Invocation

— Раздвинь ноги, — сказал Саске. Его голос был твёрдым, когда он толкнул Итачи вниз. Старший брат выглядел прекрасно, совершенно обнажённый и лежащий на спине. Ещё лучше было то, как легко Итачи согласился сыграть. Ему не нужны были подсказки, чтобы он обхватил руками колени и раздвинул их, демонстрируя Саске всю свою красоту. — Нравится, Саске? — спросил Итачи. Слабый румянец проступил на его лице, и Саске наклонился, чтобы поцеловать ближайший к нему участок кожи. — Отлично, — похвалил он и поставил ноги Итачи шире, чтобы лучше протиснуться между ними. — Ты хочешь свою игрушку сейчас? Итачи покрутил бёдрами в ответ, не опуская ног, являя собой само воплощение беспричинной потребности. — Да, пожалуйста, — попросил Итачи, растягивая гласные, дрожа от вожделения. Ухмыляясь от возбуждения, Саске высунул язык и облизал член своего брата. Итачи слегка застонал, хватаясь за спинку кровати, пытаясь устоять перед искушением прикоснуться к себе. Саске усмехнулся, и его палец скользнул по дырочке. Она была мягкой, влажной и расслабленной с тех пор, как Итачи некоторое время назад оседлал его. Намереваясь снова увидеть растянутую задницу Итачи, Саске тянется за игрушкой — это было одно из их любимых блюд, поэтому он приготовил её заранее. Достаточно длинная и толстая, чтобы Итачи действительно ощущал её, чтобы стонал и извивался на кровати, заставить его стонать и извиваться, в то время пока Саске будет наблюдать, как его брат мечется в наслаждении. Это одно из греховных удовольствий Саске, и Итачи тоже в тайне жаждал того, находясь на грани, ожидая приказа Саске, сколько бы времени это не требовало. Саске прижимает кончик игрушки к заднице Итачи, который вздыхает и поднимает ноги повыше. — Ты хорошо выглядишь в таком виде, — мурлычет он, слегка сглатывая при виде Итачи с широко раздвинутыми ногами. Это всё для него. Это подчинение его прихотям, отказ от знаменитого контроля. Время что-то отдавать взамен. Игрушка погружается на дюйм, и кончик поблёскивает, когда смазанная дырочка Итачи смачивает дилдо, стекая вниз по всей длине, пока не встречается с пальцами Саске. — Ах, — сладко стонет Итачи. Он почти забывает дышать, когда его тело напрягается, сопротивляясь проникновению. Дилдо большое, как всегда. Саске приходится практически заставлять его принимать, вставляя игрушку, потому что он тугой — даже несмотря на то, что врывался жёстко и быстро в брата всего час назад. — Расслабься, — командует Саске. Он проводит рукой вверх и вниз по коже Итачи. Бедро слегка вздрагивает в его руках, но это скорее из-за наполненности, чем боли. Это немного странно, но они часто занимались таким. Почти каждый день Саске делает это, раздвигая ноги Итачи, чтобы что-то в него вогнать. Его пальцы, язык… или игрушки, так горячо любимые братом. Итачи стонет, задыхаясь от удовольствия, от наполненности, но Саске так медленно вводит в него игрушку, что тот начинает извиваться. Немного в сторону Саске. Ему хочется втянуть игрушку в себя, засунуть её поглубже, чтобы она заполнила его. — Я… Саске, я… о боже, так жарко, — выдыхает Итачи и выгибает спину. — Да, так и есть, — усмехается Саске и нежно покусывает белую кожу, вгоняя игрушку в своего брата ещё глубже. — Ты весь растянулся для меня и так хорошо берёшь игрушку, потому что к этому уже привык? Грудь Итачи опускается в тяжёлом ритме, напряжение наконец-то выплеснулось из него, и он глядит в потолок, ничего не видя. Вместо этого сосредотачивается на ощущении руки Саске на своей коже и жаре, разливающемся в животе. Только когда ощущение жжения возвращается, Итачи моргает и двигает ногами, чтобы посмотреть, как Саске обращается с ним. Его брат ухмыляется, заставляя подтянуть колени к груди. — Прекрасно, — хвалит Саске. Итачи вздрагивает от этих слов и обхватывает колени, чтобы держать ноги там, где хочет Саске. Теперь он почти сложился пополам, предлагая младшему брату поиграть с его задницей. Что Саске, собственно, и делает — дилдо торчит из того, как приглашение. Младший Учиха проводит пальцами по дырочке и наблюдает, как дёргается Итачи, поглаживая чувствительную кожу. Наконец, он хватает конец игрушки и толкает её вперёд, чтобы увидеть, как вокруг растягивается зад Итачи. — Вот и всё, — бормочет Саске, Итачи не напрягается. Он позволяет себе расслабиться и пытается не кончить. Саске с восторгом наблюдает, как брат игнорирует свой член, предпочитая двигать бёдрами вверх, встречая давление, которое заставляет его полностью раскрыться. Совместными усилиями они протаскивают внутрь оставшуюся игрушку. Итачи двигает задницей навстречу Саске, встречая его глотающими движениями, стараясь не излится всякий раз, когда тупой кончик задевает сладкое местечко. Саске вводит вибратор глубже, вытаскивает его и снова вставляет. Несмотря на чёрный цвет, игрушка блестит в полумраке комнаты, влажная от смазки и пота Итачи. Через несколько минут ствол легко скользит по стенкам, мышцы приветствуют проникновение, расслабляясь. Саске не уверен, отчего у него в венах так бурлит удовольствие, — от себя или от Итачи. Его брат выглядит по-настоящему разбитым, голова переваливается из стороны в сторону, а сам он цепляется за ноги, удерживаясь открытым. — Саске, — Итачи прерывает череду стонов через некоторое время. — Я… Ух, я сейчас… Стройное тело вздрагивает. Пальцы всё глубже впиваются в нежную кожу, пока ниндзя-отступник, которого когда-то боялись, изо всех сил старается выдержать нагрузку от столь широко раздвинутых ног. Когда пальцы продолжают соскальзывать и у Итачи больше нет сил удерживать ноги, Саске закидывает одну себе на плечо, а другую придерживает рукой, давая Итачи очень мало свободы движений. — Ты сможешь ещё продержаться? — интересуется Саске. — Я хочу дать тебе больше. Я хочу, чтобы ты насладился этим, Нии-сан. Он двигает игрушку немного медленнее, оценивая, как та блестит и как Итачи извивается под ней. Свободная рука сминает простыни, а Итачи погружается в ощущение, не связанные с тяжёлым предметом в его нутре. Саске то входит, то выходит дилдо, каждый раз надавливая с разной силой. Его брат заслуживает того, не надо торопиться. После долгих лет мучительного существования они наконец-то вместе, и Саске хочет, чтобы Итачи получил удовольствие. Бессмысленная реакция, которую он вызывает, всё ещё вступает в противоречие с привычками его брата оставаться сильным, отчужденным и неприкасаемым. И от этого ещё более приятно видеть, как Итачи выгибает бёдра навстречу острому кончику, давящему на его чувствительное место. Пот стекает по дрожащим ногам Итачи, пока Саске продолжает. Темп меняется, переходя от обжигающего к неистовому, но игрушка не перестаёт проникать глубоко. Саске начинает дразнить его. Он вытаскивает игрушку и водит ею по блестящему входу. Разгорячённый, с ноющими конечностями и раскрасневшимся от нескрываемой жажды и желания лицом, Итачи выгибает спину. — Верни обратно, — хмурится Итачи, но его требование переходит в хныканье, когда Саске издевается над ним ещё одним, более сильным прикосновением. Итачи извивается на простынях, оказавшись в крепкой хватке, когда язык настойчиво проникает в его дырочку. Он тяжело дышит, издавая стоны, и краснеет, пока Саске всё продолжает и продолжает. Его младший брат не торопясь проводит языком вокруг отверстия, прежде чем войти внутрь. Греховный крик вырывается изо рта Учихи. И пока он извивается, странное чувство переполняет его, он дрожит, начинает двигать бёдрами. Больше не странно раздвигаться для Саске, который держит голову опущенной, используя только рот и язык, пока ему не приходится прижимать изгибающегося Итачи к матрасу. — Саске, — стонет Итачи. Пальцы на его ногах сгибаются. А на руках уже давно вцепились в простыни, не доверяя себе, потому что они тоже дрожат. Его ноги словно превратились в желе. Он не уверен, желает ли закончить. Как бы тяжело ему ни было, приятное ощущение, овладевшее им, не должно заканчиваться. Не так скоро. — Тебе нравится? Мне следует делать так почаще, если тебе от этого так хорошо, — шепчет Саске, наконец поднимая голову. Его пальцы скользят по заднице Итачи. Это прекрасно — разминать тёплую мякоть руками. Его брат стал отзывчивым. И вздрагивает, когда три пальца Саске нащупывают его вход. — Ты идеален, Нии-сан, — хвалит Саске. Пальцы скользят по его телу, все три плавно входят в брата. Тот стонет, когда ловкие пальцы прижимаются к тому самому месту. — Я… твои пальцы, они… О-о-ох, — протяжно стонет Итачи, пока Саске продолжает. Пальцы жёстко трахают его, с силой надавливая на сладкую точку, пока Итачи не выгибается под ними, пытаясь ослабить давление. — Хочешь ещё? — неторопливо интересуется Саске. Почувствовав приближение оргазма брата, он вынимает пальцы. Ответом становится громкий, ошеломительный звук блаженства, вероятно, обозначающий пик. Итачи тянется, он хочет ухватиться за что-нибудь, чтобы Саске смог продолжить ласки.