First Time indeed

Окна зашторены еще с позавчера. Так крепко, что в комнату не просачивается ни единый лучик света, кроме тех, что бросили вызов тяжелым черным шторам и все-таки пробрались в комнату тяжелым едва заметным светом. Леви убирает волосы со лба и быстро проводит языком по верхней губе, чувствуя клычки, ставшие больше для метки. Для метки. Черт. — Не приближайся! — Леви взмахивает рукой и отступает дальше к стене. Вся комната за ночь наполнилась запахом Эрена. Он стал густым, сладким и физически ощутимым от тягучести на языке. Легкие наполнились ароматом морской соли, цедры, оставаясь горечью на языке и розмарином. Леви низко зарычал, выставляя руки вперед в защитном жесте. — Леви, я не двигаюсь, — низкий голос Эрена заставляет щеки зардеть, а кожу — покрыться мурашками. — Замолчи! — Леви взмахивает руками, но внезапно осознает, что все еще голый, потому что в истерике и течке подскочил на ноги и стал защищать свое право выбора. Он обнимает себя руками и рычит, по крайней мере, пытается, но все перерастает в скулеж, потому что… Это все еще Эрен. Тот самый Эрен, который так сильно любит Леви, что становится физически больно от того, что здесь происходит. Дело в том, что это — первая течка Леви. Они встречались уже пять лет, с первого курса Эрена, когда тот пришел на первую в жизни пару, опоздав, а Леви влетел в него, пытаясь успеть на лекцию по истории. Если бы у Леви упали учебники, он бы не стал их подбирать. Но этого не произошло. Вместо этого он сам чуть не рухнул, ощущая, как запах альфы забирается под кожу, заставляя все тело задрожать. Вот, как это было. А теперь, спустя пять лет, когда течка все-таки началась, Леви боялся Эрена, как огня, думая о том, что тот повяжет, нет, свяжет его, и сделает больно. — Я не сдвинусь с места, пока ты не попросишь меня, — Эрен возвращает Леви в реальность, и тот осознает, что подошел совсем близко, когда ударяется коленями о каркас кровати. Рычание срывается с его губ, когда Эрен осторожно и медленно снова ложится на подушки. Его ночная рубашка — бутафория, шутка, где высмеивается все терпение Леви, пока его жадный взгляд скользит по загорелой коже. Дыхание становится прерывистым, когда напряженные кубики пресса плавно стекают линиями мышц, будто высеченными из мрамора ниже. Леви зажмуривается и впивается ногтями в ладони. Леви снова убирает пряди с лица и снова облизывает губы. Животное начало внутри просит, скулит и умоляет об Эрене. Широкие зрачки четко отслеживают, как мышцы Эрена подрагивают в нетерпении и желании, как он дышит коротко и поверхностно, чтобы не свихнуться от желания. — Я знаю, что тебе страшно. Все в порядке, мы можем не заниматься сексом сегодня, — и вместе с этими словами Эрен будто поджигал миллион долларов разом, будучи абсолютным бедняком. В зеленых глазах блестела любовь. Тысячи ласковых слов на ушко в коридорах университета. Сотни объятий после экзаменов и сложных пар, еще тогда будучи дружескими, пока Леви не сказал, что готов к большему. Пока Леви не позволил Эрену ухаживать за ним. Десятки поцелуев, с улыбками и слезами, пока Леви рассказывал о том, что никогда в жизни не испытывал течки. Пока захлебывался в истерике, швырял вещи и порывался уйти из общей квартиры, говоря, что он сломанный, ненужный и неправильный. А Эрен любил в ответ. Обнимал. Уговаривал. Целовал. Прощал. Обещал. — Ничего не случится, наступит новая течка, — Эрен усмехается, но его ноздри подрагивают от того, как жадно он хватает запах Леви. — Прекрати меня вынюхивать, — Леви хмурится, сдаваясь и забираясь на кровать. Он садится на пятки и смотрит на Эрена, а затем переносит вес на ладони, под тяжелым взглядом подползая ближе. — Не забирай у меня хотя бы это, — Эрен усмехается, позволяя Леви привычно лечь рядом с собой, утыкаясь носом ему в плечо. Они оба позволяют запахам заполнить легкие, смешаться став единым целым, пьянящим коктейлем из любви, страха и принятия. Эрен обнимает Леви за талию, притягивая ближе, и его губы касаются лба в целомудренном поцелуе. — Попробуем в другой раз.