Не переживай, Али-Баба!

Поддержку, сочувствие и понимание со стороны друзей можно считать бесценным даром. Ему, привыкшему в свое время к безмолвной борьбе, к притязаниям и безвыходности было очень приятно осознавать, что для других его проблемы не пустой звук. Пусть и такие личные. Хотя это даже немного… смущало? Честно говоря, он даже не короткое время засомневался: ожидал громогласного хохота учителя, хихиканье лучшего друга и обморока фаналис. Но их реакция его действительно растрогала. И все же когда-нибудь этот вопрос снова возникнет перед ним. Не вечно же они будут сражаться. А ждать у моря погоды пожалуй слишком для него, окруженного такими другими парнями, потенциальными конкурентами. И почему, собственно, эта тема его так зацепила? Оскорбила мужское достоинство? Хотелось внимания? Или это очередной этап взросления? Хотя тот, кто отстаивал права целой страны нельзя назвать ребенком. Так, в противоречивых, порой грустных, мыслях он, Али-Баба, оказался в саду. Во дворце давно наступил покой, лампы освещали лишь террасу и вход. Праздники отгремели еще вчера, сегодняшний день прошел в новых интенсивных тренировках. Наверно, этого было недостаточно, чтобы забыть о внезапной проблеме. Подаренная во время пребывания в империи Рем небольшая фляжка с горячительной жидкостью оказалась как нельзя кстати. Щедрый дар жителей небольшого поселения был преподнесен после чудесного избавления от страшного монстра, пугающего уже несколько месяцев население. На самом деле все произошло почти случайно: он толком не успел вызвать силу Амона, как двухметровая помесь медведя и ящерицы споткнулась об камень и во время отскочивший Али-Баба прощально махал острием кинжала летящему на полной скорости с обрыва монстру. По сути, он ничего не сделал, за что его так восхваляли, но отказывать было неудобно. Тем более мистер Шамбал намекнул, что здешние настойки лучшие в стране. В общем, эту ночь Али-Баба собирался провести в сверкающей лунным светом тени декоративных кустов и растений, попивая щекочущее горло крепостью и освежающей мятностью настой, в компании только наливающегося месяца и бесчисленных звезд. Так и было бы, если бы шорох листьев не заставил его насторожиться. Приглушенные мягкой травой шаги приближались, и Салуджа не успел спрятать фляжку, как листья, прикрывающие лавку с правого бока отодвинулись и за ними показалось усталое лицо короля. Удивление сменилось легкой улыбкой. —Мое тайное убежище уже не тайное. Примешь соседа? — в правой руке он держал закупоренный кувшинчик с вином. Сосуды джина не украшали привычное одеяние, а неровный свет делал его старше. Вот уж у кого забот больше, чем у него. —Конечно, — Али-Баба подвинулся к краю. — Уже два дня тебя не видно. —Подготовка к собранию дело кропотливое. Тем более разговор с принцами империи Ко не может быть простым, — ответил мужчина, открывая кувшин. — Будешь? —У меня свое, — Салуджа приподнял флягу, показывая. Синбад наклонился и, принюхавшись, вновь улыбнулся. —Я помню этот аромат. Но мне все же вино родней. Только король успел сделать глоток, как позади, на террасе дворца, послышались голоса: один глубокий, немного грубоватый и почти безэмоциональный, второй — более звонкий, чуть расстроенный и уставший. Отсюда не было видно говоривших, но невольные собутыльники и так их узнали. Синбад настороженно пригнулся ниже, вглядываясь в густые заросли. Когда собеседники покинули террасу, Салуджа повернулся к расслабленному королю. —Они же тебя ищут. Владелец семи джиннов глянул на него осуждающе. —Ты просто понятия не имеешь, каково это, сидеть над бумажками двое суток. Али-Баба пожал плечами и, в знак примирения легонько стукнув железной фляжкой о глиняный бок, отпил. Синбад согласно повторил его жест. —А ты чего здесь? Салуджа не отреагировал на этот вопрос странным образом лишь по тому, что алкоголь благополучно исполнял свою роль. Но даже в таком состоянии он стушевался, румянец, практически не видный, можно так же списать на действие настойки. Рассказывать о своей проблеме и переживаниях не хотелось — он слишком этого стыдился. И то, что рядом сидит «Бабник Семи морей» только подливало масло в огонь. Нет, он определенно ему ничего не расскажет. Подкрепив свое решение тремя большими глотками напитка, он поморщился. Горло жгло и в носу защипало, глаза едва не слезились и, более-менее отойдя, он неожиданно затараторил. Выкладывал все, как на духу, путая слова, запинаясь, но ни разу не останавливаясь. И про Гарду не забыл. Синбад не перебивал и не смеялся. Задумчиво прихлебывая вино, он изредка кидал взгляды на разошедшегося мальчишку. Когда излияния закончились, Али-Баба облегченно выдохнул, успокаиваясь. Король покровительственно и понимающе кивнул. —Ясно, значит, у тебя проблемы на личном фронте. Ты правильно сделал, что рассказал все — это первый этап к душевному равновесию. Салуджа подобрался — сел ровнее, развернувшись к Синбаду — и приготовился внимательно слушать. Однако тот не спешил. Допил остатки вина, полюбовался ночными цветами и звездами, а потом заговорил: —На самом деле, все это не важно. Девушки, отношения — это все наживное. Их полно кругом, самых разных, и их можно завоевать, если не увлечь всерьез, то заинтересовать, простыми словами, — Али-Баба скептически фыркнул под нос («у тебя-то точно с этим никаких проблем») и продолжил слушать. — Иногда поступками. Надо ли оно тебе? Принц Бальбада нахмурился. Несмотря на то, что алкоголь кружил голову и затормаживал движения, он прекрасно понимал Синбада. Это заставляло задуматься — то, что сейчас происходило, в плане ситуации в мире, и еще предстоит никак не наталкивало на романтику. —А ты знаешь, что по-настоящему имеет значение? — голос короля был совершенно трезв, спокоен и рассудителен. Али-Баба поднял на него рассеянный взгляд. Улыбка Синбада, затаившаяся в уголках губ отдавала горечью, вопреки теплоте янтарных глаз. — Любовь. Словно одно слово могло парализовать, Салуджа замер. Золотые глаза широко распахнулись, выдавая удивление. Тем временем, король продолжил: —Ее ждут, ищут, проклинают, но все желают. Не стоит переживать, что у тебя что-то не складывается на счет этого. Наверно, просто еще рано. Главное не запутаться и не потеряться, когда почувствуешь. С каждым словом Синбада Али ощущал волнение, легкую дрожь. Да, он не первый раз слышал о таком великом, по словам матери, чувстве, но почему-то речь короля воспринималась как-то по-другому. Он во все глаза смотрел на него, и никак не мог узнать. Даже в Бальбаде, даже в битве против Медиума он не видел короля таким: совсем немного мрачный взгляд куда-то в даль, морщинка меж бровей. Не зная отчего, но Салуджа чувствовал себя виноватым. Молчание, повисшее в тишине ночи, не было неуютным: король думал о своем, а Али, успокоившись, размышлял о словах Синбада. —А как же быть с… нуу, умениями? — пробормотал он, подбирая слова. Красные фонари вместо его щек можно было видеть из космоса. Все еще находясь в своих мыслях, мужчина повернулся к нему. Осознав, о чем его спрашивали, он добродушно рассмеялся. —Разве тебе не было бы приятно, если бы твой любимый человек подарил тебе свои первые ощущения. Али-Баба вздрогнул и опустил голову, прикрывая волосами лицо. Он почувствовал себя конченым извращенцем, на фоне настоящих чувств его переживания выглядели чересчур пошло. Однако кое-что ему все-таки не давало покоя. —Ты влюблен, да? Синбад чуть удивленно посмотрел на него. Усмехнувшись, он потер лоб ладонью, убирая упавшую на щеку прядь. —Да, но, видишь ли, любовь не всегда бывает уместна, может быть не желательна и неожиданна. И от нее никуда не деться. Из-за гор поднималась тонкая полоска рассвета, с моря уже тянуло утренней прохладой, светлеющее небо теряло насыщенность. Али-Баба встречал новый день без болезненных дум, без сомнений и с новой уверенностью. Хотя… оставался еще один вопрос. —Тогда почему у тебя так много девушек? Синбад вздохнул, не зная, как ответить. Он поднялся, подхватил пустой кувшин, а потом наклонился и отвесил Салудже легкий щелчок по носу. —По-моему тебе еще немного подрасти надо, раз не знаешь таких вещей, — уже уходя он обернулся к Али-Бабе, — Кстати, не забудь, что любовь не бывает неправильной. Тот расслабленно улыбнулся.