Begin

      - Рики, ты мне сейчас на ногу его уронишь!       - Хён, если ты будешь говорить под руку, то не только на ногу уроню.       Джей и Рики, как ни странно, занимаются действительно важным делом: несут диван. Как, куда и зачем - это всё их вопросы. Как и было условлено (на самом деле, Сону пошёл по понятным причинам, а Чонвон с формулировкой "должен же быть кто-то здравомыслящий в этом балагане"), через несколько дней уговоров и войн за "да нам ничего не будет" парни всё же полезли искать приключения на свои головы. Дыра в заборе и правда есть, а, значит, все дороги открыты. Чонвон с шуршащими пакетами с едой наперевес пролазит между решёткой и изгородью, цепляясь за ржавые прутья, и сетует на свою нелёгкую судьбу. Сону осторожными шагами пробирается вслед за ним и смотрит по сторонам.       В нос с новой силой ударяет морской воздух. Вокруг расплываются только меркнущие огни порта, что находится чуть дальше, в небольшой заводи по правую сторону. Вверху чёрной дырой возвышается небо. Оно ясное, с переплетением подмигивающих звёзд, которые видны отсюда из-за почти кромешной темноты вокруг. Единственные источники света сейчас - фонарики на телефонах и какая-то лампа, издали очень напоминающая низенький фонарь. Или то, что от него осталось. В темной глубине воды отливает причудливый отсвет его лучей. Птицы давно стихли, и теперь остался только спокойный шум прибоя, лихо исписанный беглыми зигзагами пены. По воздуху разносится эхо. Берег кажется нескончаемым, уходящим куда-то в чёрный блеск воды, а позади вырисовывались призрачные горы-великаны. Но главное очарование моря заключается в некой тайне, которую оно заботливо хранит в своих глубинах.       Сону первым делом подбегает к воде и, скидывая пакет, опускает одну руку в воду, рассматривая её при рассеивающемся свете фонаря. Кожа почти фосфорически светится, когда из-за облаков выходит луна. На воде вырисовываются голубые искры, переливаются, играют друг с другом. Сону кажется, что всё это происходит не с ним, но обратное подтверждает недовольный голос Чонвона где-то позади:       - Вы диван притащили?!       - Ну, да. А что?       - Ты… Ладно, ничего. Просто ничего. Если ты собрался здесь устроить лежбище, то знай, что нас комары загрызут, гений.       - Вони, не переживай. Смотри, что есть, - Джей показывает спираль от насекомых, - сейчас зажжём - и будет всё по красоте.       - Ты думаешь, нам это поможет?       - Нет, поэтому взял 5 штук. Есть вероятность, что это их вытравит. Да и мы специально выбирали это место: до воды метров 5-7, прямо за бетонной стеной, ветерок пусть и лёгкий, но чаще гуляет на ура. Этих исчадий ада просто сдует. Возражения есть? Нет? Вот и славно, давайте раскладываться.       Джей принимается за закуски, которые принесли Чонвон и Сону, и раскидывает их на импровизированном столе, который, скорее, похож на неудавшееся творение: не то тумбочка, не то табуретка. Рики откопал его где-то в кладовке напротив медпункта. На тёмно-зелёном, обветшалом, но вполне себе пригодном для использования, диване раскиданы пледы, в которые уже хотелось закутаться с головой: ночь выдалась и правда прохладной.       - Так, стоп. А это что? - Чонвон только сейчас замечает нечто большое, похожее на деревянную коробку слева от дивана.       - Ну, как бы сказать… Мы притащили сюда пианино?       - Вы что сделали?       - Прежде чем ты начнёшь задавать вопросы, кто этот великий, который выдал эту гениальную идею, сразу говорю, что это был я - это раз. А два - мы его не украли. Нам его отдали? Ну, почти…       - "Почти"?       - Ну, то есть… Короче. С нами по соседству действительно находится детский лагерь. Так вот, там какие-то занятия в музыкальном кружке на улице проводили, а мы мимо проходили. Ну, и заглянули на огонёк. А там пианино вообще никудышное, расстроенное в хлам, педагог там рвал и метал, что не может найти мастера. Мы под благородным предлогом пожалеть детские уши сказали, что неплохо чиним инструменты. Ну… вот и взяли на денёк. И прежде чем ты возразишь мне что-то ещё, скажу, что я действительно его настроил. Завтра вернём.       Чонвон, который было порывался сказать что-то под конец и уже даже набрал воздух в лёгкие, осёкся и уже с меньшим напором в голосе продолжил:       - И что ты собрался с ним делать?       - Вечер прекрасного инструментала? Как тебе?       Джей садится за инструмент, поднимает крышку и проверяет клавиши, перебирая несколько аккордов.       - Пожелания для маэстро? - Джей давит самодовольную улыбку и озирается за спину на друзей.       - "Stand Out Fit In"! - не думая ни секунды и прерывая шелест волн, выдаёт Рики.       - Как скажете.       На секунду Чонвону кажется, что даже затихает ветер. Да и у него самого перехватывает дыхание. Пальцы неспешно, с изяществом, присущим только рукам, перебирают клавиши, скользят по ним, переливами отражая мелодию. Чонвон вспоминает слова одного человека про величайшую силу, которая, как ничто другое, проникает во все художественные тайны и вскрывает истину . Ему кажется, что сейчас чувствует то же. Его мысли подхвачены ударами молоточков о струны внутри этой недвижимой коробки. Талантливый исполнитель действует через интуицию: схватывает мысли, обуревавшие композитора в момент создания произведения. Чонвону же кажется, что Джей передаёт чувства, какие бы они ни были и по поводу чего бы они ни были: всё же пропускает их через себя и показывает близким, обнажая душу. Близких ли? Чонвону думается, что он хотел бы входить в эту категорию.       Пока Джей играет, Рики уже разливает всем травяной чай из термоса по стаканчикам, протягивает один Сону, другой ставит на крышку пианино, за что получает благодарный кивок от Джея, который постпенно подходит к финальной части, а после направляется к Чонвону и шёпотом начинает:       - Как тебе?       - Просто… У меня слов нет.       - Вот сейчас непонятно было: ты возмущён или восхищён?       - Я всё ещё в шоке с того, что вы всё это устроили. Но… спасибо за это. Это один из тех моментов, который я буду помнить.       Рики легко улыбается, переводит взгляд из-за плеча на Сону, а после тихонько подходит, чтобы не спугнуть. Тот поёживается, сидя на диване, кутается в плед и выглядит немного сонным. Рядом прогибается сидение под тяжестью чужого тела.       - Сону-хён?       - Да?       - Мне нужно… мне нужно кое-что тебе отдать.       - Что же это?       - Не сейчас, хорошо? Давай завтра погуляем, м? Только мы вдвоём. Я хочу тебя кое-куда сводить.       Сону поворачивается и смотрит с наигранным прищуром, будто перед ним самый подозрительный человек на свете. Рики неловко смеётся и чешет затылок, пытается скрыться от этих глаз, бегает глазами от человека рядом к морю, на небо, а после переводит взгляд снова на Сону. Тот уже улыбается уголками губ, чуть клюёт носом и кивает.       - Конечно, Рики. Пойдём, куда захочешь.       В их местечке уже давно затихли переливы клавиш, даже море почти не тревожило своими всплесками.       Нишимура ничего не отвечает, кладёт голову на плечо Сону, прикрывает глаза и погружается в мысли о том, что завтра их последний день на отдыхе.