Последняя капля

- Инид?.. Глаза Аддамс впервые наполнены слезами. Она уже и забыла, какого это, любить. А о том, что бы страдать из-за этой любви, никогда даже не думала. И дрожащий голос ещё сильнее выдавал её страх. Но... Страх? Когда он появился? Наверное, в тот момент, когда та поняла, что привязалась к Синклер. Почему всё это происходит? Что она сделала не так? Неужели именно к этому всё шло столь долгое время? Боги хотят преподнести деготь после ложки меда за неверие? Уэнсдей не знает. Но хочет отдать многое, что бы всё оказалось лишь кошмаром. - Почему ты выжила? - голос Синклер холодный и какой-то чужой. Грудную клетку сдавливает, в горле сухо. Кажется, будто иглы вонзаются не только в тело, но и в голову. Что пошло не так? Разве Инид не всегда была светлой стороной Невермора? Руки Аддамс двигаются сами. Пальцы цепляют тетиву со стрелой и направляют на Инид. Всё внутри трясется и чуть ли не ломается. Пожалуйста, проснуться.. Не она должна это делать. Кто угодно.. Но не Аддамс. - То есть, ты действительно убьёшь меня? Уэнсдей поднимает взгляд, и вся уверенность улетучивается. Её лицо грязное. Слезы смешались с пылью и кровью. Она уже ни в чем не уверена. Очень хочется, что бы всё оказалось неправдой. Но вместо мольбы из неё вырывается лишь сухая фраза. - Да. Именно это я сделаю. Синклер улыбается. Искренне, невинно. Только она умеет так делать. Даже рана от пули в плече отдаёт не столь большой болью, какую Уэнсдей приносит эта ужасающе привычная улыбка. - Тогда... - она слышит глухой звук. Что-то упало на землю. Голова... Да, Аякс. Петрополус был одной из первых жертв. Его голову Синклер использовала, чтобы разобраться с другими горгонами. - Вперед. Я жду. Инид улыбается и раскрывает руки будто бы для обьятий. О, милая... Знала бы ты, как Аддамс сейчас тяжело, как она хочет броситься в эти обьятия и забыть обо всем. Сделать вид, что не видела ничего. Ничего не видела и не слышала, включая те режущие слух вопли отчаяния от бывших одноклассников. - Я.. сделаю это сама. Так, как захочу, - голос Уэнсдей срывается. И это не укрывается от ушей чувствительного к звукам оборотня. Инид облизывает окровавленные клыки и ухмыляется. - Ты не хочешь этого делать, Уинни. Не можешь. Для подобного нужна очень холодная и одинокая личность. А мы обе знаем, что ты таковой не являешься, - она жмёт на самые болезненные места. Да, только Синклер знала о чувствительной и нежной стороне души Аддамс. Лишь она... И это убивало. Разрушало Уэнсдей изнутри. Она должна была избавиться от неё, чтобы защитить Невермор, защитить оставшихся друзей... Почему Инид делает это? Влияние Торнхилл? Нет. Хуже. Что-то, что нельзя оправдать. Но Уэнсдей не знает, Синклер держит свои мотивы в секрете до самого конца. Кто бы подумал, что болтушка окажется такой щепетливой в хранении собственной тайны? - Это не правда? Не это ли та причина, из-за которой ты медлишь? - голос Инид вкрадчивый и неожиданно манящий. Но Уэнсдей не двигается. В нос попадает запах дыма. Вдалеке слышится топот шагов. - Это не так. Но в голосе Аддамс не то что уверенности, нет даже желания противостоять. И Синклер видит это. Раздирает итак израненную душу своими когтями безразличия и холода. - Конечно, это так. Ты не можешь решиться, потому что... Любишь меня. Инид усмехается и чешет окровавленную шею когтями. Грязные волосы, порванная одежда. Она устроила настоящую резню в Неверморе. Шаг вперед. Ещё один. Девушки стоят всего в десяти метрах друг от друга. - Почему?.. Почему ты это сделала? - Уэнсдей хочет знать причину. Пожалуйста, скажи, что тебя заставили. Ответь, что дело в контроле разума. Скажи, что шантажировали. Пожалуйста, Инид, дай ей хоть малейшую возможность оправдать тебя хотя бы в своих глазах, чтобы остановиться! Чтобы смотреть как раньше. - Раздражает. Но сердце Уэнсдей разбивается. Инид, насколько сильно ты не веришь ей? Как долго ты уже находишься сама по себе? Почему? Слёзы уже не текут, голова гудит. Её стойка прямая и уверенная. Она слышит, как Синклер усмехается и меняет положение тела. - Тогда... Мои последние слова. Я люблю тебя, Уинни. - Ты выбрала умереть, сказав чертову ложь! Стрела вонзается в грудь оборотня быстрее, чем сама Аддамс осознает это. Её начинает трясти. - Я... Сердце сжимается так сильно, что, кажется, оно не больше бусины. - Люблю тебя, Уэнсдей... В глазах Инид застыли слезы. Она держится за грудь, пока слабая улыбка озаряет лицо. Падение. - Вот чёрт... Чёрт-чёрт-чёрт! Аддамс бросает лук и подбегает к ней. Откуда в ней слезы? Нет, Уэнсдей не знает. Ей хочется плакать. Осторожно хватает тело и прижимает к себе. Она кричит. Беззвучно, отчаянно. Весь мир замирает. Лишь кровь никак не прекращает течь...