Все они падут

Свежий и холодный октябрьский воздух. Вена. Ночь перед её шестисотым днём рождения. Она проводит её в тускло освещённом кафе с обитыми красным бархатом стенами и расставленными повсюду коробками шоколада. Посетители оживлённо болтают, рассматривая ассортимент десертов. Рейнира сидит за столиком в углу и угощается куском торта «Захер». Бокал красного вина стоит рядом с тарелкой. Возможно, туристам вокруг она, молча и неторопливо поглощающая свой заказ, кажется одинокой, но ей так нравится. Она ценит уединение. Повидала слишком много на своём веку и жаждет скрыться от потрясений. Уже почти сто лет одиночество приносит ей покой. Остальные пятьсот лет Рейнира была окружена людьми, никогда не оставалась одна по-настоящему и привыкла к шуму. Теперь всё иначе. Тогда, сотни лет назад, она себе такую жизнь даже представить не могла. Тогда, сотни лет назад, она бы решила, что с ней что-то не так. Кто празднует в одиночестве? Сегодня же она искренне наслаждается одиночеством. Торт изумительный, вино — более-менее. Вообще еда Рейнире ни к чему, жизнь она никак не поддерживает и голод не утоляет, но её так приятно пробовать. Вдруг внимание привлекает движение за окном. Рейнира лишь мельком видит красивое лицо незнакомца, но этого хватает, чтобы понять: никакой это не незнакомец. Сердце сжимается, как и ладонь вокруг стеклянного сосуда, пока мысли одолевает смесь неописуемых эмоций. Спустя столько времени Рейнира узнаёт черты Древней Валирии мужчины, которого любила большую часть жизни. Деймон.

______________________________________________

1442 Рейнира родилась в 1422 году у Визериса и Эйммы, короля и королевы Древней Валирии — изолированного от людей региона, в котором размещена домашняя база королевской семьи вампиров. Вампиры веками пытались завести детей, но большинство беременностей обрывались и матери умирали при родах вместе с плодом. Рейнира — первый рождённый вампир, который пережил младенчество и растёт, как обыкновенный ребёнок. Детство она проводит дома, скрываясь от людей вместе с остальными. Только вот остальные не совсем такие, как она. Рейнира родилась, других обратили. Всех ровесников вокруг. Но делать из детей вампиров очень опасно, и надолго это не затягивается. Она помнит, как жажда крови убивала их, как изменения в теле разрушали их разум. Все из знакомых Рейнире обращённых детей погибали, не дожив до восемнадцатилетия. В какой-то момент каждый поддавался худшему и начинал проявлять жестокость к близким. Чудесного лекарства для них не существовало, единственный выход — убийство. Это привнесло тревогу в детство Рейниры. Она знала слишком многих. Наконец король постановляет, что для обращения человек должен достигнуть хотя бы возраста совершеннолетия. В девятнадцать Рейнира перестаёт меняться. Родители решают, что теперь ей, полноценному вампиру, необходим наставник по жизни. Выбор Визериса падает на брата, и Деймон считает это за честь. В конце концов кто ещё способен подготовить будущую королеву вампиров? Деймон едет с ней в Лондон и помогает влиться в общество. Водит её в оперные театры, музеи искусств, парки, к океану и не только. Он учит её контролировать жажду, использовать способности с умом и понимать, кто она есть. Она принцесса вампиров и должна занять место отца, когда тот передаст ей бразды правления. Деймон единственный, с кем она чувствует себя живой. Они сближаются, их узы очень крепки. Порочный Принц всегда на стороне принцессы. Проходит год уроков, Рейнира узнаёт у него неизмеримую истину. Он поражает её, как только отвозит на отдых в Португалию. Они сидят на песчаном пляже, любуясь разбивающимися о берег волнами. — Сколько, по-твоему, длится вечность? — Вечность есть вечность, милая. Ей нет конца. — Значит, мы будем жить вечно. — Пока не наступит конец света или мы сами не покончим с жизнью. А что? Рейнира вздыхает: — Люди знают, что их время ограничено, и стараются не тратить его зря. Находят смысл жизни и так до самой смерти. В конце они полны. — Ты им завидуешь? — Я завидую их роскоши иметь предназначение. Они не проводят столетия впустую, не зная, что ждёт дальше. — Впустую, — повторяет Деймон, выгнув шею. Рейнира кивает с новым вздохом: — Мы с тобой должны проживать вечность без смысла. Что нам делать всё это время? Забота о подданных едва ли восполнит пустоту. Это не может быть делом всей жизни. — Тебе бы хотелось умереть, Рейнира? — Нет, — твёрдо говорит она, встречаясь с ним взглядом. — Но я не могу понять, зачем мы здесь. Для чего нам дано столько времени? Однажды это наскучит и всё, что нам останется… это смерть. Она много над этим размышляла последние десятилетия. Каждый новый день похож на предыдущий как две капли воды. Привыкая к окружающим её людям, она живёт подобно любому из них. Но это бесконечный круг. Если так должна пройти её вечность, то она сомневается, сможет ли наслаждаться этой вечностью. Рейнира погружает пальцы в песок и бороздит непрерывные линии. — У смысла жизни нет определённого срока, — отвечает Деймон. — Так может казаться из-за короткого века людей. Она хмурится: — И в чём же тогда наш смысл? Дар и проклятие ходить по Земле до скончания времён? — В нашем распоряжении всё время мира, Рейнира. Мы можем делать что пожелаем. Всему своё время. Тебе просто нужно найти свой смысл. — Ну а ты сам, дядя? Какой у тебя? — У меня? Она кивает. Деймон задумывается: — Возможно, я такой же, как ты. Я его ещё не нашёл. Нам не так повезло, как твоим родителям. Они и были смыслом существования друг друга. Рейнира каменеет. — Будь это так, отец бы не допустил маминой смерти. И не женился бы на Алисенте. Навряд ли эта горечь когда-нибудь пропадёт. — Любовь — странная вещь, — протягивает Деймон. — Многие живут ради любви, но не понимают её… Да и зла она. Он тянется к ней и проводит рукой по плечу. — Визерис любил твою мать, поверь мне. Но жизнь и её смысл не могут существовать без конфликта, он никогда не исчезнет. Любовь. Рейнира много о ней думает. До сих пор не отыскала то, что в её понимании настоящая любовь. Вампиры вечны, им не нужно спешить вступать в брак молодыми. Деймон не женился с тех пор, как был человеком, и, как однажды поведал племяннице, новую любовь искать не намерен. Но Рейнира дурочка и страстно желает любви, хотя кому как не ей знать о побочных эффектах. Ещё она знает, что любовь — сила, которая служит смыслом жизни многих людей. Она хочет чувствовать то же самое. Она знает, что любит Деймона, но решает сохранить это в тайне до следующего столетия. Время у неё есть.

______________________________________________

Рейнира покидает Café Sacher Wien, уже мысленно вынося из отеля все свои вещи, как неожиданно врезается в кого-то на углу. — Привет, куколка. Заблудилась? Уловив запах пива, Рейнира закатывает глаза. — Я Джейсон. Джейсон Ланнистер, — с ухмылкой представляется мужчина. — А ты красавица. — Ага, ладно, — Рейнира машет рукой и разворачивается. — Эй-эй-эй, ты куда? — Джейсон преграждает ей дорогу. — Я просто хочу познакомиться, куколка. — Не интересует, — цедит она с угрозой во взоре. Он протягивает к ней руку, и Рейнира призывает всё своё самообладание, чтобы не вонзить в него зубы. Вместо этого пользуется своей силой: обхватывает чужое запястье и выворачивает его до хруста. Взвыв от боли, Джейсон приседает и хватается за повреждённую конечность. Пользуясь тем, что его взгляд отведён в сторону, она убегает. — Он знает, что ты здесь, Рейнира. Ты не сможешь убежать. Она притормаживает и оглядывается с ошеломлённым видом. Джейсон собирается с силами и встаёт. — Я его посредник, как был мой отец до меня. Он прислал предупредить тебя. — О чём? Бежать? Ждать? — Не могу сказать, — Джейсон уходит, и Рейнира не останавливает. Она не была глупа и понимала, что не может светиться в том же городе, что и Деймон, и остаться незамеченной. В конце концов теперь Деймон король вампиров. Занимает уготованное ей место. Его власть абсолютна, он самый сильный и влиятельный из всех им подобных. Вампиры всего мира следуют установленным им правилам, его слово — истина и закон. Помимо сверхъестественных способностей, дядя умён, хитёр и всезнающ. Рейнире это слишком хорошо известно. И вдобавок ко всему он знает свою возлюбленную лучше всех. Он видел, как она росла на протяжении столетий, и любил всё это время. Он знает её как свои пять пальцев. Пару десятков лет назад Рейнира убедила себя, что Деймон забудет и отпустит её. Она ведь предала его, как и он её. Но всё-таки она глупа, и теперь его появление — всего лишь вопрос времени.

______________________________________________

1542 Сикстинская капелла прекрасна, думает Рейнира, с открытым ртом глядя на гений Микеланджело. — Я никогда не видела ничего подобного. Даже представить не могу, как начать творить такое. — У каждого свой дар, все разные, — просто говорит Деймон, слишком увлечённый её сияющим лицом. — И каков мой дар? Он склоняет голову набок. — Ты заставляешь других снова чувствовать себя людьми. Рейнира прерывает любование росписью на потолке. — Что это значит? — Иди сюда, — Деймон приглашающе вытягивает руку, и она принимает её. — Микеланджело создал это как христианское учение о том, что человечество нуждается в спасении Господа через Иисуса, — говорит он, указывая наверх. — Это метафора в потребности человечества в отношениях с Богом. Иисус — их спаситель. Рейнира заинтригована. До чего интересные у людей истории. — Однако мы — не люди. Нам не нужно общение с организациями, мы сами себе организация. Но ты другая. Ты одна из тех двоих, кто отличается от остальных. — Хм? — она вскидывает бровь. — Остальные помнят, каково быть человеком, ведь мы были ими когда-то. Ты же никогда не жила по-человечески. Кто-то может считать, что ты далека от нас, но в действительности всё наоборот. Рейнира смущённо закусывает губу. — Ты — лучшая из нас, — заканчивает Деймон. — Не прячься. Ты… — Я люблю тебя, — нежданно для самой себя признаётся она, отворачиваясь. Всё, о чём может сейчас думать, это как поскорее отсюда убраться и избавить себя от унижения. — Рейнира, — он поворачивает её лицом обратно к себе за подбородок. В сиреневых глазах смесь шока и приятного волнения. — Деймон, — почти шёпот. — Я тоже люблю тебя. Он целует её, и впервые в жизни она не чувствует себя пустой.

______________________________________________

Рейнира выходит из крошечного отеля, в котором остановилась, сворачивает за угол и вновь слышит эти шаги. И почти не вздрагивает, чувствуя выросшую за спиной фигуру. — Рейнира. — Деймон, — отвечает она после глубокого вдоха и смотрит в глаза королю вампиров впервые за сто лет. — Любопытное местечко, — комментирует он, махнув рукой в сторону отеля. — По мне, ты выше этого. — Я здесь не ради роскоши, — огрызается Рейнира. Сотни лет она любила его и, возможно, любит до сих пор, — она не позволяла себе об этом думать — но в данный момент он её утомляет. Она не знает, что ему нужно. Он может убить её. Может покарать за предательство, за то, что бросила его на войне в момент уязвимости. — Это очевидно, — смеётся Деймон и делает шаг вперёд. Уличные огни озаряют прекрасное лицо. Лицо, на котором забава — выражение, противоположное тому, что она видела последний раз. — А ты где остановился? — Рейнира старается не замечать бегущих по коже от его удушающей близости мурашек. Нельзя пускать в разум прошлое, нельзя позволять ему себя отвлекать. — «Империал». — Под стать королю вампиров, — фыркает Рейнира. — Но не принцессе? — изгибает бровь Деймон. Тон почти открыто дразнящий. — Какая я теперь принцесса? — она поджимает губы, не произнося вслух: «Ты украл у меня корону». — Это твоё право по рождению, — говорит он, словно прочитав её мысли. — Забавно слышать это от тебя. Когда для тебя была хоть какая-то разница? Деймон не отвечает, осматривая её с головы до ног, и Рейнира прирастает к месту. — Пойдём, — наконец произносит он. — Куда? — В мой отель. Угостишься. — Чем это? — сводит брови она. — Своей неизбежной смертью? Деймон нагло хохочет: — Милая, если бы я желал тебе смерти, ты бы сейчас здесь не стояла. Рейнира смеряет его убийственным взглядом. — Твой день рождения меньше чем через час, — с примирительно поднятыми руками продолжает он так, будто это всё объясняет. — Я не стану тащить тебя силой, но ты знаешь, что я всегда тебя найду. Рейнира задерживает дыхание, перебирая в голове немногочисленные варианты, и останавливается на том, что если ей и суждено сегодня умереть, она это заслужила. Деймон привозит её в место, достойное проживания самого могущественного вампира в мире, а затем ведёт и в свой номер. Рейнира втягивает носом воздух. Пахнет божественно, и в глубине души она знает, чем. — Знаю, ты привыкла ко всем подаренным мной побрякушкам, так что хватит их, — Деймон открывает дверь во вторую комнату. Рейнира замирает. На полу валяется труп Джейсона Ланнистера. Она видит две крошечные дырочки от клыков на шее, из которых текут струйки крови. Ужас от этого зрелища затмевает восхитительный запах крови. — Он выполнил свою задачу. Служить мне будет его брат Тиланд. Рейнира оглядывается через плечо и натыкается на его пронизывающий взгляд: — А так хотелось рубинов. Деймон со смешком кивает в сторону дедушкиных часов: — Полночь. С шестисотым Днём Рождения, любовь моя.

______________________________________________

1920 Год назад подписали Версальское соглашение, ознаменовавшее конец Великой войны людей, но Рейнира знает, что близка другая война — война вампиров. Лет двадцать или тридцать назад начались её подозрения, теперь она уверена. Отец мёртв. Убит. Алисента кричит и рыдает над найденным в зале Красного Замка изуродованным телом мужа. Эйгон в ужасе от того, что сделали с отцом. Рейнира реагирует так же, ей не хватает воздуха. Деймон оборачивает вокруг неё руки и тащит в свои покои, шепча на ухо слова утешения, которые значат ровным счётом ничего. — Рейнира, надо идти. — Зачем? Она не хочет никуда уходить, она хочет найти виновного и отомстить. Она знает, что должна надеть отцовскую корону, но ещё знает, что не выдержит бремени Трона, пока убийца остаётся безнаказанным. — Здесь опасно, особенно для тебя. Убит король вампиров. Безопасность ушла. — А Эйгон и Алисента? И… — Они и сами справятся. У Рейниры нет ни времени, ни сил спорить, и он уводит её к пристани. Не успевает она переварить сотворённый хаос, как они уплывают. Через несколько дней весть о коронации Эйгона заставляет её кровь вскипеть. — Это Эйгон его убил? — ладони сжимаются в кулаки. — Это он сверг короля? Деймон ничего не говорит, но такого ответа ей более чем достаточно. В такое она охотно поверит. Тело охватывает ярость. — Он убил моего отца и украл у меня корону. — Я не склонюсь перед ним. Никогда. Ты моя королева. Он заплатит. Я тебе помогу. Рейнира задумывается. Она может выбрать мир, уступив единокровному брату. Может отказаться от права первородства и обеспечить себе безопасность. Она видела столько боли и крови от человеческой войны и не хочет испытывать подобное. Но может выбрать и войну. Может драться за то, что заслуживает. Люди сражались за то, что считали правильным. Она знает, чего хочет, и знает, что правильно. — Он развязал войну, — сообщает подошедший дядя. Рейнира набирает в грудь воздуха. Деймон пообещал помочь в борьбе. Все варианты перед ней. И она выбирает. Выбирает следовать за Деймоном.

______________________________________________

— Оборотень? Рейнира поднимает брови: — Прошу прощения? Они сидят в номере Деймона, завтракая чёрным шоколадом с красным вином. Они уже поохотились рано утром, но дядя захотел побаловать её чем-нибудь сладеньким. Попировав Джейсоном, Рейнира удалилась в одну из комнат и несколько часов провалялась на кровати, ожидая, когда Деймон убьёт её или когда она наберётся храбрости сбежать. Ни одно, ни другое не сбылось. С рассветом Деймон постучал в дверь и оповестил о том, что они отправляются на охоту. Они не говорили ни о прошлом, ни о возможном будущем. Они охотились, как в прежние времена. — Харвин Стронг, так ведь его зовут? В которого ты недавно влюбилась. Рейнира сглатывает: — Ты следил за мной? Пожалуй, не самый хороший вопрос. Ничто не проходит мимо Деймона, и её он бы упустил из виду в последнюю очередь. Она просто наивно надеялась, что именно это как-то пройдёт мимо. — Я не прожил бы так долго, если бы ничего не знал. — Это не тот враг, что должен тебя беспокоить, — Рейнира мгновенно настораживается, чувствуя угрозу Харвину, и пытается найти на лице бывшего хоть намёк на жажду мести. — Не волнуйся, дорогая, — равнодушно машет рукой он. — Твой волчонок меня не интересует. Конечно, не скажу, что меня не удивила твоя симпатия. Они — не мы. — Это неважно. Я не собиралась за него замуж. Что правда, то правда. Она познакомилась с Харвином в Токио, и он ей очень понравился. Почти сотню лет она провела в одиночестве, убегая от своего прошлого и думая над будущим. Три года он был хорошим отвлечением. Знал, кто она такая, но его это не пугало. Их отношения были спокойными, стабильными, большего она и не требовала. Однако это ни к чему не вело, оба это знали. Харвина ждала своя судьба, оборотни были вовлечены в собственные конфликты. Пути должны были разойтись. Рейнира шесть месяцев его не видела с тех пор, как он уехал в Бразилию. — Это было бы ниже твоего достоинства. — Как скажешь. Что в таком случае не ниже? Неловко сидеть напротив бывшего мужчины, учитывая всё, что произошло. Чуть что случится, и она окажется в его власти. Она ненавидит неизвестность и чувство слабости. — Немногое, — протягивает Деймон. — Как одна из двух рождённых вампиров, ты достойна очень немногого. — А как насчёт короны? — с горечью вопрошает Рейнира. Если что Деймона и должно по-настоящему взбесить, так это вышеупомянутое. Но он и ухом не ведёт: — Ты хочешь свой титул? Хочешь стать королевой? — Говоришь так, будто отдал бы мне его. Ты забрал его. — Ничего я не забирал, Эйгон узурпировал власть. А когда его… скажем так, отстранили от дел, никого, кроме меня, чтобы занять его место, рядом не оказалось. Рейнира колеблется. Она слышала, что Деймон разделался с племянником спустя пару лет после её ухода. — Ну, теперь я здесь. Ты отдашь мне то, что моё по праву? Ты предал меня. Тебе не кажется, что ты мой должник? Вот что выводит его из равновесия. Он рычит: — Я не сделал ничего для твоего предательства. Это ты предала меня. Ты бросила меня и истребила новое поколение нашего клана. Оставила беззащитным в лапах Хайтауэров. — Потому что отца убил ты, а потом наврал мне и отнял корону, мою корону. Ты восстановил меня против семьи и устроил гражданскую войну, в конце концов уничтожив их. Как мне следовало поступить? — Твой отец был отнюдь не святым. Когда-нибудь ты должна будешь с этим смириться. И если ты правда веришь, что Эйгон и Хайтауэры были на твоей стороне… Рейнира мотает головой: — Не лги мне. Мы слишком многое пережили, чтобы…. — Я убил Визериса, чтобы спасти тебя. Я никогда не делал ничего тебе во вред. — Ты даже сейчас не прекращаешь настраивать меня против отца, — неверяще выплёвывает она. — Ты просто жалок. — Думай как хочешь, принцесса, ты всегда была до ужаса упрямой. Но я здесь не для того, чтобы спорить о Визерисе и войне. — Тогда для чего? Между нами, очевидно, осталось много неразрешённого дерьма, которое мы последнее столетие благополучно игнорировали, так почему же ты появился сейчас? Мы находимся вместе уже несколько часов, и ты меня не убил. Почему? Злость Деймона сменяется печалью. — Потому что ты должна знать, — он вдыхает и выдыхает. — Лейнора убили месяц назад. Он его убил. Деймон достаёт из кармана снимок и протягивает ей. Рейнира леденеет. На теле Лейнора клеймо Эйгона, «Блэкфайр». У неё не укладывается это в голове. Она думала, что дядя давно убил Эйгона. Судя по его лицу, сам дядя тоже так думал. Бокал вина выскальзывает из пальцев и разбивается на тысячу кусочков. Ни один из них не шевелится. — Эйгон всё ещё живой, — подтверждает Деймон. — И ты его следующая цель.

______________________________________________

1922 — Морковный торт? — Деймон с отвращением морщит нос. — У кого вообще любимое лакомство с овощем? — У меня. Он чудесен. Сегодня Рейнире исполнилось пятьсот, хотя трудно праздновать в такие времена. Война поглотила её жизнь, она не знает, близок ли конец, а если да, то как всё случится. — Торт из человеческой крови был бы куда аппетитнее. — Может, в другой раз, — улыбается она. Но не будет другого раза, она знает. Деймон тоже скоро узнает. Он берёт её лицо в ладони. — С пятисотым Днём Рождения, любовь моя. Сейчас мы проходим через тяжёлые испытания, но я хочу отметить этот день, как только возможно. Как он может смотреть ей в глаза и без запинки говорить такие вещи? Она знает, что не Эйгон убил отца, а он. Она состояла в союзе с врагом. Сегодня Рейнира позволяет ему лгать и делает вид, что принимает его фальшивую любовь. Ничего не может с собой поделать. Она всегда искала любви и с радостью принимала её от Деймона долгие годы. И выпьет её до последней капли, даже если она ненастоящая, чтобы удержать до пары до времени. Но всего пару часов спустя фантазии рушатся и они с дядей гневно взирают друг на друга. Оба обнажили клыки, под глазами проступают тёмные вены, кровь брызжет повсюду. — Ты что сделала?! — рычит Деймон. — Что ты натворила?! Новейшее поколение созданных Деймоном вампиров убито. Мертвы даже некоторые из более ранних. Рейнира погубила их всех. — Ты врал мне. Ты убил отца. Ты предал меня, — шипит в ответ Рейнира. Изумление на его лице затмевает ярость. — Ты ничего не знаешь о правде, Рейнира. — В тебе нет ни капли правды. — Твой отец был твоим врагом. Эйгон и Хайтауэры твои враги. Ни один из них не действовал в твоих интересах. — Лжец! — Рейнира борется со слезами. Она не заплачет при нём, он не стоит её слёз. — Ты могла бы стать самым могущественным вампиром. Ты и Эйгон, как единственные пережившие роды. Но Визерис собирался выбрать его, он… На сверхскорости Рейнира приближается к нему и прижимает к стене. — Отец назвал меня наследницей и вечно обвинял тебя в желании вернуть себе прежнее положение. Ведь в этом всё дело, не так ли? Всё всегда сводилось к этому. Деймон отбрасывает её в сторону. — Ты правда такого невысокого обо мне мнения после всего, что было? — Всё было не взаправду. И не смей убеждать меня в обратном. Дядя открывает рот, но земля вдруг сотрясается. У Рейниры стынет кровь. Эйгон и его соратники здесь. И она убегает. Ей с ними не тягаться. Она более не желает быть частью этой войны, особенно против Деймона. Это разрушит её до основания. Даже если бы она решила присоединиться к Эйгону, тот убил бы её за первоначальную вражду. Она не может выбрать одну сторону. Да и не хочет. К концу ночи во Франции Рейниры уже нет. Она не знает, куда направляется, знает лишь, что нужно затаиться.