Haze in your head

— Фредди, — парень проводит мизинцем по рубашке братца, между указательным и средним — самокрутка, — ты только попробуй… Кто мог ожидать, что из этих двоих тем, кто предложит «расслабиться» в одной из тайных комнат школы, будет именно младший? Должно быть, Фреду это и не снилось. Тот, кто всегда предостерегает, предотвращает страшные последствия их экспериментов и проделок — и прямо сейчас уламывающий собственного брата, с прикрытыми глазами, что застыли на губах другого, растрепанными волосами и легкой усмешкой — у близнеца язык не поворачивается назвать это улыбкой. Он продолжает настороженно смотреть на папиросу в чужих пальцах. Терпко — сладковатый запах давно распространился на всю комнату, и за все это время, Фред готов поспорить, дым не только уже впитался в его одежду и их темные мантии, что кучкой валялись возле них, но и осадком поселился в легких. Иначе почему ещё он чувствует такое бодрящее головокружение? И дело вовсе не в том, что близнец лежит прямо перед ним, весь обдолбанный и продолжающий тыкать ему этой чертовой папиросой. — Фредди, — чужие волосы щекочут ему шею, и старший вздрагивает, когда ему начинают нашептывать прямо в ухо, опаляя мочку горячим дыханием. Речь Джорджа заторможенная, ему трудно подбирать слова, но, кажется, он не намерен сдаваться этим вечером. Младший близнец приник совсем близко, практически прижимая парня к себе. Рыжий пропускает смешок, когда ненастойчиво вкладывает ризлу в руку Фреда. — Фредди, — он поднимает глаза, заглядывая в родные напротив, такие настороженные, такие серьёзные, сканирующих его лицо до мельчайших проявлений дурости, — ну, пожалуйста… На самом деле, Уизли так же хотелось попробовать. Наблюдая состояние близнеца, рыжий уже осознал, как смешно это будет выглядеть со стороны, но при этом всё ещё задавался вопросом, как это будет ощущаться изнутри. Когда он только нашел эту комнату, в которую Джордж попросил его придти в определенное время после отбоя, Фреда напугало в ней всё: и неряшливо отброшенная мантия, когда младший всегда был наиболее аккуратным из них двоих, и его обдолбанный вид, когда парень решил, что всё это — чья–то злая шутка и над одним из близнецов решил кто — то поиздеватбся, наложив заклятие мутнеющего сознания или накачав его какими — то препаратами… Пока не оказалось, что Джордж накачался сам. Он расслаблен и смотрит так, будто только что проснулся после того, как самовольно проспал сорок восемь часов после двух суток без сна, но при этом был таким довольным до жути… Со стороны это было не очень понятно. Вся эта ситуация также не объясняла причины принятия такого решения Джорджем — они оба прекрасно знали о травке, но что сподвигло младшего пробовать это, да ещё и в одиночку, не уведомив старшего, но при этом теперь склоняющего и его к этому же? У братьев никогда не было никаких секретов друг от друга, но теперь Фред не уверен, что это так. И где он только умудрился взять косяк? Неужели Ли Джордан подогнал? Тогда как старший близнец пропустил этот момент? Самокрутка греет пальцы. Фред рассматривает её с минуты, не решаясь, пока Джорджи хихикает прямо над ухом, сбивая с мысли. Он чувствует, как его правая рука упирается о пол позади него, предплечьем соприкасаясь с поясницей, в то время как вторая покоится на бедре. Это не должно волновать его, младший в дрёме, ему хорошо, ему сейчас слишком, должно быть, хорошо, чтобы думать об этом, но от положения вещей у Фреда пересыхает во рту, и он понимает, что в Хогварсте сейчас станет на одного укуренного больше. Парень заглядывал в карту несколько минут назад, чтобы удостовериться, что никто не обнаружит их тайное местоположение. Никаких шагов — они одни. Хорошо, что Джордж не додумался устроить это в ванне старост, думает Уизли, улавливая внимательный взгляд брата на себе. Секунды назад казалось, что тот уже успел провалиться в свой собственный мирок и сейчас просто растворяется в кайфе, но теперь, всматриваясь в его глаза, Фред, снова же, не так уверен в этом. Он почувствовал себя не очень комфортно, казалось, что в этот момент за ним наблюдали, ожидали от него чего — то. Настороженность напряжением проникла в тело мужчины, и в голове проскочила мысль, не может ли всё это быть проверкой над их очередным экспериментом, в которой настала очередь Фреда испытывать на себе побочные эффекты? Только есть одна загвостка: Фредди не участвовал с братом в изготовлении косяка. Всегда всё вместе. Всегда всё поровну. Всегда друг за друга. Пока один принимает, другой трезвый, как стеклышко, и он же наблюдает, чтобы в случае чего помочь, дать противоядие, лекарство, спасти. Но Фред просто не мог ошибиться в том, что брат был накуренным. Если это был эксперимент, одному было просто необходимо оставаться в здравом состоянии. Но сейчас… Кажется, сейчас старшему снесёт крышу от таких раздумий. Чтобы Джорджи — и затевал что — то подобное? Бред полный. Но парень всё ещё не решает затянуться. Что — то останавливает, и это ломает кайф младшему. Он настойчиво подталкивает его рукой, заглядывает в глаза, приближается настолько, что остается меньше трех сантиметров между их носами, и Фреда ведёт от такой близости. Нет, он не ошибся: зрачки Джорджа были расширены под действием каннабиса. — Фредди, — пальцы вынимают из его руки папиросу, подносят к губам, — ну же. Это напоминает парню кормление в детском возрасте, когда мама совершала попытки насытить их. Сейчас он не до конца понимает, чего хочет добиться Джордж. Он обхватывает конец губами, делает небольшой вдох. Думает о том, что младший делал то же самое, и вздрагивает непонятно от чего. Хочется закашляться и отступить. — Ещё раз, давай. Парень делает, как велят. Следующая затяжка кажется немногим проще, но потребуется ещё пара попыток, чтобы привыкнуть. Ему уже нехорошо, голова дуреет, и Уизли пытается удержаться на грани мнимой трезвости, чтобы уловить первые проявления эффекта травки. Но, кажется, это легко упустить. — Да… Да, Фредди, — Джордж улыбается во все зубы, и он кажется таким счастливым в этот момент, что Фред задаётся вопросом, что в этом могло его так удовлетворить. — Молодец, Фредди, — младший приникает головой к его плечу, трется лбом о ткань рубашки, с каждым движением наваливаясь телом на брата, — вот так. Что так — непонятно. Голова тяжелеет, мысли путаются, и парень взъерошивает собственные волосы, зажмуривается. Их руки до сих пор сцеплены вместе, но Фред не уверен, что готов сделать ещё один затяг. Его уже повело, и хихикающий Джордж только добавляет веселья. Рыжий поднимает голову, всматриваясь в его черты лица, и Уизли снова узнает этот взгляд, осознание бьёт обухом по голове — он не ошибся тогда. Хитрая ухмылка, означающая, что в головушке близнеца созрел план, в данный момент не предвещала ничего хорошего. От этого скручивает в животе и мурашками сводит конечности. Жаль, что предпринимать какие — то меры поздно. Парень скатывается по стене, и вот он практически лежит на полу. Потолок не принимает иных цветов, не приобретает причудливые формы, Ему просто стало легко — легка эта жизнь, само его существование, даже Амбридж не повлияет на его приподнявшееся настроение. — Почему ты… — язык заплетается, парень облизывает губы. — Почему ты решил попробовать это? Рыжий медлит с ответом. Они встречаются глазами. — Не знал, как ты отреагируешь. Помнишь, что сказал отец? — Но мы всегда… — Да, я знаю, — Джордж приподнимается со своего места. — Фредди, скажи, как ты себя чувствуешь? Мужчина прислушивается к собственным ощущениям. Голова налилась свинцом, на душе было спокойно, радостно. Хочется смеяться, хочется обнять близнеца и просто наслаждаться моментом. Но почему — то казалось, что это не всё. Чужие руки проходятся по груди, пальцы задевают пуговицы. Страший пока не зацикливает на этом внимания; Джордж из них двоих всегда был наиболее тактильным. — Нормально, — отвечает он с придыханием, прикрывая глаза. Внезапно начало клонить в сон. — Братишка, это точно травка? — Ты сомневаешься? — Есть такое… Он слышит усмешку и не успевает заметить, как ухо обдает горячим дыханием. Чужие губы касаются мочки, и Фред вздрагивает от этого ощущения. Он чувствует, как контроль ускользает из его пальцев. Передает поводок другому человеку. Родному брату. Его рассматривают, Джордж о чём — то думает, а эта странная улыбка продолжает трогать его губы. Фреду хочется дотянуться и провести рукой по его устам, но он сразу отметает это желание скорее из — за рассеянности, чем из — за нежелания. Кажется, даже приподняться сейчас будет для него настоящей проблемой. Он понимает, что теряет сознание, когда к его губам приникают поцелуем. На мгновение он думает о том, кто это мог быть, ведь они с Джорджем были единственными в помещении. А потом осознание бьет обухом по голове. — Джордж… — Фредди, — его ласкательное имя, в сотый раз, пожалуй, прозвучавшее за целый вечер, являет собой якорь для того, чтобы держать себя в сознании, — как ты себя чувствуешь, родной? Фред совершенно ничего не понимает. У Джорджа ресницы трепещут, он смотрит на него в каком — то мнимом ожидании, но в этот момент он выглядит таким трезвым, что близнец пугается не на шутку. Ему просто, ему воздушно, парень хочет задать вопросы, но так же понимает, что будет совершенно всё равно, получит он ответ или нет. А если так, то какой смысл в вопросе? — Тебя уже понесло… — холодная ладонь прикасается к щеке, и Фред жмётся к этому прикосновению, как ко льду в жару. Большой палец задевает уста, рыжий фокусируется на лице другого. Младший явно о чём — то задумался, взгляд его был отрешенным. — Что… Что ты делаешь? — парень издает смешок, пытаясь ненавязчиво оттолкнуть чужую руку. Кажется, близнец стал ближе. — Джорджи… Он не улавливает момента, когда к нему приникают поцелуем, прижимают к стене. Время стало одним, и события — тоже. Краем сознания Фред понимает, что происходит что — то странное, но неправильность происходящего просто не воспринимается. — Фредди, — горячий шепот в самое ухо, — ты меня слышишь, Фредди? Как — будто ничего не происходит, меж тем как юркий влажный язык проходится по его собственному ряду зубов, изучая. Старший не отвечает — ему просто не хочется. Единственным желанием, пожалуй, было лечь навзничь и забыть об этом мире на добрую пару — тройку часиков. А чем будет заниматься Джордж… Чем угодно, лишь бы не навредил себе, потому что сейчас Фред вряд ли сможет прийти к нему на помощь. Ласки становятся настойчивее. Прохладные ладони забрались под рубашку, вызывая дрожь по телу, обожгли своим прикочновением бока, из — за чего мужчина выгибается, уходя от этих ощущений. Ему действительно хотелось остановиться. Он слабо уворачивается от столь знакомых губ, что ласкали его лицо, не останавливаясь ни на миг; вздрагивает от ошеломляющего ощущения пальцев на теле, что путешествовали и изучали, выталкивая воздух из легких. И лицо Джорджа перед ним — когда он видел его таким счастливым? Его искрящиеся глаза, влажные ресницы, оставляющие след на щеках — что заставило его плакать? Джорджи, почему ты плачешь… Таким счастливым он был, когда им подарили их метлы. Он искрился от непередаваемого восторга, когда получил подарок от Фреда на рождество. Он был таким радостным, когда осознал, что близнеца распределили в гриффиндор, ведь успел напереживаться, думая, что их разделят в Хогвартсе. Таким счастливым он был после каждой их проделки. Чему же ты радуешься сейчас, братец?..                               *** С трудом Фред разлепил веки, щурясь от солнечных лучей, падающих на лицо через окно их спальни. В голове было так странно, так пусто, точно черепная коробка и не более. Парень пытается вспомнить события вчерашнего, но в памяти только бесконечные коридоры школы, только неприметный кирпич, двинутый вовнутрь легким движением руки, комната, в которой он с самокруткой меж пальцев, совершающий робкий вдох… По правую сторону кровати на тумбе от него — поднос с соком и парой бутербродов на подносе, и в животе урчит от этой картины. Джорджи сидит на полу, уложив голову на сложенные руки, и спит в ногах, чуть посапывая. Он выглядит таким умиротворенным в такие моменты, и будить его совсем не хочется. Фред вспоминает, как они маленькими сплетались друг в дружку, засыпая в кровати одного из близнецов, и как потом мама будила их порой среди ночи, когда вставала попить воды и замечала их такими, решающая, что им тесно так, в одной постели, и неумолимо пытавшаяся отнять одного от другого. Но никто из них не поддавался, ни один не хотел уходить от другого. Со временем мало что изменилось, но их кровати в Норе соединены теперь, и Фред усмехается при этой мысли, поглаживая висок брата. Его рыжие волосы блестят при свете солнца, падающего из окна, и парень любуется с минуту, пока не отмирает и не принимается за завтрак. Через полчаса Джордж просыпается, и первое, что он делает — смотрит на брата. Его глаза распахнуты в ожидании, в угадке следующих действий, в каком — то одному ему известном решении, но Фред пережевывает бутерброд и запивает соком. — Что вчера было? — задаёт он вопрос, беря в руку следующую закуску. Младший опускает взгляд вниз, подбирает слова. — Ты не помнишь? — рыжий садится на кровать, разминая спину. — Вчера мы… Употребили кое — что очень интересное… Значит, Джордж принес его сюда. — Никому не попались? — Нет, я был осторожен. Лишние проблемы нам ни к чему. — Меня вырубило? Я толком не помню ничего, — говорит Фред, и Джордж замолкает, следя за тем, как брат делает очередной глоток сока. Он сверлит его глазами, как книгу, в которой есть что — то, что поразило его самого, и всё равно молчит. — Совсем ничего? — Нет, — отвечает парень, — но, кажется, мы делали это вместе? — Да. — Оу… Это было небезопасно. — Согласен. Братец ныне немногословен, и разговор прерывается. Тишина навевает неловкостью, но Фред почему — то не находит, что сказать. Сок заканчивается, и он откладывает стакан на поднос. — Сколько времени? — Через час закончится последнее занятие, — Джорджи освобождает место, когда брат откидывает одеяло и поднимается с постели. — Ты не пошел? Младший смотрит на него так, будто только что тот озвучил донельзя абсурдную мысль. Парень зевает, направляясь в сторону ванной: — Надо будет наведаться на отработку… — Как будто мы когда — то на них присутствовали, — бросают ему следом, перед тем как дверь затворяется за ним. Он ожидал худшего, но вид в зеркале был даже приличным, за исключением взлохмаченных волос на голове после непрерывного сна. Рыжеволосый умывается холодной водой, продолжая проматывать в голове события вчерашней ночи — память отшибло наглухо. Про себя делает пометку, что следовало бы изучить эффекты травки, потому как он не помнит, чтобы от неё была амнезия. А насколько он знает, спиртного они с братцем вчера не потребляли. Или же.? Мотая головой, он вошёл в душ, врубая воду. Думы подобного характера тяготили его за неимением ответа, а информацию он привык добывать точную и не поддающуюся никаким сомнениям. Но отсутствие памяти после вчерашнего тяготило его, заставляя теряться в догадках, и он решил, что обязательно устроит младшему допрос. А пока — прохладный освежащий душ и трезвая голова на помине.                          ***       Прислушиваясь к звукам воды из ванной комнаты, Джордж смотрит в книженцию, перечитывает мелкие абзацы и, цокнув языком, захлопывает её. Ощупывает полупустой пузырек в кармане, оглядывается на дверь. Трогает кончиками пальцев собственные губы, вспоминает… И думает, что в следующий раз использует сыворотку по — другому. — Когда там полная луна?..