Сложный выбор Пак Чимина

Чимин пьёт. Много. Не жалея собственное здоровье и не заботясь о чувствах тех, кто его окружает. А окружают его многие — Сокджин, который каждое утро заботливо оставляет на тумбочке у кровати таблетку от головной боли и бутылку минеральной воды; Намджун, который всерьёз беспокоится за молодой организм, но благоразумно держится в стороне, не нарушая личного пространства; Шуга, который винит во всём происходящем только себя и каждую ночь вытаскивает омегу из клубов и квартирников; Юнги, который пытался даже принудительно закодировать и у него в один момент даже получилось, но не надолго. Пак блевал и пил, пил и блевал, но в итоге умудрился нажраться так, что проснулся посреди ночи в чужой постели с чужим альфой. Сдержав в себе порыв зашипеть подобно дикой кошке, он просто собрал свои разбросанные вещи и сбежал с очередной тусовки, что ещё была в самом разгаре. Окончательно очухался только тогда, когда оказался на свежем воздухе в неизвестном ему районе. Устало плюхнувшись на пустующую скамейку на остановке, он осмотрелся вокруг, снова убеждаясь, что понятия не имеет, где конкретно находится. Телефон в кармане джинсовки выключен и даже не припомнит, когда последний раз им пользовался. Омега забил на учёбу, забил на переживания альф и друзей, забил на себя, о чем говорят грязные волосы с уже давно смывшейся краской, размазанный под глазами макияж и многочисленные синяки на запястьях, которые увидел только сейчас. Тело неприятно ломит от похмелья и, видимо, бурной ночи, о которой даже не помнит. Нет, одно можно сказать со стопроцентной уверенностью — ни с кем не спал, а вот помахать кулаками, когда шарики уже за роликами — это стало приносить удовольствие. Внезапно накрывает осознание, как низко он опустил сам себя. То, что он сделал с собой за считанные дни — ужаснее, чем всё то, что он пережил после того, как повстречал братьев Мин. Да, после их появления его жизнь перевернулась с ног на голову, оставив на теле и в душе невидимые сочащиеся кровью раны, которые невозможно залечить. Но разве всё так плохо? Нет. С Юнги он узнал, что такое — быть за надёжным и крепким альфой, который все удары примет на себя, защищая его самого. Шуга подарил ему это же чувство, но приправленное нежностью. Оба показали ему, что такое — быть любимым. Пусть каждый в своей манере, но любил его и оберегал больше, чем нужно. Чимин понял это только сейчас. Осознал, что ведёт себя, словно капризный и избалованный ребёнок. Разве Мины заслуживают этого к себе? В какой-то степени. Они подвергли его жизнь испытаниям, которые не каждый выдержит, но вытаскивали каждый раз, пусть и с опозданием. А Сокджин и Намджун? Эти двое ему —абсолютно чужие люди, пустившие в свою жизнь, рискуя своей семьёй. Сокджин — самый добрый в мире человек, подаривший Чимину чувство того, что он нужен не как омега, а как человек, как часть этой самой семьи. Намджун относился к нему холоднее, но давал понять, что если потребуется, защитит и прикроет собой в случае опастности, когда никого не будет рядом. Малыш Минхо — самый светлый и лучезарный в мире ребёнок, улыбающийся так искренне, что сердце щемит от умиления. Разве все эти люди заслуживают такого проблемного Чимина? Точно нет. И ему больно до слез, что осознал это только сейчас. — Вот ты где. — машина бизнес-класса останавливается возле остановки, где нет никого, и из неё выходит Джин, слегка улыбаясь, и если бы не темнота ночи и тусклый свет уличного фонаря, можно заметить, какой серый оттенок приобрела его кожа, а под глазами залегли тёмные круги. — Я уж думал, не найду тебя. — мужчина садится рядом на холодную скамейку, но не слишком близко. — Что ты здесь делаешь? — Простите меня. — шепчет охрипшим от сухости в горле голосом младший, боясь поднять глаза, полные слез. — Я виноват. — Глупый ребенок. — устало улыбается Ким и притягивает к себе для объятий, что кажутся невероятно тёплыми и такими родными. — Тебе не за что извиняться, Чимин-а. Я прекрасно понимаю тебя и не сержусь. Возможно, я бы поступил также в этой ситуации или даже хуже, но прошу, не закрывайся хотя бы от меня. — Как же меня всё достало. — снова шёпот, смешанный с уже нескрываемыми всхлипами. С Сокджином легко, от него веет семейным теплом и уютом, поддержкой в любой ситуации, и Пак снова винит себя, что не ценил этого, игнорировал протянутую руку помощи. — Я так устал. — Что тебя беспокоит? — заботливо прижимает к себе старший, поглаживая свободной рукой по грязным волосам. От младшего пахнет алкоголем и природными запахами посторонних людей, но не стоит акцентировать на этом внимание сейчас. Кажется, этот ребёнок всё же решил открыться, принять помощь, от которой ранее отказывался. Нужно дать ему возможность выговориться, если он сам того захотел, а не тянуть насильно. — Я не знаю. — честно признается парень, прижимаясь ближе. — Всё настолько запутанно, что не понимаю, как мне поступить, что мне делать и как вести себя. Я так заебался... — Тише. — Джин буквально окутывает собой, успокаивает, как маленькое дитя, когда ощущает слезы на кофте. Пак в его руках дрожит от рыданий и холода одновременно. Его хочется тут же усадить в машину, приказать водителю включить печку на полную мощь, а дома замотать в пуховое одеяло и укачивать, пока не уснет, но в таком случае момент откровения нарушится и вряд ли настигнет ещё раз. — Тебе нужно разобраться в себе, а не в других. Понять, что ты чувствуешь к ним обоим, найти компромисс с самим собой и тогда станет легче. Всё будет хорошо. Чимин слабо в это верит, но кивает, соглашаясь. Хорошего ничего не будет. Его разрывает со всех сторон. Тот вечер до сих пор сидит в памяти, не желая забываться. Искрящиеся похотью и любовью глаза, любимые губы, что шепчут признание, а после... Ток проходится по замерзшему телу. Шуга сделал ему предложение. Не так, как омега рисовал себе в фантазиях, без ресторана, кольца и букета цветов, а просто слова посреди мрака комнаты. И он ведь мог просто ответить "нет" или "я подумаю", но вместо этого молча вылез из-под альфы и убежал, закрывшись в своей комнате, а после пропал вообще, ударившись в забытые тусовки, надеясь потеряться в них, утонуть, выкинуть всё это из головы, но ничего не получилось. — Поехали домой? — вырывает из мыслей Джин. Младший отстраняется и даёт увести себя к автомобилю. — Тебе нужно отдохнуть и выспаться, а после уже подумать и разобраться со всем, что сидит у тебя в голове. *** — Повторяешься. — безумно улыбается Шуга, пока по волосам стекает вода, а лёгкие наполняются воздухом, которого было катастрофически мало. — Кажется, у тебя закончилась фантазия? — Убью. — рычит Юнги, смотря на брата, которого держат его люди. — Хотел бы — давно сделал это. — очередная ухмылка в ответ, которая дико раздражает Агуста. Она так похожа на его собственную, когда карает провинившихся, но сейчас бесит это абсолютное сходство. — Давай один на один? Или тебе слабо? — Не смей дерзить мне и брать на слабо. Мы уже не дети! — Мин измеряет небольшую площадь шагами, прикидывая в голове варианты, как наказать младшего. Мир, с трудом построенный ради защиты Чимина, рухнул в тот момент, когда запись с камер, установленных в квартире Кимов, дошла до него. Юнги ожидал от брата чего угодно, но не такого. Даже представить себе не мог, что младший перейдёт все границы. Беда только в том, что эти границы были установлены Юнги для самого себя и лично он их не нарушал, хотя очень хотел. Он держался от Чимина на расстоянии, не надоедал, не давил, не принуждал, а просто ждал подходящего момента, но Шуга оказался более безжалостнее. Выпалил то, что, кажется, уничтожило хрупкого омегу. Слова брата, адресованные Чимину, выбили землю из-под ног, а добил внезапный побег любимого, которого найти не составило труда. Хотелось лично задушить его за подобное, но рука не поднялась, когда Пак, будучи не в состоянии соображать, просто отматерил, высказал всё, что думает о братьях, ударил и снова ушёл, посылая обоих далеко и надолго. Даже тогда, когда была задета гордость, Юнги не посмел снова пойти за ним, не посмел заставить сделать так, как ему было нужно, но всё это зашло слишком далеко. Но Мин готов прощать ему всё, лишь бы его омега был рядом. Простит любой поступок, любые обидные слова и действия, но не простит того, кто посягнулся на него. — Ещё раз. — отдаёт приказ Агуст, тут же слыша плеск воды. Он не смотрит в сторону бочки, в которую опять окунули брата, но всё прекрасно слышит и получает неописуемое удовольствие от его страданий. В голове дикое желание убить, чтобы, наконец, прекратить эти мучения и ссоры, да вот только любимый, когда узнает, сделает с ним то же самое. Только ради него глава мафии сдерживает себя цепями, о чем прекрасно знает Шуга. Они уже давно нашли крыс, что докладывают всё Чон Чонгуку, но самого главаря найти не получается, что дико злит. Впервые перед ними появляется тот, кто может считаться равным. Каждый раз, стоило выйти на его след, Чон магическим образом пропадал, а спустя время снова давал о себе знать через посторонних людей. Кажется, за всю свою жизнь Юнги не тонул в крови настолько глубоко, как за всё это недолгое время. Впервые ему хочется всё бросить, забрать любимого и исчезнуть с ним, но это невозможно, пока есть хоть один, кто способен разрушить этот шаткий мир буквально по щелчку пальцев. Пока Чонгук не будет зарыт в земле или гнить в канаве, Мин не оставит свою привычную жизнь. — Если ты не можешь убить меня, я сделаю это сам. — хрипит Шуга, когда вновь выныривает из бочки. В секунду он отправляет шакалов в нокаут и возводит перед братом пистолет, что уже снят с предохранителя. — Нет! — неожиданно раздаётся любимый голос и альфы застывают на месте, но не отрывая взгляда друг от друга. — Перестаньте! — Чимин появляется из темноты, вставая между ними. — Хватит. — шипит омега, смотря сначала на одного, потом на другого. — Детка. — улыбается Юнги, но не двигается, сдерживая в себе желание притянуть к себе. Впервые за последние несколько дней Чимин выглядит трезвым, живым, глаза горят, но всё же что-то не так. — Что ты здесь забыл? — голос Шуги неожиданно строгий, рычащий, наполненный непонятной злобой. — Убирайся! — Если вы не можете поладить друг с другом, не заставляйте меня разрываться между вами. — игнорирует всё Пак, смотря только перед собой. Сокджин успел рассказать обо всём, что происходило, пока он был в "отгуле". О пойманных крысах Чона, о провальных попытках поймать его самого, о том, что Юнги и Шуга готовы сожрать друг друга за омегу. Поэтому он сейчас здесь. Успел как раз вовремя и омега упорно прогоняет из головы мысли, что бы было, появись он на несколько минут позже. — О чем ты? — рука с оружием дрогнула и всё же опустилась, немного расслабляя двоих стоящих впереди. — Я... — Пак сглатывает тугой ком и отходит чуть в сторону, чтобы видеть обоих. — Я был идиотом, признаю. Потрепал вам обоим нервы со своими пьянками и истериками... — Чимин, ты ни в чем не... — начинает Юнги, медленно приближаясь, но неожиданно парень наводит на него револьвер, тем самым останавливая. Мужчины не заметили даже, как он достал его из кобуры, что скрыта под любимой джинсовкой. — Я устал метаться между вами. Устал от ваших ссор из-за меня. Я много думал обо всём этом и пришёл к выводу, что... — Мы не... — теперь Шуга пытается сказать, но тоже замолкает, когда дуло направилось в его сторону. — Я не могу выбрать между вами. — глаза, красные от недосыпа и нервов, наполняются слезами. — Я люблю тебя. — он смотрит на Юнги, что сдержанно улыбается на эти слова. — И тебя. — теперь смотрит на Шугу. — Пожалуйста, прекратите это. Не причиняйте мне ещё большей боли, чем уже. Братья переглядываются и кивают. В отличии от Шуги, Юнги более хладнокровный, а потому медленно приближается, отводя руку с револьвером в сторону. Чимин будто этого и ждал, тут же расслабляя пальцы и врезается в мужчину, крепко сжимая шею руками, но смотрит на Шугу, что стоит чуть в стороне. Альфа борется с ревностью, сдерживает себя, понимая, что так нужно. — Мой омега. — шепчет Агуст, притягивая ближе. — Это вы — мои альфы. — отстраняется Пак, заглядывая в глаза обоих. — Вас двое, а я один. — Да. — младший Мин подтверждает его слова и кивает для большей убедительности. Он не согласен на такое, но смирится с чем угодно, лишь бы омега был счастлив. — Пора домой. — переводит тему Юнги, но из объятий не выпускает. — Отвезешь? — обращается к брату. — Поехали. — Шуга протягивает руку и переплетает пальцы с чиминовыми, крепко сжимая. Хочет уже потянуть за собой, но омега чуть разворачивается и врезается в губы Агуста быстрым поцелуем, а после шепчет "до завтра". Младший Мин даже не удивляется, когда водитель авто открывает им дверь и пропускает парня вперёд. Они едут в тишине и темноте. За тонированными стёклами такая же темнота, но плевать на всё это, пока любимый прижимается всем телом и отвечает на поцелуи. — Я не выйду за тебя. — шепчет Пак в чужие губы. — Ни за кого из вас, чтобы не потерять. — Хорошо. — просто соглашается альфа. Плевать, будет ли Чимин его мужем или нет. Важно, чтобы он просто оставался рядом.