чёртов слабак

      «И почему ты снова так далеко?» — шепчет Чимин куда-то в ночную пустоту, от безысходности растекаясь по полу и откидывая голову на подушку дивана.       Экран телефона, отброшенного к стене, медленно гаснет; и как-то всё равно, что защитное стекло на нём давно перебито к чёртовой матери, да и сам мобильник живет на последнем издыхании. Наверное, даже плевать на то, что рядом со впитавшейся в подкорку аватаркой горит зелёная плашка, а где-то внизу мелким шрифтом красуется: «пользователь в сети». Сообщение не прочитано.       «Даже не просмотрел, мать твою,» — Пак истерично усмехается своим путаным мыслям, рукой закрывая слезящиеся глаза. Музыка в наушниках больно бьёт по перепонкам.       Так хочется, но так страшно.       Чимин понимает: адекватные взрослые люди должны уметь разговаривать, а любые проблемы во взаимоотношениях нужно стараться решать именно через диалог; а ещё он понимает, что человек по ту сторону экрана, вероятно, слушает в приложении музыку, а сам утопает в подготовке к сессии, поэтому чисто физически не замечает его сообщений.       — Но не весь же, мать его, день, он в учебниках сидит, — парирует Чимин в ответ на своё последнее умозаключение.       Пак привык к тому, что они с Юнги после поступления в универ практически каждый день по уши утопали в учёбе настолько, что иногда даже перекинуться парочкой сообщений за день не успевали. Их переписка могла пустовать неделями, но это было нормально. Оба понимали: рутина и проблемы порой затягивают так, что не то что написать забудешь, а про мать родную не вспомнишь.       — Но ведь мог хотя бы написать, что занят, — осипшим из-за болезни голосом шепчет Чимин, пустыми глазами уставившись в кривой потолок съёмной однушки. — Как раньше… — снова звучит куда-то в пустоту. Кожа на щеках, неприятно стягиваемая из-за пересохших дорожек слёз, снова становится влажной.       Так хочется, но так страшно.       Чимин помнит, что в последнее время в их общении часто проскальзывал холод. Разные вузы, разные города — это совсем не лицейские годы, когда от постоянных встреч друг от друга могло начать тошнить. Могло, но так и не на́чало.       А сейчас, кажется, все посыпалось.       Юнги часто шутит в переписках. Он вообще весь такой радостно-замученный, но не сломленный; с большим количеством знакомых и забавных историй из студенческой жизни. Говоря общо — полная противоположность Паку: у него крыша, присвистывая, летит в тартарары, а в пункте «социальные взаимодействия» — перекати-поле.       Юнги шутит, а ему, Чимину, мать его, совсем не смешно.       Как будто связь оборвали — перерезали провода между ними к чёртовой матери. С каждым днём всё больше Паку кажется, что он общается с образом в своей голове — благо, Мин-старшеклассник болью отпечатался в ней.       Осознание того, что он совсем ничего не знает о новой жизни друга, его интересах, проблемах... исчерической дрожью откликается в теле. Эта мысль, прокручиваемая в голове сотни раз, сейчас почему-то жутко неприятно откликается в сердце.       Так хочется, но так страшно.       В голове крутится множество слов — всю эту путаницу хочется напечатать одним длинным письмом одному конкретному адресату, но страшно. Пак бы написал, непременно, если бы не одно «но», красной лампочкой загорающееся в голове.       Кажется, Юнги давно всё равно.

7 мая

Пак Чимин 19:17

Хочу сдохнуть

Мин Юнги 22:13 Лол, не надо Прикинь, сегодня с Дахён выбрались в гей-клуб…       И по-хорошему Паку бы отпустить всю эту историю, перестать париться из-за этой Дахён, которая Мину определённо нравилась, да и вообще закинуть своего старого друга в дальний угол и вспоминать про него только по праздникам. Правда, Чимин уже давно понял, что сука-жизнь всегда откладывает для него самый паршивый сценарий.       Всё, как всегда, по-плохому: он к Юнги привязан не только братскими чувствами, но и чёртовой влюблённостью, что гложет его с самых первых недель их знакомства.       — Чёртов слабак, — дрожащим голосом говорит Чимин, впиваясь ногтями в ладони и поднимаясь с холодного пола, попутно захватывая с него же телефон.       Пролистывая все многочисленные сообщения, отправленные им за целый день, он дочитывает переписку до конца, обращая внимание на то, что Мин всё ещё в сети, но до сих пор даже ничего не просмотрел.

9 мая

Пак Чимин 22:52

Перс — цитата — берёт плойку, которая «никогда не подводила»; я такой думаю, что он руки себе жечь собрался

Пак Чимин 22:53

До меня только секунд через пять доходит, что плойка — это приставка

хахаХА

      — Да похуй, — выругивается Пак, прибавляя музыку и снося к чертям всё написанное. Телефон летит в дальний угол дивана. В кармане гремит спичечный коробок с лезвиями, а в ванной стоит пузырь с семидесяти процентным спиртом для их обработки.       Чимин понимает, что никогда не сможет умереть от собственной руки.       На левом предплечье, исполосанном затянувшимися шрамами, выступают мелкие капли крови, когда на телефон приходит уведомление.

10 мая

Мин Юнги 1:20 Прикинь, мессенджер так лагнул, что у тебя опять, как в тот раз, показывает непрочитанные аж 34 штуки; Мы с Дахён сегодня весь вечер по видеосвязи болтали, у неё…