Научи меня жить

— Петр Алексеевич, вызывали? — А-а, Кузнецова, проходи, садись! — указав на стул перед столом, произнес директор. — Рад видеть тебя полностью одетой. Не расскажешь, что такое произошло ночью, что пунктом твоего назначения стала моя комната? — как-то пренебрежительно улыбаясь спросил Морозов, и встал из-за стола, отвернувшись к большому окну. — Вы мне поверите, если я скажу, что убегала от маньяка с ножом, и забежала в первую попавшуюся комнату? — пролепетала я. Морозов помолчал пару секунд. — А ты знаешь, да... да, я поверил бы тебе, если бы именно в ту ночь у меня не пропала ой, какая важная карта, которая так кстати, находилась в кармане моего пиджака. — договорив, он развернулся, и нахмурив брови посмотрел мне в глаза, отчего я тоже непроизвольно нахмурилась. — Ч-чего? Какая карта? В смысле, вы хотите сказать, что это я у вас забрала карту, пока вы… — я стала говорить тише, ошарашенно хлопая ресницами. — пока вы душили меня у стены?! — после чего резко встала из-за стола, и обошла стул, не разрывая зрительный контакт с Морозовым. — Представляешь какое совпадение? — театрально произнес Петр Алексеевич, и медленно направился в мою сторону. Паника. Мне нельзя убежать из этого кабинета, иначе станет только хуже. — Виктория, у меня нет никакого желания и времени выяснять с тобой отношения, просто отдай то, что взяла, и разойдемся с миром, — он подходил все ближе и ближе, совсем не моргая, обходя меня за спиной от левого плеча к правому. — Петр Алексеевич, пожалуйста! — напряжённо процедив в ответ, ощутила, как директор оказался возле правого плеча. — Я не хочу проблем, но я честно не брала ничего у вас. Честно! — не поворачиваясь, стараясь не показывать страх, продолжала я настаивать на своем. Морозов деланно удивился, шумно вздохнув, и нагнулся над моим правым ухом, стоя почти вплотную сзади. — Ну, если честно не брала, то тогда иди, конечно. — тон его голоса напоминал манеру общения с дошкольниками. Я аккуратно сделала шаг влево, и повернулась к нему лицом. — Могу идти? — с недоверием поинтересовалась я. — Иди-иди, конечно. Я стремительно направилась к выходу, пытаясь понять что сейчас было, но меня снова остановил голос сзади. — Давайте так поступим: я уйду на обед, а вы, как бы невзначай со своими дружками, зайдёте в этот кабинет и оставите карту на столе. И все вместе сделаем вид, что ничего не произошло. Потому что если до вечера она не появится у меня, то кто нибудь из вас завтра не появится на уроках. — я повернулась в его сторону, и посмотрела на него. — Договорились? — он театрально кивнул, сосредоточенно сдвинув брови, как будто перед ним маленький ребенок, который видя эмоции взрослого, копирует их. Я вышла, хлопнув дверью и ничего не ответила. О чем он говорил, я так и не смогла понять, потому что ночью, мне меньше всего нужна была какая-то карта. «Что ж такое, какое-то наваждение началось с ровного места!» Как только я вернулась на урок, прозвенел звонок, и все стали собираться. Я в панике сразу обратилась к друзьям. — Ребят, что-то произошло. Морозов требует от меня какую-то карту, которая пропала у него якобы ночью. Сказал, что если мы не вернём ее до вечера, то завтра кто-то не вернётся на уроки. Кто-нибудь в курсе вообще о чём он говорит? — выпалила я, как только мы с друзьями оказались близко друг к другу. — Чё-ё-ёрт! — протянул Андрей. Старкова вздохнула и переглянулась с Максимом. — Макс и Андрей вчера после отбоя ходили к Морозову в комнату, искать карточку, помнишь, мы за завтраком обсуждали сегодня? — тихо говорила Даша. — У меня совсем вылетело из головы. — я потупила глаза, опустив взгляд вниз. — Теперь все сходится, но делать то что? Даш, он был очень убедителен, и мне бы не хотелось проверять его угрозу на подлинность. До вечера мы должны вернуть ее, — я провела нервно по волосам, и поморщилась. — Может тогда сходим вниз во время обеда? Ребята несколько секунд молчали, и я бросила взгляд на Авдеева. — Ну, нужно тогда торопиться, потому что у нас будет не больше получаса на все, пока не начнется обход с собаками. Успеем? — спросил Андрей. — Должны успеть. — кивнула я. — Тогда давайте сразу же после звонка с урока бегом в камин, чтоб не терять время. Все согласно кивнули и покинули прежнее место.

***

Прошел ещё один муторный урок, после которого мы со всех ног ринулись в библиотеку. Войдя в подземелье, мы достаточно быстро нашли нужные повороты, и ту самую дверь, которую предстояло открыть. Она выглядела немного по-другому, помимо того, что у нее не было ручки, а был небольшой темный экран, к которому видимо и нужно было приложить карту, почти под самым потолком было небольшое круглое окно — похожее на иллюминатор. — Давайте поднимем кого нибудь, чтоб туда заглянуть? Вдруг там собаки их живут, а мы им так просто вольную дадим, — предложил Макс. — Поднимите Дашку, она повыше меня, ей будет проще увидеть что там. — предложила я. Как только Даша оказалась на уровне окна и посветила внутрь фонариком, ее лицо изменилось и стало очень напуганным, но она не спешила что либо говорить, пытаясь рассмотреть как можно лучше то, что увидела. — Даш, ну что там? — спросил Макс, держа ее на плечах. — Ребят, я очень хочу ошибиться, но похоже, там Рома, — испуганно произнесла Даша. — Чего?! Что там есть? — спросил Андрей, подсвечивая фонариком коридор. — Там какой-то стол, похож на операционный, кажется стеллаж, как в мед кабинете, и железная дверь прям напротив этой. — Рома в сознании?! Как он выглядит? Даша замотала головой. — Нет, он как будто в отключке. Блин-блин! Он в той одежде, в которой был на балу! То есть он здесь лежит все это время? Он живой вообще?! Ром! — Даша несколько раз, истерично ударила фонариком по стеклу. — Срочно! Давайте срочно открывать ее! — на одном дыхании выпалила Даша, спускаясь с Макса. Как только Андрей поднес карту к экрану, тело тут же парализовало от резкого звука. Светомузыка дала понять, что сработала сигнализация. — Валим, бегом! — прокричал Макс, и все ринулись с места. Я бежала последняя, но не теряла из виду друзей. «Непонятно куда именно они бегут, вроде камин в другой стороне, а выход в лес вообще неизвестно где. Поворот направо, и примерно через 10 метров налево, я их уже потеряла из виду, но ещё слышу. Я кажется ещё что-то слышу. Ну нет, я надеюсь что это галлюцинации.» — Собаки! — успела я прокричать, но тут же запнулась об какую-то арматуру. «Да ты как обычно, Кузнецова!» Встав в ту же секунду, я увидела недалеко клетку, в которой однажды мы нашли историка. Бежать дальше мне будет трудно, особенно, когда не знаешь куда, и тем более, когда за тобой погоня. Может быть удача хоть сейчас повернется ко мне лицом, и меня не заметят. Войдя в клетку, я подперла дверь арматурой, чтоб собаки в случае чего, не смогли её открыть, и вжалась в дальний угол, чтоб из коридора меня не было видно. Выстрел. Я зажмурилась и сжалась всем телом, обхватив себя руками. Ещё один выстрел. Быстрые шаги мимо клетки, от которых у меня перехватило дыхание. «Надеюсь, что ребята уже на улице.» Больше ничего не слышно. Если они ещё там, то возможно мне удастся пробежать обратно, и добежать до камина. «В любом случае, сидеть здесь не выход, когда они пойдут обратно, могут заглянуть сюда, и обнаружат меня. Нужно выбираться, и как можно скорее.» Я встала, проверив ногу, поняла, что повреждения минимальны, и я смогу бежать. Аккуратно, стараясь не издавать звуков, я сдвинула арматуру, и выйдя из клетки, направилась в обратную сторону, туда, откуда мы ушли изначально. Дойдя до двери с экраном, я уже знала где камин, и направилась к нему. «Если бежать, то можно успеть за 3 минуты.» Только свернув за угол, я снова услышала собак вдалеке, и ускорила бег. «Черт! Чувствую себя олимпийцем, идущим на рекорд. Сейчас налево, и потом снова налево». — А-а-у-у! — провыла я, врезавшись во что-то за углом. Резко отшагнув назад, я не успела даже рассмотреть преграду, как тут же меня схватили за кардиган двумя руками, и резким ударом приложили к стене за углом, тут же навалившись всем телом, не давая возможности хотя бы вдохнуть. — Да, отпустите меня! А-а-у-у! — не прекращая свой визг, я пыталась оттолкнуть это тело от себя. Практически в полной темноте, я не могла разобрать ничего, а фонарь, от удара, выпал у меня из рук. — Да, слезь с меня, господи! А-а! — Да заткнись ты! — прорычал мне в самое ухо явно очень злой голос. — Просто заткнись, и стой молча! В ту же секунду до меня дошло, что так делал только один человек. Только один человек в этой школе, мог вдавить меня в стену и рычать на ухо. «Блин. Уваров!» Паника накрыла меня с новой силой, отчего я стала чаще и громче дышать. — Да, блять, ты можешь вести себя тише?! Как только за углом, откуда я так стремительно бежала, стали слышны тяжёлые шаги, кажется двоих людей, Уваров отодвинул меня от угла в сторону, и его рука с чем-то твердым уткнулась мне в самый центр грудной клетки. Он сделал шаг, чтоб выйти из-за угла, и обратился к охранникам. — Какого черта вы тут гуляете, и снова по коридорам ходят посторонние? Если вы вдвоем не справляетесь со своей работой, буду вынужден доложить начальству! Пошли вон отсюда, дальше сам разберусь! — его тон был достаточно властным, чтобы понять, что это не тот, кому можно сказать что-то в ответ. Дождавшись, когда охранники исчезнут из поля зрения, Вадим встал напротив, и своим фонарём посветил на меня, что позволило мне определить то, что так долго и больно упиралось в грудь. Черт. — Теперь ты! — обратился он ко мне, надавив дулом на грудную клетку. — Объясни мне, Кузнецова, какого... вам не сидится спокойно в школе? Что вы здесь опять забыли?! — Уберите пистолет, пожалуйста, — прошептала я, стараясь не злить учителя ещё больше. — Вам же русским языком было сто раз сказано, чтоб вы носа своего сюда вообще не совали. — грубо продолжал Вадим, отделяя каждое слово. — Вам мало? Сейчас тогда твоим дружкам ещё один урок преподам, хочешь? Калинин ваш заскучал наверное один там. — не успев договорить, Вадим перезарядил пистолет, отчего я ещё больше вжалась в стену и зажмурилась. — Чё молчишь, Кузнецова? Я тебя спрашиваю, какого черта вы тут забыли? — я попыталась открыть рот и что-то сказать, но ничего не вышло. — Как ты мне надоела! Раз! — эхом разнеслось по коридору. — Вадим Юрьевич! Стойте! — Два! — Хорошо, стоп! Я расскажу все! Пожалуйста, уберите его, — договаривая я указала на пистолет и почувствовала подступающий к горлу приступ новой истерики. — Пожалуйста, уберите, Вадим Юрьевич. Уваров резким движением поставил пистолет на предохранитель и убрал куда-то за спину. Заглянув за угол, и оценив обстановку, вернулся на прежнее место, поставив свою правую руку на стену, на уровне моего лица, тем самым преграждая мне путь отступления. — Я слушаю тебя внимательно, Кузнецова! — процедил он сквозь зубы. — В той комнате с окном, находится Рома Павленко, мы пришли сюда чтоб его вытащить. Карточку взяли у Морозова в комнате, хотели вернуть к вечеру. — на одном дыхании выпалила я. — Рома пропал несколько дней назад, и одет он в ту же одежду, скорее всего он сейчас без сознания и очень нуждается в помощи. Мы не хотели лезть куда-то, мы просто хотели вытащить друга и вернуть карту. — С чего вы вообще взяли, что он там? — Уваров потёр переносицу. — Сквозь стены видеть научились? — Макс поднял Дашу на руки и она увидела его. — не придумав ничего, сказала я. — Павленко… Он то там что забыл? — Я-я не знаю! — замотала я головой. — Я подумала, что вы его специально там закрыли, или Морозов. Парни говорили, что в день, когда был бал, Петр Алексеевич срочно куда-то Рому позвал и они вышли из библиотеки, так и не вернувшись обратно. После моего ответа, учитель с силой ударил стену рядом со мной, отчего я непроизвольно сжалась, и закрыла глаза. — А-а-а, Кузнецо-о-оваа! — протянул Уваров. — Какая же ты… проблемная. Вместе со своими дружками! — закончив фразу, он взял меня за шею, и поволок к двери с иллюминатором. — За этой дверью Павленко? — спросил Вадим, доставая карту идентичную Морозовской. — Да, — кивнула я. Уваров приложил карту к экрану, после чего последовал характерный щелчок, и дверь приоткрылась. — Сюда. Быстро! — также держа меня за шею, он запихнул в открытую дверь, зашёл сам, и прикрыл ее. — эй, Павленко!.. Рома!!! — Физрук присел рядом с другом на корточки, и пытаясь привести его в чувства, хлестал Рому по щекам. Прощупав пульс, поднял на меня холодные глаза. — Что? Что с ним?! — в панике спросила я, обхватив себя руками. — Ничего, — ухмыльнувшись, произнес Вадим, и, не отводя глаз от меня, продолжил. — Иди вон отсюда. Возвращайся в школу. Как хочешь, мне плевать, но чтоб через 5 минут сидела в классе. С этим я разберусь. — указав на Рому, сказал Вадим. — После отбоя жду тебя у себя. — строго проговорив, он продолжил возиться с Ромой. Я поняла, что лишних вопросов лучше не задавать, поэтому быстро выполнила его «приказ» и бегом направилась к камину. В библиотеке на мое счастье никого не оказалось. Уже прошло 15 минут от урока, поэтому войдя в класс, я увидела недовольное лицо Воронцова и напуганных друзей. — Вик, ты где была? — шепотом спросила Даша. — Я от вас отстала, услышала собак, пришлось спрятаться в комнате, где мы тогда тела школьников нашли. Чуть не засекли охранники, поэтому пришлось ждать, пока они уйдут. Даш, есть ещё кое что. Пообещай мне, что не скажешь об этом парням? — Что случилось? — Даша нахмурила брови и посмотрела на меня, на что я приподняла одну бровь, ожидая от нее ответа. — Обещаю. — сдалась Даша. — В общем… Уваров там был. И я с ним столкнулась пока бежала. Глаза подруги застыли в испуге. — Он угрожал мне оружием, требовал рассказать что мы делали в подземелье. Мне пришлось рассказать ему про карточку Морозова и Рому за дверью. Я сказала, что мы забрали карту, чтоб вытащить оттуда Ромку. А после того, как я рассказала ему это, он открыл дверь, вроде начал приводить в сознание Рому, но я не знаю, жив ли он вообще. В общем он был зол, отправил меня в школу и… велел зайти после отбоя. Я не знаю что он задумал, но я обязана явиться к нему. — помолчав, я оценила реакцию подруги и ее поджатые губы. — Даш, ты мне обещала, что не скажешь никому об этом. — Да уж. А с чего вдруг он решил помочь Роме? — Я не знаю. Я не знаю, поможет ли он ему вообще, или решил добить. Теперь только гадать. После отбоя я постараюсь выяснить хоть что нибудь. Теперь мне страшнее, что он может потребовать у меня работать на него, или… — затараторила я, вгоняя себя все больше в панику. — Так, Вик-Вик, спокойно, ты придёшь и все расскажешь, так ведь? И мы вместе с тобой во всем разберёмся. Да? Я выдохнула, и посмотрела на Старкову. Та красноречиво подняла бровь. — Да, — выдохнула я. — ты права, сейчас главное — сохранять спокойствие и держаться вместе. — я тепло улыбнулась и положила руку на тыльную сторону ладони подруги. «Сегодня уроки идут мучительно долго, радует, что это последний.» Как только прозвенел звонок, я собрала свои вещи и поднялась в комнату. Хоть и нет никаких сил и желания на уроки, но домашку никто не отменял, а значит нужно брать себя в руки, тетради в зубы и идти в библиотеку на ближайшие два часа, чтоб в последствии не лишиться хорошего аттестата. Спустя час я неожиданно поняла, что все уроки сделаны, и мысленно похвалив себя за скорость, пошла в комнату, в надежде поспать хотя бы пару часов. — Кузнецова! — окликнул в спину мужской голос. Я резко обернулась и поморщилась. — Да, Петр Алексеевич? — Зайди-ка. Я спустилась с лестницы, и сквозь детей поплелась в кабинет директора. Как только я вошла, Морозов из спокойного состояния резко стал злым, даже бешеным. — Слушай, вам кажется было говорено, не соваться вниз. Так или нет?! — рявкнул он, уперев руки в боки. — Д-да, — испуганно выдохнула я, округлив глаза. — Так какого черта я узнаю, что вы снова там были своей компашкой? — директор в один шаг настиг меня, и как в ту ночь, прижал к стене, держа за шею. — Больно! Мне больно! — прохрипела я, вцепившись руками в руку Морозова. — Да-а? А это хорошо, Кузнецова, что тебе больно. Потому что по-другому вы не понимаете! — продолжал он нападение, и все сильнее прижимал мое горло к стене. — Я сейчас задохнусь, — хрипела я, хватаясь за Морозова. — Я спрашиваю, что вы делали внизу? — сквозь зубы процедил Петр, приблизившись к моему лицу совсем близко. Его глаза горели яростью, как и тогда. Уже не в силах что либо вымолвить, я стала кричать, надеясь на то, что кто нибудь услышит и войдёт. — Заткнись! — прорычал он. Дверь кабинета открылась, и я буквально рухнула на пол всем телом, хватаясь руками за горло, и пытаясь привести дыхание в норму. Глаза застилали слезы. — Что здесь происходит? — прозвучал знакомый размеренный и спокойный голос. — Кузнецова, все нормально? — чуть повысив тон, спросил Уваров. Я не стала отвечать на вопрос, потому что решила, что и без моего ответа все было ясно. Взяв себя в руки, я встала и вышла из кабинета. Да уж, сна сегодня мне не видать. Поднявшись на этаж, я зашла в комнату, и никого там не обнаружила. Положила тетради, взяла вещи и ушла в душ. Холодная вода хорошо приводит в чувства. Закрыв воду, я вышла из душевой, и посмотрела в зеркало. На шее виднелись красные следы от пальцев. «Полудурок Морозов в этот раз превзошел сам себя. Когда появится синяк, этого даже тональник скорее всего не скроет.» До ужина осталось совсем немного времени, а желания идти на него у меня так и не появилось. Не смотря на то, что сегодня я ела лишь один раз, аппетита не было. Вместо еды лучше полежать и привести мысли в порядок. Совсем не хочется лишний раз сталкиваться с Морозовым или Уваровым. «Пережить бы ещё грядущую ночь. Главное пережить. Жить.» 21:00 Меня разбудил звук смс:

«Жду через час. В»

Сообщение доставлено с неизвестного номера, но долго думать не пришлось, от кого оно. Я написала ответ и стала собираться. Быстро приняв душ снова, я высушила волосы и надела домашнюю одежду: длинные флисовые штаны и обычную футболку. До встречи с Уваровым оставалось меньше 15 минут, поэтому я, отложив в сторону все вещи, должна была найти Дашу и предупредить ее о том, что ухожу. К парням идти совсем не хотелось, лишний раз объяснять что да как. Даша вернулась в комнату, я предупредила ее об уходе и вышла. Спустя несколько минут я была у нужной двери, и легонько постучав, услышала разрешение войти. Открыв дверь, я увидела Вадима, он сидел за ноутбуком, увлеченно что-то рассматривая. — Садись, — произнес Уваров, не отрываясь от чтения, махнув в сторону кровати. Я послушно села на край кровати и опустив голову, стала рассматривать свои руки, как будто в данный момент нет ничего важнее и интереснее их. Спустя какое-то время я взглянула на Вадима, который уже закрыл крышку ноутбука, и смотрел на меня. От его взгляда меня передёрнуло. Я невольно поежилась, тяжело выдохнула и отвела взгляд. — Боишься? — с присущей Уварову ухмылкой прозвучал вопрос. «И что мне отвечать на это?» Я нервно сглотнула. — Вадим Юрьевич, зачем вы меня позвали? — не смотря в его сторону спросила я, стараясь выровнять голос, чтоб не показать встревоженность. — Ты не ответила на вопрос, — ледяным тоном произнес учитель. — Да, — произнесла я, и посмотрела в его глаза. — Позвал, чтобы прояснить некоторые моменты. — строго сказал Вадим и встал со стула, пересев поближе ко мне — на край рабочего стола, отчего мои глаза забегали, словно пытаясь найти какую-то помощь. — Вика? — привлекая мое внимание, он заставил меня посмотреть на него. — Да? — тихо ответила я. — Сколько раз ещё вы должны получить по башке, чтоб понять, что лезть туда, куда вы лезете — вам нельзя? Я не нашла что ответить, поэтому просто опустив голову, слегка пожала плечами. — Вика, — снова спокойно обратился Вадим. — Да? — Ты же умная девочка, и всегда ей была, так какого же лешего вы не понимаете ни слов, ни угроз, ни-фи-га? Посмотри на меня, я хочу видеть твои глаза! — грозно выпалил Уваров, отчего по телу пробежал разряд. Я приподняла голову, и коснулась взгляда Вадима. По спине пробежал холодок. — Вы в погоне за чем-то там своим, непонятным, совсем потеряли страх, инстинкт самосохранения, и видимо чувствуете себя абсолютно комфортно. — его тон стал грубым, и он резко встав со стола, подошёл к двери, закрыв ее на замок. — Моя вина, надо было убить тебя ещё в тот день, когда ты рылась в моих вещах. Может тогда и твоя шайка бы угомонилась. — вернувшись на место, он закатал рукава толстовки, и скрестил руки на груди. — Хотя судя по тому, как вы ведёте себя после смерти Калинина, и твоего дружка Трофимова — вас вообще ничего не берет. Вы где-то наелись бесстрашия, или что? Ну правда, просвети меня, а то я тут голову ломаю, понять не могу, как вас отвадить. — строго говорил физрук, каждым своим словом, словно ножом проводя по незажившим ранам. — Зачем вы так? — в моих глазах стояли слезы, после упоминания погибших друзей. Уваров задел за живое. — Я? Это не я, это вы. — усмехнувшись, он ткнул в мою сторону пальцем. — Вы сами виноваты во всем, что лично с вами происходит. Вас никто насильно не принуждает к вашим этим «расследованиям», к эстафетам по подземелью. Или принуждают? А? Ну, может это я не понимаю чего? — Нет, — процедила я, сдерживая себя из последних сил, чтоб не вылить на него ушат всей той грязи, которая кипела во мне. Ведь я хорошо осознавала, что все смерти, все неприятности вокруг — это их рук дело. — Во-о-от, Кузнецова! — он вскинул руку с указательным пальцем. — Вот только знаешь, неприятно. Неприятно, что я трачу сейчас свое время, свои силы, чтоб тебя уму разуму поучить, а завтра вы снова дружно и весело попретесь вниз. Так может ну его? Ну, раз вы не понимаете ни слов, ни действий, разделить вас всех, и аккуратно, чтоб никто ничего не понял, отправить в дальний путь? — Что вы имеете ввиду? — прекрасно понимая к чему он клонит, но надеясь на то, что именно в этот раз я ошиблась, спросила. — Ты же догадливая, догадайся, — Вадим улыбнулся такой сладкой улыбкой, какой я, кажется, ещё не видела. Я, машинально пытаясь придумать хоть что-то, кроме убийства, отрицательно мотнула головой, смотря в карие глаза учителя. Он резко изменился в лице. — Встала! — голос стал более низким и властным, от чего у меня пробежали мурашки и тело сковало от головы до ног. — Ч-что? — К стене. Встала я сказал! — его глаза как будто стали темнее, наполняясь яростью и ненавистью. Я подскочила, и быстро подошла к стене. К тому месту, где я стояла в ту злополучную ночь. — Я никому не позволю нарушать мои правила. — произнес Вадим, и медленно встал со стола. — Вы ослушались уже сколько раз? В комнату ко мне зачем-то залезли, к Морозову. Вас, ребята уже не научить, видимо? А я научу, я ж все-таки учитель, — он усмехнулся своей шутке, и снова стал серьёзным. — Ты же кажется песни любишь, а? — Чего? — я опешила от такого вопроса. Точнее от того, как Уваров сменяет темы. — Говорю песня есть: я часто вижу страх, в смотрящих на меня глазах, — промурлыкал он, и подошёл уже совсем близко. Так близко, что я ощущала тепло его тела. — Им суждено уснуть в моих стеенах, застыть в моих мирах... Вадим Юрьевич! — понимая к чему он клонит, я вскрикнула, и снова выставила руки вперед, пытаясь удержать его напор. — Ну не может быть иначе, Вик, — снова с улыбкой произнес Вадим. — Хотя, может у тебя есть предложения какие? Ты скажи, я выслушаю, приму к сведению. Я ж не маньяк какой-то, все-таки. Если у тебя будет аргумент более весомый, чем мой. — закончив фразу, учитель достал пистолет, откуда-то справа, и снова поднёс на то же место, что и в подземелье. — Ну? — Вадим Юрьевич, пожалуйста! — умоляюще проскулила я. — Ой-й, Кузнецова! Опять та же песня, «Вадим Юрьевич, пожалуйста». Придумай что-то новенькое уже! — чуть помолчав, он отвел взгляд, как бы давая время на размышления, но через пару секунд снова посмотрел в мои глаза и вопросительно кивнул. — Придумала? — Нет. — сухо ответила я. — Ну ты подумай, — сказал Уваров, взглянув на наручные часы, и снова сел на край своего стола. — Минут пять. А то измотала меня сегодня, ну вот сил нет, спать хочется. А тебе хочется? — Чего? — я не перестаю удивляться, как он так быстро скачет с темы на тему. — Пять минут у тебя, говорю. Придумаешь что-то новенькое — так уж и быть, а если нет… Ну-у, на нет, как говорится. Я стояла, буквально подпирая стену, будто бы если я чуть шелохнусь — она развалится. У меня не было мыслей. «Это конец. Не убил внизу — убьет сейчас. Одно нажатие, и проблема решена. Только вот, почему не убил внизу?» — Эх, Вика-Вика, осталось 3 минуты, а ты продолжаешь играть в молчанку. Любишь игры? — усмехнувшись весело спросил Уваров. — Я не знаю, что вам сказать, Вадим Юрьевич. — пожав плечами, обречённо сказала я, и глаза снова налились слезами. «Перед смертью обычно дают последнее желание, а мне не дали. Значит ли это, что я уйду отсюда сама? Или это значит, что ему абсолютно плевать на мои желания? И почему я настолько завишу от мнения окружающих? Вот он, сидит и ухмыляется, смотря в свои часы, от того, как быстро бегут секунды, а с ними минуты. Последние минуты моей жизни. А я стою, как дура, и боюсь даже в такой момент своих мыслей и желаний.» Именно в этот момент, он как будто прочел мои мысли, и взглянул на меня. — Ты что-то хочешь сказать? — он вскинул брови, и заинтересованно посмотрел на меня. — Нет. Точнее да. Точнее… — замялась я, и Вадим деловито нахмурился, ожидая более конкретного ответа. — Перед смертью у меня должно быть последнее желание. — уверенно сказала я. — О-о, ну конечно! Давай, удиви меня, чего ты хочешь? — он вскинул подбородок, и уставился на меня. Я нервно нахмурилась. — Нет... Нет, пожалуйста... Не спрашивайте меня ни о чем. Я хочу просто насладиться тишиной. Уваров поднял брови, всем своим видом говоря «мда», ухмыльнулся и отвернул голову к окну. «Совсем мало времени. Я не хочу терять ни секунды, потеряно уже и так слишком много. Как же давно я хотела сделать это, но упрекала себя за такие мысли. Виктория Кузнецова — это прилежная ученица, отличница, которая ведёт себя зачастую, что называется: тише воды, ниже травы. Зачастую, но только не сейчас, когда до смерти остаётся лишь две минуты.» Я сделала глубокий выдох, и в три аккуратных шага подошла к Вадиму. Он повернулся, вероятно, чтоб следить за моими действиями. Сделав ещё один шаг ближе, я оказалась совсем близко, и слышала его тяжёлое дыхание. Не думая ни секунды, я приподняла руки, и… — Только не спрашивайте пожалуйста ни о чем. Пожалуйста. — мои руки обвились вокруг его шеи. Повернув голову чуть левее, я уткнулась лицом в его теплую, тонкую кожу и закрыла глаза. Если и умирать, то только с такими эмоциями. Только вдыхая его запах и ощущая его тепло. — Ух ты! Ничего не могу сказать, удивила, Кузнецова. Нет, правда! — усмехнулся мужчина. На спине я почувствовала его руки. Они казались такими горячими и большими, от чего появилось ощущение безопасности. «Как бы хотелось мне жить вот так, с человеком, который пахнет взрослым мужчиной, сильным и властным. От объятий с которым ты сразу чувствуешь себя в безопасности. В собственном мирке, где нет места ничему плохому, нет места смерти, страха, зла и так далее. Где есть только я и он.» Уваров медленно провел руками по спине, обхватив меня посильнее, от чего я прижалась к нему ещё больше, как будто пытаясь раствориться в нем. Внизу живота затянулся теплый, приятный узел, а в кончиках пальцев появилось лёгкое покалывание и холод. Хотелось остановить этот момент. От своих мыслей, я сделала глубокий и тяжёлый выдох, из-за чего живот стал напряжённым. Уваров, заметив это, тихо усмехнулся. — Ну не надо момент портить! — грустно простонала я. Учитель притянулся к моему уху. — Я твои игры не понимаю, Кузнецова, — произнес он, отчего по спине пробежали мурашки. — Я ваши тоже, Вадим Юрьевич, — прошептала я в ответ. — Уж я не знаю, какие там у тебя правила, но знаешь что? — М? — Вадим Уваров всегда играет по-честному. — произнес Вадим уже чуть громче. — В смысле? Мое время вышло? — испуганно спросила я. — Твое время только начинается. Закончив фразу, он ловким движением подхватил меня за бедра и поднял на руки, после чего, сделав пару шагов, аккуратно положил на кровать. Я слегка отодвинулась, чтоб дать ему возможность удобно устроиться. Вадим опустился на колени между моих ног, и навис над лицом. Пару секунд он смотрел в мои глаза, и легонько коснулся губами шеи, спускаясь очень медленно к ключице, обжигая своим дыханием кожу, и вызывая тем самым тысячи мурашек. Попутно, запустив одну руку под футболку, он слегка сжал талию, от чего я, непроизвольно прогнулась в спине. Запустив руки в волосы мужчины, я аккуратно спустилась к шее, плечам, и остановилась на лопатках. Учитель наклонился над тем местом, куда ранее так усердно тыкал оружием, и оставил горячий поцелуй, сквозь футболку. Поднявшись надо мной, он обратил взгляд в мои глаза. Аккуратно взяв мои руки в одну, он прижал их к матрасу над моей головой, не разрывая зрительный контакт. Мужчина склонился над моим ухом, и легонько коснулся его губами, а затем языком, отчего я поежилась, и шумно вздохнула. Как только мои губы разомкнулись, Вадим коснулся их своими, и сразу же по телу пробежал разряд тока, как будто все, чего я хотела в своей жизни — это поцелуй с этим человеком. Это ведь далеко не первый поцелуй в моей жизни, и даже уже было нечто большее, но… сейчас, в его руках, я чувствую себя как-то абсолютно иначе. Будто все, что было до этого с другими — было не со мной. Уваров целовал меня слишком сладко, иногда переходя на страсть, и вновь на лёгкие, еле заметные прикосновения губ. Одной рукой он держал мои руки, другой — гладил спину, иногда грубо прижимая меня к себе. На секунду оторвавшись от губ, Вадим взглянул в мои глаза, и не увидев в них отрицания, стянул с меня футболку, и расстегнув бюстгальтер, какое-то время пялился на мое тело сверху, отчего мне стало очень неловко, и к щекам прилила кровь. Конечно же он это увидел, и в своей манере усмехнулся. «Чего ещё я могла ожидать?» Учитель, нависая надо мной, положил руку мне на горло, отчего я успела вздрогнуть, вспомнив сегодняшний инцидент в кабинете Морозова. — Смотри мне в глаза, — громом пронеслись слова Уварова словно сквозь меня. Я подняла глаза и зацепилась за его взгляд. Холодный, спокойный, слегка нахмуренный, будто то, что здесь сейчас происходит — не вызывает у него абсолютно ничего. Отпустив мое горло, он коснулся тыльной стороной ладони моего подбородка, и я невольно повела лицом в сторону его руки. — В глаза. Рука Вадима стала медленно опускаться к шее, затем легонько прошла по ключице и ребрам, от чего я рвано выдохнула и вновь напрягла живот. Рука учителя лёгким и медленным движением скользила, и остановилась внизу живота, рядом с резинкой от штанов. От его пристального взгляда и действий, я слегка прогнулась в спине, как кошка, требующая ласки. Мурашки покрывали все мое тело, подсвечиваясь от света настольной лампы. Оценив картину и изучив меня взглядом, Уваров увидел мою реакцию, и решил сыграть злую шутку. Улыбнувшись и хмыкнув, он согнулся над моим лицом, и в самое ухо, горячим шёпотом произнес: — Все, Кузнецова. Твоя игра окончена. Я округлила глаза, и тяжело выдохнула, ощутив прилив паники и страха. — Вадим Юрьевич, — прошептала я, отрицательно мотнув головой — нет.