опять, как кошка с собакой

– А-Синь, медленнее, – из уст Му Цина вырвался раздражительный стон. – Я говорю медленнее, скотина! Парень бьёт второго по руке, а тот роняет тряпку, которой протирал какую-то сверхдорогую вазу в квартире Му Цина. – Это тебе не дрочкой заниматься, это хрупкая ваза! – Ещё раз — и вместо этой вазы будешь ты. И медленнее с тобой я уж точно не буду, вытрахаю из тебя всю дурь. – Ну так вперёд. И Фэн Синь замер на секунду. Нет, ну такого от парня он точно не ожидал. На самом деле Фэн Синь уже давно хотел уложить Му Цина под себя, но тот не давал ему целых три месяца. Фэн Синь вроде бы и свыкся с этой ситуацией, но не когда у него накрепко встаёт только от одного вида любимого, находящегося в одном полотенце на бёдрах, после душа. Парень тянется за поцелуем, сопротивления нет, Му Цин просто сложил руки на груди и ничего не делал. Поэтому Фэн Синь выдохнул и подхватил парня на руки, Му Цин немного покраснел, но ничего не высказал, тогда разговор решил начать второй: – Я тебя так выебу, родная мать не узнает. Му Цин разозлился на такое заявление и ударил парня кулаком по спине. – Только посмей, тварь! Я тебе потом в жизни ни разу не дам. Фэн Синь ойкнул, когда его ударили, сил явно не жалели. Парень за это укусил второго за ключицу, заставив Му Цина зажмуриться и прикусить язык. – Блять, ты же не собака, Фэн Синь! – Оу, уже Фэн Синь? А где же твоё милое А-Синь, зайчик мой? – издеваться над любимым парень всегда любил, особенно ему нравилось, когда тот краснел во всю, смущаясь от милейших прозвищ. – Не называй меня так! Мне не нравится. – Ой, да кому ты это говоришь, зай. Твои красные щёки тому подтверждение. Фэн Синь поцеловал Му Цина в щёку и наконец дошёл до просторной кровати, на которую уложил парня спиной. Тот очень часто дышал и немного волновался, всё-таки секса у них не было три месяца, Му Цина снова придётся очень тщательно растягивать, получая удары пяткой по спине за неправильное движение или просто так. Нависая сверху, Фэн Синь медленно проводит по чужой груди, задирая одежду вверх, Му Цину это всё, конечно, нравится, но не так медленно, сплошные мучения. Он скидывает любимого с себя, раздевается, параллельно ругаясь: – ты нахуй серьёзно? Даже обычную футболку снять не можешь. Мне что, в юбке и лифаке перед тобой гонять, чтоб ты хоть что-нибудь начал делать? Фэн Синь уже начал закипать. Почему Му Цин всегда ругается в такие моменты? Задолбал уже, сил нет. Дождавшись, когда парень с себя всё снимет, а другой даже не удосужился сделать то же самое, Фэн Синь снова навис сверху, прижимая руки к кровати. – А ты хули в одежде? Быстро разделся! Фэн Синь отчеканивает строгое «нет» и припадает к губам в кусачем поцелуе, Му Цин не уступает, кусает в ответ, пытаясь стянуть мешающуюся ткань, чтобы наконец прильнуть кожа к коже, ощутить горячее тело над собой, сердцебиение, дыхание, даже капельки пота. Сейчас Му Цин хотел всё и сразу, а потому очень злился на одетого Фэн Синя, когда сам при этом был нагишом. Ещё один кусачий поцелуй не выдерживает нижняя губа Му Цина, которая лопается, и из неё идёт капля алой крови. Фэн Синь слизывает её и всё-таки целует нежно, чувственно, не пропуская ни одного уголка. Му Цин громко стонет в поцелуй, цепляясь руками за волосы и шею. Тянет пряди, пытаясь отстранить от себя тяжёлую тушку, может, ему воздуха хватает, а вот Му Цину нет. Фэн Синь наконец-то отстраняется, тяжело дыша, позволяет снять с себя футболку и остальную одежду. Смотрит на Му Цина, на то, как у того грудь вздымается всё выше, как блестят губы от слюны вперемешку с кровью, как в глазах нет ничего, кроме пелены возбуждения, как он подрагивает, когда до него касаются, а касаются довольно часто, задевая розоватые соски. Му Цин громко стонет, чувствуя на своём возбуждённом члене тёплую ладонь. – Тише, дружок, тише, я только начал, а ты уже срываешь голос. – Заткнись! Му Цин прикусывает губу и шикает, позабыв о том, что она травмирована. Фэн Синь это замечает и проявляет нежность к парню: слизывает кровь, мягко целуя. – Не делай так, – просит Му Цин и отворачивается. Ему правда это не нравится, он чувствует себя слишком уязвимым и беспомощным, с ним лучше грубо, но никак не нежно, он это ненавидит. – И растягивать меня сегодня не нужно, входи так. Фэн Синь злится, хмурится. И вовсе не из-за приказного тона второго, а из-за самого смысла последних слов. Неужели он так хочет чувствовать боль? Парень ещё немного оглаживает скользкий от предэякулята орган и убирает руку. Сжимает бок до синяков, отчего Му Цин недовольно смотрит на него, а Фэн Синь взглядом в ответ отвечает: «разве не грубости ты хотел?» Му Цин ничего не говорит, отворачивается, но потом передумывает, отвлекает внимание парня и садится к нему на бёдра, уже готовый насаживаться так. Фэн Синь резко тянет его на себя, заставляя упасть, и выругивается: – Только посмей на сухую, сука, даже разрядки не получишь. Му Цин закатывает глаза, но больше не своевольничает, его просят подвинуться дальше, но похоже он подвинулся не в ту сторону, и из-за этого Фэн Синь его шлёпнул. Да ещё так сильно до красного отпечатка, а в ответ парень громко простонал, сжав и закрутив чужой сосок. – Блять, Му Цин! в другую сторону двинься. До Му Цина поначалу не доходит, но когда он понимает, то краснеет пуще прежнего и выпаливает: – Ч-чего?! Ты сдурел? Извращенец! – Сам ты извращенец! Я лишь хочу тебя разработать. – А пальцы тебе на что? Фэн Синь, кажется, задумался над этой фразой. Конечно, можно и пальцами, хороший и проверенный метод, но парню хотелось чего-нибудь нового, необычного. – Пальцы мне, чтоб затыкать твой неугомонный рот. Му Цин вскипел и не удержался от того, чтобы избить ладонью любимого по груди, оставив отпечаток, а тот аж закашлялся, выплеснув очередное ругательство. Му Цин пропустил это мимо ушей, впился кусачим поцелуем в губы, и теперь под ним стонал уже Фэн Синь. Му Цин же отыгрывался на нём за всю ругань. То сосок царапнет, то бока сожмёт, а когда не остаётся воздуха, отстраняется, затыкая любимого ладонью, не давая и слова вставить. Член Фэн Синя вовсю трётся между ягодиц Му Цина, пока второй тихо постанывает. Ему безумно жарко, хочется ощутить твёрдую плоть в себе, забыть ругательства, в конце концов ему очень хочется, чтобы его выебали до потери памяти, но Фэн Синю об этом знать необязательно, он точно будет насмехаться, скажет, что Му Цин слишком нетерпелив и уж слишком извращённый. Фэн Синь тянет его бёдра ближе к своему лицу, как и хотел раньше, когда его назвали извращенцем, заглатывает половину члена, слыша сверху стоны удовольствия. Мнёт бока, на которых уже чуть-чуть отпечатался след, старается доставить как можно больше приятных ощущений, хочет увидеть любимого расслабленным, часто дышащим, с красным лицом и укусами на шее с плечами. Му Цин чуть слабеет и падает локтями на кровать, толкается в горячий и мокрый рот партнёра, стонет громче обычного, снова срывает голос. Фэн Синь, пользуясь моментом, шлёпает его ещё раз, заставляя зажмуриться, сжать простынь и обильно кончить в рот, выстанывая имя любимого. Му Цин тяжело дышит, обмякает и падает на спину рядом, прикрывая глаза от взора парня, нельзя допустить, чтобы тот видел его слёзы, хоть они и не от боли. Фэн Синь же в это время проглатывает половину семени, а другую посылает Му Цину в жарком поцелуе, отстраняется и шепчет: – Ну почему ты не предупредил? Я бы отстранился, а ты бы увидел моё лицо в своей сперме, ты же так этого хотел месяца четыре назад. – А-Синь, заткнись. Заткнись, заткнись, заткнись. Просто замолчи, закрой свой рот! – Му Цин отворачивается от него, сейчас ему как никогда стыдно. Такая поза... просто жуть, как приятно было ощущать это всё. Му Цин в этом никогда не признается, но Фэн Синю это и не нужно, он покорно затыкается, целует любимого в висок и переходит к шее, оставляет на ней наверное слишком алые засосы, кусает почти до крови, но Му Цина это возбуждает лишь больше. Боль вперемешку с приятными ощущениями за их совместную жизнь уже стала традицией, которую нарушать никто не осмеливался. Фэн Синь пытался быть нежным, но все его попытки обрывались ещё в начале, Му Цин не выносил нежности, одобрял лишь боль. «Уж не мазохист ли он?», - подумал об этом Фэн Синь на раз третий, но спросить не решался. Точно ведь фингал поставят. Фэн Синь в итоге отстраняется, даёт Му Цину время, чтобы тот восстановил дыхание, а сам пока что гладит парня по животу. – Фэн Синь. Юноша откликается и поворачивает голову в сторону звука с вопросительно согнутой бровью. – Ты... – Му Цин не может заставить себя предложить ту идею, которая пришла ему в голову, слишком стыдно. Даже спустя стольких разов, до сих пор стыдится, как пятиклашка какая-нибудь. – М-м-минет хочешь? – Ты мне? Минет? Что с тобой? Фэн Синь видать не понял, сколько усилий приложил его парень, чтоб такое сказать, поэтому Му Цин злится на него, сильно злится. Резко поднимается и бьёт по плечу. На это Фэн Синь злится в ответ и бьёт по груди, они начинают драку, переворачивая друг друга в разные стороны и бранясь направо да налево. – Козлина ты! Нет, чтоб согласиться, а он!.. Да пошёл ты нахуй, сволочь. – Это я-то сволочь? Сам гнида такая! И почему ты принимаешь моё недоумение за отрицательный ответ, полоумный? Му Цин ещё больше злится, краснеет от злости и даёт хорошую затрещину по лицу парня. Но потом осознаёт, что перешёл границу и старается исправить ситуацию, удерживая Фэн Синя за шею, целует в щёку, сглаживая свой удар. Наверняка больно, ведь парень даже не рассчитал силы. Он смотрит в надежде, что его не отвергнут, не уйдут, делает всё, чтобы показать, как сожалеет о содеянном: прижимается, обнимает, целует, ластится - всё, что так любит Фэн Синь, а тот что? Он сначала садится на кровать в шоке от удара, глаза округлил, позже его лицо темнеет, он намеревается уйти и закончить всё, но его обнимают, нежно целует пораненную щёку. От этого Фэн Синь в ещё большем недоумении, но уходить уже не хочется, он видит, как Му Цин вертится перед ним, сам переходит на нежность, шепчет, просит, умоляет не уходить, простить, остаться с ним. И Фэн Синь просто не может больше уйти, такой порыв от Му Цина он видит впервые, радуется, что тому не всё равно, аккуратно убирает его руки, ласково произносит имя, а Му Цину кажется, что всё кончено, что сейчас от него уйдут, бросят, однако его опасениям не суждено сбыться. Фэн Синь сгребает его в объятия, целует долго, нежно, а второй больше не возражает этой нежности, отвечает, прижимается, поглаживает щёку, которую ударил секунды назад. Фэн Синь перемещает парня на свои колени, приподнимает, от поцелуя отстраняется и заставляет вылизать пальцы, поднося их ко рту. – Если хочешь загладить вину, то, будь добр, дай мне растянуть тебя так, как того хочу я. Му Цин кивает, заглатывает фаланги двух пальцев, лижет их, заглатывает глубже, а ему добавляют третий. И когда пальцы Фэн Синя хорошо обслюнявлены, он тянется к анусу и медленно входит, вырывая у Му Цина новые тихие стоны, от которых крыша едет. Толкается пальцами глубже, а зубами вгрызается в шею, чтобы Му Цин почувствовал хоть где-то боль, раз ему нравится, Фэн Синь не смеет полностью его лишать этого. Когда проход растянут, а плечи, шею и грудь покрывали красные отметки укусов, которые сходить будут дня три, а то и все пять, Фэн Синь целует дрожащего от возбуждения Му Цина ещё раз в губы, медленно входя и придерживая за бёдра, а в итоге парень сам скатывается вниз, погружая в себя весь орган любимого и громко охая в поцелуй. Всё таки его хорошо разработали, даже больше, чем нужно. Фэн Синь опустил парня на спину для удобства. – Чтоб сейчас же начал со среднего темпа, понял? Не нежничай со мной, я не фарфоровый. И снова приказной тон Му Цина, который слишком бесит парня. Он делает резкий и глубокий толчок, от которого Му Цина пробирает до костей, он сильно жмурится до слёз в глазах, громко стонет и сжимает простыни над головой. – Блять, не так же резко, балда! Ты меня порвать хочешь? – Достал уже командовать! Жутко бесишь, заткнись наконец, – в Му Цина снова грубо толкнулись раза два, вырвав у него вскрик. – А-Синь, прекрати, пожалуйста... Мне больно! Му Цин не сдержал всхлипа, отвернулся, закрыв всё лицо руками. Фэн Синь вздохнул, слёз он не выносил, особенно от любимого, он наклонился, повернув личико на себя, нежно поцеловал в лоб и в нос, и в губы, стёр слёзы, хоть второй и сопротивлялся, не давал первому нежничать с ним, но всё-таки сдался, доверившись партнёру. Его пока отвлекали поцелуями, поглаживаниями, держали за руку, которую со всей нежностью сжимали. Может, Му Цину это всё же нравилось, просто он не хотел признавать. Он привык терпеть боль, искать везде подвох, не доверять никому, но доверил Фэн Синю всего себя, так почему бы не позволить тому делать то, что он хочет? Фэн Синь сам не раз спрашивал, почему парню не нравилась нежность именно в сексе, но первый либо отмалчивался, либо говорил, что ему просто не нравится, а Фэн Синь всё повторял, что хотел бы не доставлять Му Цину боли, хотел бы заботиться о нём не только тогда, когда они на людях, но и в моменты близости. Му Цин на это лишь закатывал глаза и переводил тему на что-нибудь другое, и больше к этому они не возвращались. И что же изменилось сейчас? Нечаянная пощёчина, слишком жёсткая грубость со стороны любимого, Му Цину это не нравилось больше, чем нежность. Больше, чем что-либо ещё. Он взглянул на Фэн Синя, протягивая к нему руку, дотронулся до щеки, второй чуть зажмурился, видать всё ещё болит, Му Цин погладил ноющую щёку, попросил уже наконец двигаться, а не стоять столбом. Его послушали, начали с медленных и размеренных толчков, целовали в губы, не кусая, чувственно, передавая все свои переживания и опасения. Рана на губе парня чуть зажила и не кровоточила. Му Цин положил свои руки на крепкую спину парня, если раньше он её царапал, причинял боль, то сейчас только держится, гладит, слегка проходясь ногтями, но иногда царапает, ведь от привычного не так просто избавиться. Фэн Синь не возражает, ничего не говорит, обходится с парнем, как с самым дорогим сокровищем в его жизни, прижимает одну из рук к кровати, переплетая пальцы, и двигается быстрее, уже предчувствуя разрядку, предупреждает об этом Му Цина, спрашивает, хочет ли тот, чтобы парень кончил внутрь, а второй только кивает, постанывая, отворачивается, но его голову снова возвращают на место, всматриваются в глаза, опять же целуют. Презервативами они перестали пользоваться месяца четыре назад, когда Му Цин заявил, что с ними неудобно и хотел бы попробовать без, и ему неважно, кончит ли его любимый внутрь или же выйдет и изольётся на живот, спину, хоть куда, однако Фэн Синь всегда спрашивал, как бы хотелось Му Цину и каждый раз ответ был разным. В прошлый, три месяца назад, парень был против чувствовать внутри себя сперму другого, прямо заявив об этом, а теперь же совсем не против, даже очень за. У Фэн Синя иногда сердце колотится, как бешеное от решений парня, а порой вообще готово выскочить наружу лишь от того, как Му Цин открывается ему с разных сторон, уязвимых и не очень. Фэн Синь ценит это, подмечает, не использует против. Он просто не смеет рушить их доверие друг к другу, прощает Му Цину буквально всё плохое, на что тот способен. Потому что любит, до безумия любит, принимает таким, какой он есть и надеется, что тот также любит его, ценит, дорожит. Да, они собачатся, обзывают друг друга, порой бьют, но не переходят выше положенного, они молча установили границы, которые не могли пересечь. А если выходили за рамки, то сразу же извинялись, Фэн Синь словами, Му Цин же действиями, как сегодня. Он слишком погорячился и, не медлив, стал извиняться. Как мог, как умел, старался, очень. От мыслей парня отвлёк громкий стон Фэн Синя и чувство заполненности снизу. Сам Му Цин тоже громко простонал, кончив следом себе на живот, крепче сжал руку, не желая отпускать, тяжело дышал, прикрыв глаза. Почувствовал поцелуй на губах, ответил и завалился с парнем на бок, прильнув к нему ближе. – А-Синь, так хорошо, обожаю тебя. Он прижимается ещё ближе, утыкаясь в ключицу, чувствует себя в безопасности, полностью доверяет. Фэн Синь же только крепче обнимает, покрывает лицо поцелуями и отходит от сладкой истомы. Просит Му Цина погладить щёку, потому что она очень болит, Му Цин слушается, гладит, целует, улыбается, и за эту эмоцию Фэн Синь готов отдать всё: себя, душу, сбережения, свой самый ценный лук - буквально всё. Он задерживает свой взгляд на парне, влюблённый взгляд, второй это замечает и улыбается шире, целует в нос, но потом щипает за бок, тихо хихикая. Фэн Синь подхватывает его смех, не ругается, ему всё нравится. Он только желает, Бога просит, чтобы их жизнь всегда была такой. В доверии, без серьёзных и страшных ссор. Они влюблены и счастливы, изучают новые стороны друг друга, запоминают, запечатывают в сердце и никогда не нарушают доверие, которое поручили друг дружке. – А-Синь, я тебя л-л-люблю. Фэн Синь слегка округляет глаза, услышать такое от Му Цина практически невозможно. Да он никогда не говорил подобного в адрес своего парня. Фэн Синь нереально счастлив, его радости нет предела, поэтому он вовлекает любимого в очередной поцелуй, нежный и без боли.