. Малик убрал мешающие волосы с лица Эжен. Парень прижал ее ближе, отчего по спине Эжен пробежали мурашки.       Девушка отстранилась. Её дыхание сбилось; Эжен жадно брала воздух; сердце колотилось вовсю, готовое выпрыгнуть из груди, в ушах стоял гул, а лицо покраснело. Рукой она убрала упавшие пряди с лица Малика.       — Не знал, что умеешь такое.       — Я не умею, оно само. Честно, — Малик рассмеялся.       — Тебе не страшно? — тихо спросил Малик. Парень взял руку Эжен в свою.       — Нет, — в полголоса ответила девушка. Парень поднёс к губам и начал медленно целовать пальцы. Малик сплел пальцы, все еще придерживая Эжен за талию.       — Помнишь тот танец, который мы танцевали тогда? — Эжен кивнула, — хочешь я подарю тебе еще один? Комнате медленно закружилась. Малик с нежностью смотрел, от чего Эжен смущенно отвела взгляд. Парень коснулся лба девушки.       — Это все неправильно, Малик, — в вполголоса сказала Эжен. Ее голос звучал взволнованно. Эжен прикрыла глаза. Девушке спокойна, когда Малик рядом. Ни тревоги, ни страха, ничего. Только покой. Покой и тишина, никакой опасности. Но одно временно с этим жутко хотелось расплакаться. Может от безысходности, а может и от неизвестности будущего.       — Почему? Ты боишься, что нас накажут? — Эжен отошла в сторону, поворачиваясь спиной к Малику.       — Это неправильно, Малик. Наш поцелуй — это ошибка. Чувства между нами это грех в глазах матери. Этого не должно было случиться. Мы едва знаем друг друга, — Эжен повернулась. Малик, подошел к девушке.       — Мы достаточно взрослые люди. Можем трезво оценивать ситуацию. Разве не так?       Вопрос остался без ответа.       — Ты считаешь отношения между нами позором или наказанием? Только для кого, Эжен? Для твоих родителей? Для общества, в котором ты живешь? — Малик взял Эжен за руки и тихо продолжил, — кого мы должны бояться? Я люблю тебя, ты слышишь меня, я тебя люблю.       — Я боюсь за нас, боюсь за тебя, — несколько капель слез покатались по щека девушки.       — Не бойся, Эжен, — Малик прижался лбом ко лбу Эжен, — не бойся признать свои чувства ко мне. Даже если меня накажут, — это не изменит моих чувств к тебе. Даже если все будут против нас, моя любовь к тебе не угаснет, — Малик вытер следы слез с лица Эжен — Расскажи миру, что ты чувствуешь.       — Мы увидимся?       — Обязательно, — Малик поцеловал Эжен, как будто это был их последний поцелуй в их жизни. Так нежно, что не хотелось от него отрываться.

***

      — Хаджи ага, я обдумал ваше предложение. Я согласен.       — Спасибо. Скоро придут остальные ребята. Обсудим некоторые моменты нашего плана. Не удивляйся, если нас будет мало. Садись.       Через полчаса начали собираться другие участники. Из всех присутствующих Малик никого почти никого не знал, кроме Хаджи аги и Яхьи. Ближе к началу собрания подошли еще двое парня. Малик вспомнил их. Хасан и Эскер. Было удивительно видеть их здесь. В комнате были не только молодые люди, но и люди среднего возраста. Хотя большинство, конечно, молодежь. Все они были жителями из бедного класса. Из слов Хаджи аги, Малик понял как далеко зашла политика Кефера в сфере экономики. Ущемление прав бедных и вседозволенность богатых.       Рядом с Маликом сел молодой человек. Парень его видел впервые. Возможно он жил в другом районе.       — Аслан, — протянул руку парень.       — Малик, — ответил он.       — Да этого я не видел здесь. Когда ты вступил? — спросил Аслан.       — Сегодня, — ответил Малик, — почему ты решил вступить в это сообщество?       — Хочу отомстить этой твари, потому что из-за него у нас все беде.       — Отомстить? За что?       Аслан помолчал.       — Кеферу доложили, что мой отец готовит на него покушение. Отца убили. Я остался единственным, кто может обеспечить семью.       После окончания собрания Аслан и Малик шли в сторону известной таверны среди бедняков. Ребята подходили к мальчишкам, которые играли в футбол. Оди из случайно задел женщину с корзиной фруктами. Она начала ругаться на мальчишку, от чего тот покраснел и судорожно начал собирать в корзину фрукты.       — А как тебя не вычислили? — внезапно спросил Малик.       — Я не как мой отец. Осторожность никогда не помешает, брат.       — Что если Кефера не свергнуть?       — Малик, если Кефер останется у власти, богатые будут делать, что захотят, а по отношению к нам, беднякам, будет твориться беззаконие. Нас будут обвинять во всем. Хаджи ага хочет, чтобы было справедливо. Малик решил задать вопрос, мучавший его, с момента, когда он встретился с Яхьей.       — Аслан, слушай. Кто такой этот Яхья? Он не такой уж и разговорчив. Я знаю только, что он в розыске.       — Мистер Икс или Агент Икс называй как хочешь. До того Яхья покушался на жизнь повелителя, он был вором, разгильдяем. Яхья стал против власти, когда после отставки Ра, Кефер во второй раз стал фараоном. Он много раз попадал в руки правосудия, однако всегда выходил сухим из воды. Не знаю как Яхье удавалось это делать, но факт остаётся фактом.       — Из-за этого его прозвали Мистер Икс?       — Не только. Яхья раньше служил. Учился на разведчика или вроде того. Ладно, брат, пошли зайдем выпьем, за знакомство, — ребята зашли в таверну.

***

      К дому Рауфа подошли два меджая. Они постучали, дверь открыла Жасмин.       — Здесь живёт оружейник Рауф?       — Да, собственно зачем он вам? — непонимающе спросила Жасмин.       — Его сын задержан по заявлению об изнасиловании, — ответил один мужчин, — мы обязаны его задержать.       — Что? Изнасилование? О чем вы говорите?       — Мам, кто там? — Малик посмотрел на двух меджаев, не понимая чего они хотят. хотят, — вам что-то нужно, господа?       — Да, — ответил один из них, — нам нужен ты.       — Что вы делаете? — меджай заковал руки Малика в оковы. Мужчины взяли под локти парня, — за что?       — Тебя подозревают в изнасиловании, парень.       Жасмин побежала за ними, но споткнувшись упала. Малик стал вырываться из хватки мужчин. Они крепко держали его. Малик понял, он не сможет выбраться и перестал сопротивляться.       — Что за бред вы не несете? Это все ложь. Я ничего не делал, отпустите меня. Малика грубо затолкали в камеру.       — Выпустите меня.       — Ты ещё не скоро выйдешь отсюда. Так что сиди.       — Да пошел ты, — Малик ударил по решетке рукой. Охранник ушел.       В камере было единственное окно, через которое поступал тусклый свет. Окно было зарешечено, если бы Малик захотел сбежать, он не смог бы. Кровать заменяла соломенная подстилка. По тесной камере не разгуляешься. Чувствуешь себя скотом, которого загнали в душный и маленький загон и оставили там на какое-то время. Крысы пробегали бесстыдно, мыши своим писком действовали на нервы, хотелось прихлопнуть чем-нибудь. Малик сполз по стене на пол. То ли от волнения, то ли от голода стало тошнить. Желудок скрутило, однако через несколько секунд отпустило. Все тело обдало жаром, выступил противный, липкий и холодный пот.       Спустя пару часов звук поворота ключа в замочной скважине в коридоре заставил обратить внимание Малика. Стражник обозначил время пребывания незнакомцу, на что тот ответил «Хорошо». Малик, встав, прильнул к решеткам, когда к его камере подошел он.       — Отец! Как ты узнал, что я здесь?       — Ты о чем думаешь, балбес? — если бы не решетка, Рауф отвесил бы сыну подзатыльник.       — С какого момента чувства стали запретный, отец? Я не понимаю, почему я не могу любить? Почему, если я люблю, то обязательно должен домогаться до кого-то?       — В какое время ты живешь, сын? На тебя заяву накатали, несколькими сутками не отделаешься, — Рауф провел рукой по волосам, посмотрел в сторону, где сидит охрана, — я знаю… я верю, что ты этого не делал. Я переживаю за тебя, твоя мать с ума сходит. Мы переживаем за тебя, Малик. Даже если мы не родные. Ты живешь в моем доме двадцать три года, поверь, за это время я успел тебя изучить достаточно, — Рауф усмехнулся.       — Когда будет суд?       — Не знаю, может завтра, а может и послезавтра. Я никогда не видел Жасмин настолько испуганной. Я думал она сознание потеряет.       — Как она сейчас? — обеспокоенно спросил Малик.       — Более менее лучше, — Рауф усмехнулся, — я вытащу тебя отсюда.       Охранник оповестил о закончившемся времени.       — Не раскисай.       — Отец, — Рауф обернулся, — скажи матери… просто скажи ей… я в порядке.

***

      Не доходя до своего дома, к Рауфу подбежал Али, сказав, что Жасмин направляется к дому Дженнет. Парень сообщил, где они живут, и Рауф побежал со всех ног.       — Дженнет, выходи, подлая змея.       Женщина, выждав момент, вышла из дому. Перед ней стояла Жасмин. Растрепанная, с опухшими от слез глазами.       — Ты себя хорошо чувствуешь, Жасмин? Ты бледная.       — Это ты во всем виновата, — шаль сползла с плеч, — из-за тебя моего сына арестовали.       — Он сам виноват, — почти шепотом сказала Дженнет, — уходи, Жасмин. Не позорь меня и себя. Забери Жасмин, Рауф, — сказала женщина, заметив Рауфа. Рауф посадил Жасмин на стул. Налил ей воды и сел перед ней.       — Как жить-то будем, Рауф? — сквозь слез спросила мужа Жасмин, попутно вытирая слезы.       — Хорошо, — ответил мужчина.       — Беда, Рауф, беда.       — Беда в одиночестве, а мы хорошо живем. А Малик выберется, ты же знаешь его? Ещё не с каких передряг выбирался. И с этой справится, — Рауф обнял Жасмин.

***

      Наступили сумерки. В камере потемнело, в коридоре тускло горел свет. Ночь выдалась безлунной, однако через окно можно увидеть несколько ярких точек в небе. Малик сидел на соломе, глядя перед собой. Сна ни в одном глазу. Парень поднял взгляд, когда его позвали по имени. Он улыбнулся, подошёл ближе к решетке. Ладони Эжен поместились в руках Малика. Парень оставил легкий поцелуй на них.       — Мне жаль, что получилось, Малик. Я хочу заступиться за тебя.       — Ты не обязана. Это… — Эжен перебила парня.       — Я у тебя в долгу, Малик. Ты спас от Саида, помнишь? Я не забыла этого, — Эжен замолчала, — знаешь, родители не поверили мне. Я пыталась, но…       — Принцесса, посмотри на меня. В жизни не всё происходит так, как хочешь ты. Невозможно предугадать всё, понимаешь?       Малик сел, облокотившись спиной к стене.       — Может боги нас пощадят? — тихо сказала Эжен, — почему ты так просто сдался? Тебе жить надоело?       — Отстань. И до конца моих дней выслушивать от тебя и отца, что я трус и плохой человек?!       — Разве важно, что думают о тебе какие-то люди?       — Нет. Для меня важно, что думают обо мои родные и мои друзья, — Малик улыбнулся.

***

      — Госпожа Эжен, по молодости лет, вы не обязаны давать показания в суде. Обвинения выдвинутые вашей семье тяжки. Встаньте, — приказал судья Малику, — Вам знаком этот человек? Эжен посмотрела на вставшего парня. Кандалы зазвенели, когда он встал.       — Да, это Малик, сын оружейника Рауфа.       — Как уже было сказано, вы не обязаны давать показания. Ваши родители заявили, что этот молодой человек пытался изнасиловать вас, это правда?       Эжен молчала, обдумывая, что сказать. Она понимала, ей могут не поверить. Однако оправдан ли риск от несказанных ею слов. Эжен знала, что сейчас от нее зависит судьба не только Малика, но и ее.       — Человек, которого обвиняют в изнасиловании, вовсе не виновен, — начала девушка, — это ложные обвинения, господин судья.       Судья переглянулся с прокурором.       — Вы уверены, что этот молодой человек не притрагивался к вам?       — Да, я уверена.       Зал ахнул. Пошёл шёпот, который стремительно перерастал в гул.       — Тишина в зале, — судья попытался успокоить людей, тишина.       Постепенно шум утих. Судья вновь обратился к девушке.       — Но ваши родители заявили…       — Это ложь. Я ничего не заявляла. Господин судья, Малик не притрагивался ко мне. Даже в мыслях такого не было, — Эжен замолчала, ожидая дальнейшей реакции. Девушка повернулась к родителям, — господин судья, я могу доказать невиновность подсудимого.       — Каким образом?       Эжен посмотрела на Малика, затем на мать.       — Пусть меня осмотрит врач, — по залу снова пошел шёпот. Дженнет хотела провалиться сквозь землю от стыда. Женщина чувствовала, как на неё то и дело смотрели. Слышала свое имя, когда кто-то говорил о ней.       — Попрошу тишины, пожалуйста. Господину судье на принятия решения необходимо несколько минут.       — Вот, что творится в наше время. Несправедливость по отношению к другим. И к чему это приводит? Это приводит к тому, что ни чем не повинные молодые люди страдают, — адвокат замолчал, когда судья       — Суд принял решение. В качестве наказания обвиняемому назначается двадцать ударов кнута. Решение окончательное. Эжен проследила как Малика уводят под руки. Эжен посмотрела на адвоката, подошла к нему.       — Можно ли оспорить это решение? — спросила в надежде девушка. Адвокат лишь отрицательно покачал головой, объяснив ей тем, что оспариваются только тяжкие наказания или смертная казнь.

***

      Малик сидел спиной к матери, которая обрабатывала его раны. В доме стоял стойкий запах алкоголя. Парень шипел, когда Жасмин снова и снова прикасалась к ранам сына. Рауф ходил из угла в угол, его хмурое лицо не предвещало ничего хорошего. Малик понимал, что этого разговора не избежать и хмурое лицо отца означало, что он с минуты на минуту станет отчитывать.       Наконец Рауф остановился. Мужчина налил остатки алкоголя, в рядом стоящий стакан, и залпом выпил. Малик надел рубашку, когда Жасмин закончила.       — Доволен результатом своих действий? — нарушил тишину Рауф, — ты прекрасно знал, чем это закончится, Малик.       — Да, знал. И пошел на это сознательно, отец. Если бы не она, ты бы оплакивал сына, а не отчитывал его.       Рауф рассмеялся. Эти слова показались для него всего лишь фразой юнца, впервые познавшего истинность любви. Уже, проживший половину своей жизни, мужчина не воспринял слова сына всерьез. Для Рауфа Малик был все тем же мальчишкой, которого нужно наставлять на путь истинный. Однако упрямый, порой бунтарский характер Малика противилась словам отца.       — Какой же ты глупый мальчишка. Для тебя это может плохо кончится. Не сегодня так завтра тебя уничтожат. Для богатых это не составит труда Малик, до этого стоявший спиной к отцу, повернулся.       — Я не идиот, я понимаю, что творю. Для тебя я все еще маленький мальчик, который еще мал и ничего не понимает. Когда ты поймешь, отец? Мне двадцать три и я адекватно оцениваю ситуацию. Дай мне возможность принимать решения самостоятельно.       — Тогда зачем ты живешь в моем доме? Меня учить что-ли? Я знаю к чему приводят твои решения. Сначала ты подрался ради этой девчонки, потом тебя наказали. Что дальше? — мужчина собрался с мыслями и сказал, — Собирай свои вещи и уходи. И впредь больше не смей переступать порог моего дома.       Голос Рауфа дрогнул, когда он произнес эти слова. Он все ещё стоял с невозмутимым лицом. Рауф пытался не показывать, что творится у него в душе. В голове подкрадывались мысли не понял сын об испуге за него. Мужчина развернулся, чтобы уйти, однако спокойный голос Малика заставил Рауфа остановиться и выслушать его.       — Когда-то ты дал мне в этом доме первые уроки. Я был глупый, упрямый ребенок и не слушал тебя. Но один твой урок я до сих пор вспоминаю. Ты сказал, что нельзя врать, глядя людям в лицо. Они всегда чувствуют, что у тебя за душой… Я понял, что ты имел ввиду. Но ты сам… сам лжешь. Зачем ты врешь, папа? Твои действия противоречат твоим словам.       Малик молча зашел в комнату, когда понял, что Рауф не ответит ему. Собрав свои вещи, он молча вышел из дома.

***

      — Я сказал ты не куда не пойдешь, Эжен. Ты знаешь мое решение. Я все равно не позволю вам быть вместе.       — Я не спрашиваю твоего разрешения, отец, — Эжен накинула сумку через плечо и поспешила покинуть отчий дом.       — Стой, — Юсуф пошел за ней, — стой кому говорю. Эжен!       Девушка вышла за ворота и остановилась, когда увидела знакомый силуэт.       — Малик?       — Я должен с ними поговорить, Эжен. Твои родители все равно не дадут нам быть вместе.       — Прошу тебя, не надо. Отец… он сделает что-то с тобой, Малик       Малик не отпускал руку Эжен всю дорогу.       — Господин Юсуф! — мужчина обернулся, услышав свое имя.       Эжен пыталась унять гнев парня, без толку. Девушка держала его за руку, дабы он не натворил того, о чем бы потом пожалел. Юсуф выглядел спокойным, однако он не стремился выпускать наружу свой внутренний гнев. Мужчина осмотрел парня как будто он видел его впервые. Юсуф не скрывал своего презрения. В глазах мужчины застыл немой вопрос: «Зачем ты сюда пришел?». Он встретился с глазами Малика.       Юсуф сжал руки в кулак настолько сильно, что ногти впивались в его кожу. Мужчина старался не обращать на боль внимание. По-крайней мере боль помогала ему отвлечься.       — Малик, не надо, прошу. Малик остановился в нескольких метрах от Юсуфа.       — Как вы могли? Как вы могли обвинить меня в изнасиловании? Что вы за человек?       — Не смей повышать на меня голос. Кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать?       Юсуф подлетел к Малику, как будто за секунду у него выросли крылья. Сейчас, в близи, Малик смог разглядеть как желваки пульсировали на висках. Мужчина подошел настолько близко, что между ними отделяло всего несколько сантиметров.       — Отец, прекрати сейчас же. Ты не можешь говорить о нем такое. Юсуф не обратил внимание на слова дочери. Мужчина хотел задеть парня обидными словами.       — Что ты можешь ей дать? Ты на себя посмотри. Да ты сам себя не можешь обеспечить.       — Хватит. Вы не уважаете чужих людей. Не пытаетесь их понять. Вам нужно лишь, чтобы слушались только вас. Хотите быть выше всех, у вас ничего не получится, господин Юсуф       — Пошел вон, паршивец. Юсуф схватил Эжен за руку, когда она хотела уйти с Маликом. Девушка посмотрела на отца.       — Ты действительно хочешь быть с ним? Хочешь быть шлюхой с этим нищим?       — Лучше быть шлюхой с нищим, чем быть не счастливой с богатым, — Эжен попыталась освободиться от крепкой хватки отца, без успешно, — мне больно, отец. Мне больно. Девушка наблюдала как её возлюбленный уходит всё дальше и дальше. Эжен смотрела то отца, то уходящего Малика.       — Малик, — девушке понадобилось время, чтобы перевести дыхание, — я поняла. Я не хочу всю жизнь жалеть о не принятом решение остаться с тобой. Я выбираю уйти вместе с тобой, даже если в конце жизни нас ждет ад, давай пройдем через него вместе.       — Ты уверена, что хочешь этого? — девушка кивнула. Парень поцеловал в макушку Эжен.       — Малик, я… я люблю тебя. Я не хочу скрывать своих эмоций и тем более стыдиться их. Малик нежно прикоснулся к щеке девушки, заставляя ее сердце биться чаще. Затем медленно приблизился к лицу Эжен, вынуждая ее покраснеть. Малик нежно коснулся губ Эжен. Девушку накрыли чувства сильнее, чем в первый раз. Эжен первой прервала поцелуй. Она взглянула в глаза Малика, заметив, с какой нежностью он на нее смотрел.       — Ты держалась увереннее, — Малик улыбнулся.       — Училась у лучших.       — Теперь у меня ответственности больше. И не сносить мне головы, если твой отец узнает, что у нас неприятности. Пока я не нашел место для ночевки. Думаю это можно исправить. Идем, — почти шепотом сказал парень. Малик взял девушку за руку, сплетая пальцы. Эжен бросила последний взгляд на родителей, наблюдавших за ними.       — Малик, — девушка дернула за руку парня, прося остановиться. Он проследил за ее взглядом.       — Иди, тебе нужно попрощаться с ними. Эжен медленно подошла к родителям. Юсуф отвел взгляд.       — Даже не посмотришь на меня, отец? Отводишь взгляд, а ведь раньше ты клялся мне, что любишь меня. Теперь… Мне жаль, что вы не приняли мою любовь.