моя хранительница

      Шум в гостиной. Звук стукающегося стекла. Радостные крики.       Иногда проводить вечера в подобной компании было даже не то, чтобы славно, скорее, необходимо. Это помогало отвлечься. Отвлечься от безумного потока мыслей, что ежесекундно нагружал. Особенно, появившись в один момент так внезапно. И теперь не давал ей покоя.       Разум, помутненный алкоголем, наконец немного отдыхал, но осадок тревог и мыслей все еще шкребься в черепной коробке. Но скорее, она сказала бы в ее подгнившем от жестокости сердце. Да, эти чувства были из груди, которые только потом уже образовывали свою цепочку из задумок, возможно фраз, которые она могла бы сказать, а может и цельной картины, которую она облачно представляла, если б все пошло по идеальному сценарию.       Холодно.       Балкон не был застеклен, но благо девушка додумалась накинуть свою олимпийку, прежде чем вышла, чтобы закурить. Хотя скорее, просто побыть наедине со своими мыслями, что только в компании Стеллы, Март и Дань Хэна могли стихнуть и дать спокойно насладиться общением. Но стоило только появиться ей, как все ухудшалось раз в десять. Даже думая об этом, девушка чуть сильнее сжала между пальцев сигарету, которую собиралась закурить.       Облокотившись на перила балкона, она наконец сделала затяжку, смотря с пятого этажа на заснеженные сугробы, что отдавали серебряным оттенком под светом фонарей. Отдалённо, но это напоминало о ней. —Черт. — Выругавшись с сигаретой в зубах, та начала винить себя лишь за долю секунды, в которую она снова задумалась об этой бестии. Нет. Она не могла ее так назвать. Только если на мгновение, когда этот образ снова мучал душу девушки. Скорее это был ее некий ангел. Светл и чист. Но она все еще винила себя только за мысли о ней.       Все было б хорошо, если б они не встретились. Тогда б жилось спокойнее. Ее б не терзали эти вечные надумывания идеальных сюжетов, где у нее есть смелость не только послать кого-то, но и сказать об искренних чувствах. —Когда же ты уже оставишь меня? — Прозвучал риторический вопрос, на который девушка точно не хотела бы знать ответ. —Ты о ком? — Родной голос раздался почти под ухом, заставляя вздрогнуть. Как она так тихо открыла дверцу еще и подошла почти вплотную? Наверное, девушка так задумалась, что потеряла всю бдительность, что не слышала ничего вокруг себя. —Да так, мелочи. — Потушив сигарету, она поспешно выкинула ее с балкона и взглянула на пришедшую подругу. — А ты чего пришла, Броня? Ты же не куришь. Или уже начала? —Почему причина должна быть только в этом? — Спокойно отвечала Рэнд, взглянув на собеседницу. — Если я скажу, что причина в тебе, Сееле, ты же мне все равно не поверишь. — Отводя взгляд на тёмную улицу, на которой горел лишь один единственный фонарь, девушка чуть выдохнула.       Такой уверенный, но до боли приятный голос лился из ее уст. Сееле будет это отрицать, но глубоко внутри она уже давно приняла, что готова слушать ее вечно. Хранительницу ее сердца, что билось в присутствии Рэнд бешенно и дико, не давая вздохнуть.       Девушка пыталась переварить только что сказанные в ее адрес слова. Говорила так Броня, чтобы подшутить или под действием алкоголя? Но она была права, Сееле действительно не верит, что могла стать причиной.       Голые плечи покрывались мурашками от холода. Она даже забыла что-то накинуть сверху. "Дурная" — раздалось в мыслях у Сееле и не раздумывая, та сняла свою олимпийку и накинула ее на замершие плечи Брони. —Спасибо, но не стоило. — Было видно, как щеки той покрылись румянцем, что девушка старательно пыталась скрыть, немного отворачивая голову, словно заметила что-то интересное.       Холод немного отрезвлял из-за чего Сееле мыслила более разумно, но иногда хотелось совсем отключить эту функцию и делать исключительно так, как она искренне желала. —Может зайдем? — Наконец сказала та, взглянув на светловолосую. Она могла бы озвучить еще и причину, что боялась, мол Броня замерзла, но не стала. —Нет. Я хочу побыть здесь с тобой еще немного. — Её фразы звучали четко. И отдавались повторной записью. Так прямолинейно. И почему-то ей казалось, что искренне. Броня не могла врать или вести себя лицемерно. Эти слова не могли оставить девушку равнодушной. —Хорошо, я не против.       И снова тишина, которую не хотели, а может и просто боялись прервать обе. Хотя возможно, что им было так комфортно. Но все же, что-то рвалось наружу. Тяжело было молчать еще и в присутствии виновника этого состояния. И ударивший недавно в голову алкоголь, дающий немного решимости, стал неким двигателем для нее. —Скажи, если б я когда-нибудь призналась тебе в чувствах, чтобы ты ответила? — Наконец произнесла Сееле, но спустя долю секунды прикусила себе язык, виня себя за то, что спросила подобное. —Сложно сказать. Для начала надо признаться, так тяжело сообразить. — Кончики ушей Рэнд чуть покраснели, но голос был таким же спокойным и невозмутимым. И все таким же прекрасным и любимым для Сееле. —Ты мне нравишь.. — Не успевает та договорить, как чужие уста прерывают, накрывая губы своими. Легкий и практически воздушный поцелуй с таким приятным послевкусием, скорее на уровне чувств, нежели действительно каким-то вкусом. —Черт, ты...       Все смешалось. Ей это снится или все действительно так? Сердце забилось с невероятной скоростью, как не билось даже тогда, когда девушка бежала кросс на короткие дистанции. Щеки полыхали. И та дерзость с невозмутимостью резко провалились на несколько этажей вниз вместе с самой Сееле. —Ты мне тоже. — Все то же спокойствие в голосе.       Серые, такие глубокие и родные глаза смотрят сейчас на нее. И они улыбаются. Улыбаются как никто другой не умеет. И этот взгляд она узнает из тысячи.       Она не хотела сейчас уточнять и спрашивать была ли это неудачная шутка от Рэнд или мимолетное желание из-за выпитого.       Повернувшись к Броне, темноволосая нежно коснулась чужих щек своими ладонями и аккуратно притянула для нового поцелуя. Но уже более долгого. И на ее желание ответили взаимно. Белоснежные руки девушки обняли Сееле за талию, расстворяясь в этом столь чувственном и нежном поцелуе. Мир словно замер. Замер и спадающий снег. И шум с гостиной. Голоса, что потеряли эту двоицу были слишком тихими для них и не имели никакого значения. Здесь были лишь они вдвоем, утопающие в нежности и любви друг к другу.