Научи меня жить

Pov Вика:

Время близится к 20:00, а значит, в библиотеке уже собралась почти вся школа, дабы начать праздник. «Никогда не любила маскарады — какой-то детский сад». Ровно в 20:00 я должна быть в учительском крыле и ждать сообщение. Всего одно сообщение, после которого у меня будет максимум 10 минут, чтобы зайти в комнату, найти, забрать и выйти. Все просто. Глубокий вдох — и такой же глубокий, медленный выдох. Все просто. «Он будет у них на виду, в случае, если он уйдет из библиотеки, мне сразу же позвонят, такой был уговор. Очень просто, очень быстро, очень… очень страшно». Вдох — выдох. 19:55 Выхожу из женской комнаты. Я в коротком праздничном платье, в маске. «Даже если кто-то увидит меня в учительском крыле, вряд ли с первого взгляда смогут узнать. Главное — действовать быстро, но аккуратно. Ничего страшного: все как всегда. Но если все получится в этот раз, то можно считать эту войну выигранной. Все закончится. Все получится. Все просто!» Вдох — выдох. 20:00 Стоя на лестнице, вытираю вспотевшие ладони: с минуты на минуту придет сообщение. «Такая тишина на этаже, и ни одного звука не слышно снизу, будто вся школа опустела». В миг тело будто окатило ледяной водой, от головы до самых ног прошел разряд тока. Сообщение:

«Он здесь. Давай!»

20:01 Резкий выдох, собираю все силы в кулак и быстрым, но очень тихим шагом направляюсь в комнату учителя. «Уже не страшно. Теперь все зависит от моей скорости и реакции. Только бы не поступило звонка. Только бы все получилось так, как было запланировано». Ключом открываю дверь, захожу внутрь и аккуратно прикрываю, не издавая лишних звуков. Нужна лишь минута, одна минута, чтоб взять и выйти. На столе уже горит свет, поэтому уверенным шагом направляюсь к столу, в нижнем ящике которого лежит одна единственная папка, которая решит все наши проблемы. Открываю ящик, и… пусто. «ПУСТО! Как такое может быть?» Судорожно открываю все ящики, которые вижу перед собой, перекладывая все бумаги, документы и папки, впадая в панику. «Соберись, господи, какая ты жалкая. Соберись!» В нижнем ящике стола было второе дно, наверняка она там. Открываю ящик, поднимаю дно. ЕСТЬ! — Ты молодец, всё получится! — прошипела вслух сама себе, закрывая ящик. «Выключить свет и уйти как можно скорее, звонка так и не поступило, значит все получилось, значит он ещё там, значит…» — Тук-тук! Кто в теремочке живёт? — по телу пробежал разряд тока. — Это ты, мышка-норушка, а это я, волк — зубами щелк. — за спиной послышался щелчок замка и голос, который обжигает слух, и снова по телу проходит разряд тока, словно удар молнии. Пальцами вцепившись в папку, я делаю рваный выдох. Не могу развернуться, ноги не слушаются, они будто вросли в этот долбаный пол и больше не принадлежат мне. «Никогда. Никогда не стой спиной к опасности, ведь в любой момент может последовать удар». Эта мысль вернула меня в сознание и заставила развернуться. Снова оцепенение. Зрительный контакт. И я снова врастаю в пол. На его лице четко читается злость. Нет, даже не так: лицо абсолютно спокойно, но глаза… в его глазах ярость. И губы растянуты в мягкой улыбке. Тишина режет слух, разрывая все внутри меня. Он просто стоит и безмолвно смотрит мне в глаза, а я не удосужилась даже спрятать папку. Он все понимает, все видит. В моем сознании застыл лишь один вопрос: «Почему звонок так и не поступил?» Это время тянется, будто уже целую вечность. Чувствую себя кроликом перед удавом. Тело уже не находится в напряжении, оно будто стало ватным. Осознание безысходности. Мне некуда бежать. «Значит, это конец? Мне не сбежать от него, тем более что он запер дверь. Значит, больше нет смысла бороться. И сил бороться уже нет. Как же я устала». На протяжении почти полутора лет продолжается эта пытка, и все бессмысленно. Он совсем ничего не делает, вероятно, ждёт от меня первый шаг. «Ну что ж, может быть все-таки мне удастся выйти отсюда живой, главное не провоцировать?» Медленным движением руки снимаю с лица карнавальную маску, которая до этого момента скрывала мое лицо, а теперь, обнажив застывшие в страхе глаза и побледневшую кожу, я аккуратно кладу на стол папку, не разрывая зрительный контакт. Учитель тоже отмер, сделав всего один шаг навстречу мне, как мое тело снова обдало ледяной водой, отчего я, кажется, в первый раз за все время смогла моргнуть. Его молчание угрожает даже больше, чем выражение лица. Словно прочитав мои мысли, в эту же секунду на его лице появилась блаженная улыбка, которую я хорошо знаю. Именно так он улыбался пару дней назад, когда я узнала, что он работает на них.

***Flashback***

Выйдя с Дашей из библиотеки, мы направились к лестнице, чтоб найти парней и всем вместе отправиться на физкультуру. С появлением нового физрука этот предмет стал вызывать двоякие чувства: мне очень нравится новый учитель, и мне приятно находиться в его присутствии, но вот нагрузки стало в несколько раз больше, и после его уроков все выходили измотанными до невозможности. Только ступив на лестницу, мы услышали голос Макса, и, обернувшись, я увидела, как Уваров появился на пороге школы и что-то набирал в телефоне. Задержав на несколько секунд свой взгляд на нем, я отметила про себя, что он какой-то раздраженный, и я вижу его таким впервые. Найдя глазами Дашу и ребят, которые уже что-то обсуждали, я спустилась со ступеньки и стала пробираться к друзьям сквозь толпу снующих туда-сюда детей. Через пару мгновений я уже стояла рядом с ними и по лицам поняла, что случилось что-то серьезное. — В общем, среди учителей есть ещё кто-то из них. Вариантов не так много, поэтому нужно точно узнать, — вкратце объяснил Максим. — Кто больше под подозрением? — спросила Даша, переводя взгляд с Андрея на Максима. В этот момент я повернулась чуть вправо, чтоб посмотреть на Уварова. За последние недели я слишком часто стала позволять себе бросать взгляд на учителя, чтоб просто им полюбоваться. Не понимаю, за что, но меня к нему тянет как магнитом, однако я всеми правдами выстраиваю между нами стену, понимая, что от этих чувств могут быть большие проблемы. Перестав слушать друзей, я тихо наблюдала, как Уваров, что-то дописав в телефоне, нервно поджал губы и, засунув телефон в карман, резко перевел взгляд на меня, отчего я чуть не впала в краску. Вероятно, кто-то его разозлил, потому что вначале мне показалось, что его глаза сверкнули яростью, но уже через секунду лицо стало безучастным. — Давайте мы с Максом сходим к Воронцову, а вы проследите, чтоб он оставался подальше от комнаты? — услышала я голос Андрея, и попыталась вникнуть в суть разговора, как увидела, что из кабинета директора быстро вышел Морозов, у которого на лице явно читалось раздражение. Он целенаправленно подошёл к Уварову, держа в руках стопку каких-то папок и классных журналов. Пытаясь услышать, о чем разговаривают друзья, я невольно услышала только вопрос Морозова старшего к физруку: — У тебя какой сейчас? — Десятый, — сухо ответил учитель, и директор протянул ему один из журналов, на который следом положил черную папку. — Я разберусь с этим, давай. — бросил напоследок Морозов, и, взглянув на наручные часы, поспешил удалиться.

Pov автор:

Завидев недалеко компанию друзей своего сына, Петр криво улыбнулся, всем своим видом показывая «какие вы жалкие», и скрылся за поворотом. Сыщики мельком проводили его недовольным взглядом и, переглянувшись, продолжили обсуждение. Все, кроме Вики, были встревожены тем фактом, что неизвестно кто из учителей является их врагом. В этот же самый момент Вика смотрела на Вадима Юрьевича, и земля уходила у нее из-под ног, потому что именно в эту секунду Уваров поменял местами журнал и папку, и глазам Вики открылась ужасающая картина: на черном изделии контрастом выражался символ близнецов. Девушка перестала моргать, а глаза ее наполнились страхом, болью и отчаянием. Меньше всего ей хотелось верить в то, что их милый физрук работает на Морозова и его шайку убийц. Уваров опустил руку с папкой вниз, и взгляд Кузнецовой с нескрываемым ужасом проследовал за его рукой. — Даш! — выдавила из себя Вика и пихнула подругу в бок, на что та бросила взгляд на подругу и, увидев, в каком состоянии находится Кузнецова, сразу перевела взгляд на сам объект, вызвавший это состояние. Теперь уже обе старшеклассницы стояли в оцепенении и смотрели на Уварова, но только одна смотрела на него с болью и разочарованием, а вторая — с нескрываемой ненавистью и презрением. Конечно, Вадим сразу понял их реакцию и не спешил удалиться из коридора. По глазам Кузнецовой он сразу прочитал, что она и ее друзья в курсе, что это за документы и кем является Морозов старший. Встретившись глазами с Викой, он натянул улыбку чеширского кота, усмехнулся и, задержав свой взгляд на лице Кузнецовой, крикнул старшеклассникам: — На физкультуру не опаздываем! Иначе будете наказаны, — не моргая произнес Уваров, убирая с лица улыбку, и вышел из школы. — Ребят, видели? — испуганно обернулась Старкова, обращаясь к друзьям. — У него папка со знаком гемини, или мне показалось? — Черт! Не исключено, что и физрук с ними. Учитывая весовую категорию Уварова, мой папаша, наверное, танец победителя танцует сейчас за углом, — нервно процедил Максим. — Даш, ты уверена, что это именно знак гемини? — спросил Авдеев, отлично понимая, что Даша бы не ошиблась. — Это он. И вряд ли Морозов отдал ему эту папку случайно. Он всех чуть не перебил за нее, Маше угрожал, Максу, а теперь она у… физрука, — расстроенно проговорила Вика. — Мы можем это выяснить точно, только если своими глазами увидим, что в той папке. Но насколько я знаю, там ведь не было ничего, кроме медкарты Маши? — Вика взглянула на Максима, но тот неопределенно пожал плечами. — Там были какие-то листы с печатью «INGRID», но я не успел их рассмотреть или сфоткать. Отец быстро закрыл и выставил меня, — тихо выпалил он. — Ну я вижу только один вариант, — сказал Андрей, и обвел всех красноречивым взглядом. — Нужно попасть в комнату Уварова и забрать ее обратно. Или хотя бы сделать фото содержимого. — Тогда давайте сегодня все-таки к Воронцову в гости зайдём, а там посмотрим, когда Уваров будет на уроке, к нему сходим, — заключил Макс и двинулся в сторону выхода из школы.

***

Девушки с Павленко пришли на завтрак втроём и, не привлекая лишнего внимания к своему столику, старались вести себя как обычно. В это время Андрей и Максим направлялись в сторону учительского крыла и ждали сигнал о том, что Уваров находится в столовой, чтоб обыскать комнату. Увидев, как физрук лёгкой походкой вошёл в помещение, Даша тут же нажала кнопку и отправила заранее набранное сообщение. Вадим взял на раздаче свой завтрак и, развернувшись, остановился, задержав взгляд на столе сыщиков. От Дашиного внимания это ускользнуло, что нельзя сказать о Вике. Кузнецова, увидев взгляд учителя на себе, невольно поежилась, и на лице Уварова появилась улыбка, похожая на оскал, которая тут же пропала. Отвернувшись, он как ни в чем не бывало прошел к учительскому столу, а Вика выдохнула с облегчением. — Вик, ты че? — спросил Рома, нервно покосившись на подругу, которая не заметила, что выдох был слишком заметным. — Нет, все нормально, — отмахнулась Кузнецова и, боясь снова столкнуться взглядом с физруком, все-таки посмотрела на стол учителей. В ту же секунду, округлив глаза, она довольно громко окликнула подругу. — Даш! Вика кивнула в сторону учительского стола, и Старкова с Ромкой, недовольно подняв глаза, поняли причину странного поведения подруги. Уварова нет. — Как он мог так незаметно свалить?! — возмутилась Даша, набирая номер Макса и слушая гудки. — Макс, уходите оттуда быстро, он ушел! — прикрыв рукой микрофон телефона и свой рот, Даша чётко и быстро сформулировала и выдала свою мысль. Получив ответ, она завершила вызов и стала нервно постукивать пальцами по столу. Подруги и Рома поняли, что завтрак сегодня уже не задался, поспешили ретироваться из столовой и забежать в комнату мальчиков. Встретив парней, те рассказали им, что перерыли всю комнату, максимально незаметно для Уварова, и папку нашли в одном из ящиков, но уже после звонка подруг. Те недовольно переглянулись, понимая, что одноклассники не покинули комнату сразу, а продолжили поиски, тем самым поставив на кон свои жизни. — Мы её не стали забирать и не успели сфоткать, но мы знаем, где она лежит, — пытаясь отдышаться проговорил Макс, но, видя недовольные и понурые взгляды друзей, добавил: — Это уже что-то, между прочим. В следующий раз нужно просто зайти, сфоткать и уйти, это дело одной минуты. — Максим махнул рукой, видя, что друзья не реагируют на его рассказ, не понимая их поведения, которое было понятно лишь им самим. Даша была зла из-за того, что те слишком рисковали и не послушали ее, когда она сказала им уходить, а вот Вика была расстроена, потому что корила себя за то, что практически влюбилась в человека, который может быть убийцей, работающим на Петра. — Завтра будет бал, предлагаю сделать так, — заговорила Вика. — Вы спуститесь в библиотеку, а я пойду к Уварову. — увидев непонимание на лицах друзей, она тяжело вздохнула, и пояснила: — Если мы все пойдем к нему, это сразу увидят. Если не будет пятерых человек, то будут вопросы, а вот мое отсутствие никто не заметит. Вы мне скажите, где папка, а я быстро сделаю все, что нужно, и вернусь к вам.

***Flashback end***

Это конец. «Ну, скажи уже хоть что-нибудь! Ну, пожалуйста!» И именно в этот момент раздался звонок. Видимо в панике я положила свой телефон на комод — рядом с дверью. Не знаю, чем я думала, да и какая теперь разница, если для звонка уже слишком поздно? Мы вместе уставились на вибрирующий телефон, после чего, не издав ни единого звука, переведя все тот же хищный взгляд с трубки на меня, он поднес ее к уху. Из телефона донеслось что-то невнятное и два слова: «Он вышел». «Спасибо большое, Даш, за своевременный звонок». Снова на лице появляется все та же улыбка, и тишину прерывает спокойный, даже весёлый голос Вадима. — Алло? После чего, немного помолчав, он ухмыльнулся, выключил мой мобильник и, быстро достав из кармана свой, набрал чей-то номер. — Разберись, — строго произнес учитель и снова убрал телефон в карман. Одним плечом подперев стену, скрестив на груди руки, он выглядел спокойным. — Ну что, Виктория, долго будем играть в молчанку? — спокойным тоном произнес Вадим, после чего улыбка полностью исчезла с его лица. — Я жду объяснений. Не придумала ещё, что сказать в свое оправдание? — после этой фразы, немного помолчав, он приподнял одну бровь, изобразив недоумение, а я все так же не знаю, что ему сказать. «Что же сказать? Я устала. Я устала придумывать бред, придумывать отговорки, в которые он все равно не поверит. Я устала бегать и прятаться от всего. Видимо, сейчас самое время признать, что моя игра окончена. Я в клетке». От осознания последних слов на глазах выступили слезы. Я совсем не чувствую сил, и чем дольше я молчу, тем больше его злю. Он закатал рукава, и сделал пару шагов в мою сторону. Стиснув зубы, я тут же отступила на несколько шагов назад и ощутила спиной дверь. Невольно округлив глаза от накатывающего ужаса, я напряглась всем телом. Вадим присел на край стола, скрепив руки в замок на коленях. — Долго будешь молчать? Где же былая отвага, Кузнецова? Ты начинаешь мне надоедать, — произнес он с раздражением в голосе и собрался встать со стола. «Я сдаюсь!» Бросив на пол маску, которую так яростно сжимала в руке все это время, я медленно подняла руки в знак своей беззащитности. — Вадим Юрьевич, я пришла за той папкой, что лежит рядом с вами, — начала я говорить правду под его испепеляющим взглядом. — Я должна была принести ее в нашу комнату. — Уваров взял папку в руки и, хмуро сведя брови, открыл ее. — Я не успела ее открыть и ничего оттуда не брала, не читала, правда! — в этот момент он уже рассматривает какие-то листы, периодически переводя на меня взгляд исподлобья. — Вадим Юрьевич, — я хотела было что-то сказать, но, поймав взгляд с нотками ярости, поняла, что оправдаться мне не удастся. Тяжело выдохнув, я опустила взгляд. — Простите, пожалуйста. В очередной раз, переведя на меня пристальный взгляд, он закрыл и отложил в сторону документы, опираясь руками на стол. «Что за тупые извинения? Они ему никуда не упёрлись. «Слабый должен умереть» — вот он и пристрелит меня сейчас прям тут. Как же страшно. Как же хочется жить, почему я это поняла только сейчас?» Сейчас я бы все отдала, лишь бы только выжить. — «Вадим Юрьевич, простите, пожалуйста». — передразнил он меня. — Ну и? И что ты прикажешь мне с тобой делать? — на его лице появилась ухмылка. Я чувствую, что его терпение заканчивается, но я так и не придумала, что мне делать. «Что же делать? У меня нет сил». То ли от страха, то ли от жуткого перенапряжения во всем теле, я скатилась по двери на пол и уже сидела, подмяв под себя ноги, напротив Вадима, забившись в угол, как загнанная мышь, и рассматривая то ли его ноги, то ли свои руки, сцепленные в замок на коленях. Взгляд скользил так быстро, что можно подумать, мне угрожают. «А мне угрожали? Хотя к чему вопрос, Кузнецова, если ты прекрасно понимаешь последствия такой выходки». Я изо всех сил стараюсь избегать зрительного контакта. «Я отвечу на все твои вопросы, я сделаю все, что ты скажешь, только бы не смотреть в твои глаза, бездонные, полные злобы и безумия. Как же страшно. Какая ты жалкая, Вика!» — Подними лицо, — усмехнувшись, произнес Уваров, будто понял мой страх. — Посмотри на меня. «Черт! Это не страшно. Просто подними, просто посмотри ему в глаза, ты обязана сделать все, чтобы выжить. Ты обязана!» Устремив взгляд на лицо физрука, я вначале почувствовала ледяной, стальной холод во всем теле, а после перестала чувствовать тело совсем. Оцепенение. На какое-то время я даже перестала дышать. Он будто опалил пламенем всё, что во мне было. «Господи, сколько мы уже смотрим друг на друга?» Я начала опускать взгляд, рассматривая каждый сантиметр его тела, будто читаю очень интересную книгу, осознавая всю безвыходность момента. — В. Глаза. Смотри. В глаза. — как громом пронеслись слова Вадима. От его голоса я обмякла окончательно, но нужно выполнять требования. Перевела взгляд обратно. Хищно ухмыльнулся. — Ты боишься меня? «Какого ответа он сейчас ждёт? И как его не разозлить? Скажу «да», и он воспользуется этим. Дура, по тебе и так видно, что ты уже готова под землю провалиться от страха. Тогда какого ответа он ждёт?» — А не надо? — охрипшим голосом задала я вопрос, так неожиданно для себя. Его лицо снова озарила блаженная улыбка, от чего в моих глазах вновь ожил животный страх. — Надо, Кузнецова, — закончив фразу, он поднялся со стола, на котором сидел, от чего я замерла так, что даже глаза остались в том же положении, ожидая его действий. Резкий хлопок. Я вздрогнула и зажмурилась на пару секунд. Вадим уже сидит за столом, в свете настольной лампы. — Долго ещё будешь стену подпирать? — не сводя глаз, задал вопрос Вадим Юрьевич, вероятно, не ожидая от меня ответа, но я машинально отрицательно замотала головой. Уваров болезненно усмехнулся, всем своим видом показывая «За что мне это?» Видимо, я настолько окутана страхом, что не отличаю серьезные вопросы от риторических. — Подойди сюда, — указав на пространство перед столом, также улыбаясь, но спокойно произнес он. Я послушно встала, сделала несколько шагов в сторону стола и остановилась, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Расскажи-ка мне, что вы собирались делать с этой папкой? — Я… — не успела продолжить, как в дверь постучали. Учитель открыл дверь, выглянул и, впустив гостя, уселся обратно. В проёме показался Морозов, явно в плохом расположении духа. — А-а-а, Тимур и его команда все-таки добегались? — с улыбкой и лёгким пренебрежением произнес Морозов, усаживаясь на край кровати. — Вот, поймал. Рылась в моих вещах, что-то искала, — мужчина наклонил голову набок и безотрывно смотрел в мои глаза. — Простите меня, говорит, Вадим Юрьевич. Вот решаем, что же нам делать. Вы не знаете, Петр Алексеевич? Меньше всего мне хочется, чтоб Морозов принимал участие в «допросе». Петр усмехнулся. — А в чем, собственно, вопрос? Как обычно — убрать. — я нервно сглотнула, и отвела взгляд от физрука в сторону окна, быстро бегая глазами, в поисках какой-то помощи. — Чтоб под ногами не путались, ну и другим для назидания. — Ладно, разберусь сам с этим. У тебя что-то срочное? — только сейчас Вадим отвел взгляд от меня и переключился на директора. Мне кажется, что прошло уже несколько часов с того момента, как физрук вошёл в комнату. Я уже вроде успела смириться со своей судьбой, только отчего-то он медлит. «Может быть, сейчас у него в планах собрать всю информацию о друзьях, о расследовании, и только после этого он решит от меня избавиться. И что лучше? Выдать ему всю информацию и умереть или спровоцировать его ярость и, не раскрывая карт, ждать, когда он добьет меня?» Что же делать? Внутри ещё теплится надежда на спасение: быть может, он отпустит меня, если получит информацию, которую хочет. А если прикажет работать на него? В таком случае я могла бы обсуждать каждый свой шаг с друзьями. В любом случае, наверное, лучше согласиться на все, лишь бы выйти отсюда на своих ногах. «Урок второй: не пытайтесь атаковать более сильного противника. Лучшая защита — это защита, а не нападение!» — Ладно, я жду тебя завтра утром у себя в кабинете, — попрощавшись, Петр вышел, окинув меня взглядом, в котором была лишь насмешка. Учитель снова закрыл дверь на ключ, медленным шагом прошел к своему прежнему месту и принял расслабленную позу. Сложив руки на столе, он стал разглядывать ключ, все так же склонив голову набок. В этом теплом свете настольной лампы он выглядит даже как-то уютно. Увидев его где-то за пределами школы, не зная, кто он на самом деле, я бы подумала, что этот человек очень даже милый. К сожалению, я ведь так и думала, пока не узнала о его причастности к «Ингрид». — Прием, Кузнецова, не заставляй меня вставать. Я жду ответ, — медленно процедил физрук, вырвав меня из мыслей. — Простите, пожалуйста, повторите, пожалуйста, я забыла, — начала я мямлить, округлив глаза и тут же впала в краску. — Я задал вопрос: что вы собирались делать с этой папкой? — Я должна была принести ее в комнату, и мы все вместе собирались найти в ней… информацию… про Петра Алексеевича, — начала я врать. Вот только зачем? Если он догадается о том, что я лгу, тогда мне точно мало не покажется. — Информацию про Морозова? — он вскинул брови и, искренне недоумевая, усмехнулся. — Очень интересно. Ничего лучше не смогла придумать? — уже изрядно устав слушать мое нытье, он встал и направился в мою сторону. — Вадим Юрьевич, пожалуйста! Я говорю правду. Макс узнал, что Морозов — не его отец, и он всеми силами пытается узнать правду об этом. Они перерыли все документы в кабинете директора, в личной комнате Петра Алексеевича, но нигде не было ничего, — я активно жестикулировала руками, медленно делая шаг назад. — Мы слышали, что Маша Вершинина говорила про какую-то черную папку с документами, в которой была вся правда про Макса, а потом мы увидели ее у вас в руках. Я говорю вам правду! — Все-все, хорош, затарахтела. — раздражённо произнес Вадим, все ближе и ближе подходя ко мне. — Вадим Юрьевич, — с новой мольбой в голосе взвыла я, надеясь на что-то, что остановит его. «Или теперь точно конец? Он получил всю информацию, скорее всего, понимая, что это не та правда, которую он хотел слышать, и наверняка устал уже со мной возиться». Я закрыла глаза и выставила вперёд руки, машинально пытаясь преградить ему путь. Отступала назад с той же скоростью, с какой он подходил ко мне, пока снова не упёрлась в стену. — Что? — усмехнулся физрук. Как только мои руки коснулись его груди, я нервно выдохнула, начиная скулить. Страшно. Чувствую тепло его тела рядом с собой, он настолько близко, что ещё чуть-чуть, и вдавит меня в стену. — Пожалуйста, — шёпотом, но уже почти рыдая, продолжаю твердить одно и то же, потому что надеюсь. Надеюсь на спасение, на его совесть, на случай, на что угодно. Пока мое сердце бьётся, я могу надеяться. — Вадим Юрьевич, пожалуйста. — Что? Что Вадим Юрьевич — Вадим Юрьевич? — усмехнулся он и продолжил в более строгом тоне: — Ты сама виновата. Это ж не я затащил тебя к себе в комнату, это была твоя инициатива. — ткнув указательным пальцем мне в грудь, он горячей рукой обхватил меня за подбородок, приподнимая мое лицо, отчего я судорожно всхлипнула и открыла глаза. Его глаза находятся настолько близко, но настолько высоко. Кажется, что в них можно утонуть. Снова оцепенение. Пытаюсь отвести взгляд на губы, в сторону, куда угодно. Он вновь насквозь меня прожигает. Дыхание сбилось. — В глаза! — тихо, но в то же время грубо, прозвучал его голос. Обречённо всматриваюсь в самую бездну. Рваный выдох. На его лице появилась ухмылка. «Он хочет убить меня прямо вот так, смотря в мои глаза? Нет, он не человек. Тогда в нем не осталось совсем ничего светлого. Поскорее бы уже что-то произошло, иначе я просто с ума сойду». С каждой секундой страх нарастает все больше. — Я не собираюсь тебя убивать, — он поджал губы, и невинно пожал плечами. — По крайней мере, пока, — убирая руку с моего лица, произносит он, возвращаясь к своему столу. — Сейчас ты пойдешь к своим дружкам, принесешь им эту папку. Ничего им не скажешь про то, где была и что делала на самом деле, скажешь, что Уваров пришел, пришлось спрятаться в шкаф, вышла, когда смогла. И сделай лицо попроще, а то все решат, что тебе что-то угрожает, — усмехнулся он. — Или кто-то. В общем, в твоих же интересах — чтоб никто не подумал, что что-то не так. «Он меня собирается отпустить. Живой. Отпустить?» — Слушай, Кузнецова, если ты будешь так дальше стоять, я решу, что ты хочешь остаться, — чуть наклонив голову и нахмурив брови, произнес Вадим. — Нет! Я-я не-е-ет, я все поняла. Я все запомнила! — продолжая стоять у стены, я пыталась выговорить хоть что-то внятное. — Ну вот и славно, — натянув улыбку, проговорил учитель, держа в руках все ту же папку. «Я не собираюсь тебя убивать», «он собирается меня отпустить». — Виктория, нарываешься. Даю минуту, чтоб уйти, потом будет поздно. После этих слов я судорожно схватила папку и, в два шага очутившись у двери, поняла, что она заперта. — Вадим Юрьевич, дверь? — с придыханием произнесла я, округлив глаза. — Ай-ай-ай, а секунды бегут так быстро, как должна убегать ты! — глядя на наручные часы с некоторым задором, произнес Вадим и, кинув мне ключ, продолжил следить за стрелками. — Стой. — грозно прозвучало почти у меня над ухом, уже в тот момент, когда осталось лишь открыть дверь. Я решила, что не успела. «Разве могла минута пролететь так быстро?» Его голос был таким грубым, таким глубоким, он был похож на гром. Шею обожгло дыханием, отчего я сжалась и рвано выдохнула. — Придешь ко мне, когда я дам знак. Не поймёшь — винить будет некого, — горячим шёпотом произнес он прямо над моим ухом так, что казалось, его дыхание проникает в самую глубину моей души. — Свободна. Выйдя из комнаты, я со всех ног побежала в свой блок. В коридорах было очень тихо, не было ни души. «Разве мероприятие закончилось так быстро? Который час? Стоп. Телефон! Я забыла у него свой телефон. Возвращаться точно нельзя. Может быть, завтра он мне его отдаст сам, или заберу, когда приду к нему в следующий раз. Если он мне ещё понадобится». Войдя в комнату, на меня были устремлены три пары глаз. Не дожидаясь вопросов, я бросила папку на стол и, последовав совету Уварова, солгала. — Отвечаю на ваш немой вопрос: когда я была в комнате физрука, сначала долго искала папку, потому что там, где вы сказали, она должна быть, — ее не оказалось! Когда нашла, собиралась уходить, но услышала, что дверь открывают ключом, нырнула в шкаф, думала, что он быстро свалит, но у него, видимо, были другие планы. В общем, он вначале долго сидел за столом, потом что-то выяснял по телефону, а потом вы позвонили, и я поняла, что телефон лежит где-то в комнате. Даш, ты не могла позвонить раньше? Вы меня чуть не убили своим пофигизмом. Ты представляешь, что было бы, если б телефон был у меня в руках? — на одном дыхании выпалила я и схватилась руками за голову, пытаясь прийти в спокойное состояние. — Вик, я позвонила, как только он вышел из библиотеки. — друзья непонимающе переглянулись и посмотрели вновь на меня. — Ладно, плевать, это уже не важно, давайте смотреть документы. Эмоций на сегодня мне было более чем достаточно, и на папку уже не осталось никаких сил, но я легла на кровать и старалась слушать разговоры ребят. Однако мало что я смогла разобрать, кроме того, что листов оказалось слишком мало и особо ничего интересного там не нашлось. Погрузилась в глубокий сон.