Научи меня жить

Ужин проходил в такой же тихой обстановке, никто ни о чем не разговаривал. Все понимали, что это оправданное молчание, и любая тема сведётся к тому, что мы должны продолжать расследование, поиск Ромы, доказательств и всего остального, что так ловко от нас ускользает каждый раз, когда мы находимся в шаге от победы. Никому не хотелось ссориться, но хотелось дать себе отдых. Все дружно молча решили, что именно сегодня мы сделаем вид, что все происходящее — происходит не с нами. После ужина я вновь пришла в нашу комнату, почистив зубы и умывшись, хотела лечь спать пораньше. Устроившись поудобнее под одеялом, я закрыла глаза и попыталась заснуть. Из сна меня вырвал противный звук смс:

«Поднимись на этаж учителей, вопрос о твоей успеваемости»

Я потупив глаза в экран, не поняла от кого сообщение, но недовольно предположила, что от Уварова. Не переодеваясь в школьную форму, я спокойно направилась в учительское крыло. В коридорах было достаточно тихо, потому что в это время все дети обычно либо делали уроки, либо играли, либо общались в библиотеке, или комнатах. Завернув за угол, я сделала шаг в коридор и увидела спину Морозова вдалеке. Резко остановилась и хотела уйти, чтоб не разговаривать с ним один на один, но он успел развернуться и увидеть меня, поэтому нет смысла убегать. «Вик, плохо кончится, послушай свое сердце и беги как можно дальше!» Медленным шагом я приблизилась к Морозову, но стояла на расстоянии примерно двух метров. Подождав, когда я подойду, он достал ключ и открыл дверь в свою комнату, жестом показывая, чтоб зашла внутрь. Я немного поколебавшись проскользнула в открытую дверь и директор вошёл следом. — Какая-то ты зашуганная, что-то случилось? — с ухмылкой спросил Петр, с фальшивым интересом. Подойдя к своему столу, он сел на кресло и показал рукой на стул напротив. Я послушно села за стол, и подняла глаза. На его лице растянулась улыбка, а брови опущены в прищуре. Он всем своим видом даёт понять, что одержал превосходство надо мной, и видимо именно это его забавляет. «Тварь.» Почему-то так мерзко стало от его улыбки. Что-то в ней было такое, что вызывало тошноту. — Петр Алексеевич, вы зачем меня вызвали? Тем более в такое время, — как можно спокойнее спросила я. — Ах, да, что там у тебя с оценками? Учителя говорят, что успеваемость твоя страдает. Как же так, Виктория? Была круглой отличницей, подающая надежды ученица, будущая медалистка… ай-ай-ай ну как же, как же так, а? — с наигранным изумлением и грустью в голосе пролепетал мужчина. Я медленно опустила взгляд, и старалась из последних сил сдержать слезы, от чего к горлу подступил ком. — Ну, и что ты предлагаешь делать с тобой? — он опустил глаза в журнал, и чуть придвинул его ко мне, чтоб и я могла лицезреть старательно выведенные оценки, которые явно не радовали глаз. — Посмотри сама, даже за сегодняшний день три четверки стоит. А за прошлые… — Петр облокотился на подлокотник кресла, и слегка наклонил голову. Теперь он полностью наслаждался всей сложившейся ситуацией, взяв меня на крючок, зацепив за больное. — Ты ведь понимаешь, что если так будет продолжаться, то мы не сможем выдать тебе грант на обучение, и твоим родителям будет очень несладко? Ты знаешь, сколько нужно работать твоей матери, чтоб оплатить хотя бы школьную форму? Я кивнула. Моргнув, несколько слезинок упали с моих глаз на штаны. — А что ты плачешь? — нервно поморщился он. — Раньше надо было плакать, теперь нужно просто браться за ум и делать то, что нужно. Слезами ты себе не поможешь! — не унимался Петр, продолжая давить на меня и улыбаться. — Я поняла, Петр Алексеевич, могу идти? — выпалила я, стараясь не разрыдаться в ту же секунду. — Нет, я тебя ещё не отпускал, — Морозов встал и обошел меня сзади, держа в руках какие-то бумаги в папке. — Скажи мне, вы сегодня были внизу? Я непонимающе нахмурилась. — Почему вы думаете, что я стану вам докладывать о наших перемещениях? — повернувшись к Морозову лицом спросила я. — Ха-ха, ты не поняла, — усмехнувшись, и опираясь одной рукой на стол, а второй на спинку моего стула, посмотрел мне в глаза. — Я спросил были ли вы внизу сегодня. Очень простой вопрос. Мне нужен такой же простой ответ «да» или «нет». — Вы знаете, мы решили завязать, — я устремила взгляд в глаза директора, с откровенным отвращением и ненавистью. — Мы не были сегодня внизу, не пойдем туда ночью, завтра и через неделю тоже. Мы больше этим не занимаемся. Можете начинать радоваться. Вы победили! — процедила я на одном дыхании, в надежде на то, что Морозов передаст об этом выше, и на нас перестанут охотиться. — А с чего вдруг такое рвение к послушанию? За вами этого не было замечено, это какой-то новый план? Ну-ка расскажи, — деланно заинтересованно проворковал Морозов, затем прищурился и улыбнулся. Хотя его улыбка всегда больше напоминала оскал. — Ну давай, по секрету, я не расскажу твоим друзьям об этом разговоре, так уж и быть. Я невинно похлопала глазами, начиная играть по его правилам. — Нет никакого плана. Мы просто решили, что больше не станем ничего выяснять. Погибают люди, наши друзья, и мы ничего не можем сделать с этим. Ни-че-го! Нет смысла больше в этом расследовании! — продолжала я уверять директора в том, во что ему так хотелось верить. — А-а-а, вот как? Только отчего то кажется мне, Виктория, что не просто так вы это все придумали. Совсем не просто так, — буквально прорычав последние слова, он схватил меня за горло и резким рывком поднял со стула. Я не успела среагировать и что-то предпринять. Не успела даже испугаться. Через секунду, он приложил меня лопатками к столу, так, что телом я лежала на столе, а голова свисала вниз. Поняв, в каком я положении, я ухватилась за кисти Морозова, попытавшись отцепить их от горла, но привело к тому, что он сжал их сильнее, и я уже не могла держать голову на весу, сопротивляясь его давлению, а расслабиться нельзя, иначе он просто напросто сломает мне позвоночник под таким углом. Спустя несколько секунд я уже не могла что-либо сказать, потому что силы были на исходе, но я продолжала бездумно махать руками, чтоб найти хоть что-нибудь, что помогло бы мне выбраться из хватки озверевшего мужчины. Резким движением я смахнула со стола какие-то бумаги, стакан с ручками и уронила настольную лампу, чтоб создать шум. Продолжая хрипеть и краснеть от недостатка кислорода, я постаралась закричать, чтоб услышал кто-нибудь, хоть кто-нибудь из соседних комнат, или коридора, но быстро сориентировавшись Морозов закрыл мне рот и ослабил хватку. Я с силой укусила его руку, Петр зашипел от боли, и наотмашь ударил по щеке. — Ах ты, дрянь! — процедил он сквозь зубы, и схватил меня за челюсть. Таким же резким рывком перевел в сидячее положение, оказавшись между моими ногами, и одной рукой грубо сжал мои кисти, не давая возможности для сопротивления. Он смотрел на меня сверху, широко раскрытыми глазами, в которых не было ничего кроме ярости. — Честно говоря, маленькая, я думал что ты гораздо умнее чем кажешься! А ты просто дура! — после этих слов, я дернула головой, чтоб он перестал сдавливать мою челюсть, но это привело лишь к тому, что он приблизился к моему лицу настолько, что между моими губами и его оставалось лишь несколько миллиметров. Я шикнула сквозь зубы от боли. Он был слишком близко, от чего мне стало ужасно противно. — Ничего, мы исправим твое поведение. Очень уж много ты себе позволяешь, девочка! Дерзить и хамить директору, ай-ай-ай, и не стыдно? — после этих слов, Петр приблизился к моему уху, как это делал Уваров, отчего у меня пробежали неприятные мурашки и я недовольно поморщилась. — А хочешь, я научу тебя хорошему поведению? — пробасил он над ухом. — Сами сначала научитесь, Петр Алексеевич! Что вы хотите от меня? Я не понимаю, что вам нужно! Вы скажите прямо, я сделаю, — сквозь зубы процедила я, стараясь удерживать злость из последних сил. — Что мне нужно? — он наигранно задумался, отведя глаза в бок на несколько секунд. — Допустим, мне нужна информация о ваших планах? Не люблю, знаешь ли, сюрпризы. Хочу понимать чего мне ждать от вашей шайки-лейки. — Информация вся у вас. Я вам сказала всё, что знаю сама. Ничего нового вы не выбьете из меня. — Вот это хорошо ты сказала — «выбить информацию»! — он усмехнулся. — Но мы же не бандиты какие-то. Да и сейчас не девяностые. Нет, так нет. Иди тогда, партизанка, — отцепив руки, он сделал пару шагов к шкафу, что стоял за его спиной, и дал мне возможность встать со стола. Как только я встала и сделала несколько шагов в сторону двери, от окликнул меня. — Хотя погоди, — проговорил он, нагнав меня сзади, когда мне оставалось сделать всего пару шагов, чтоб оказаться на свободе. — Нет, руки уберите! — стала я сопротивляться, когда он вновь попытался ухватить меня. Я упёрлась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, и прошмыгнуть в коридор, то и дело успевая разводить в стороны его ладони, которые он протягивал к моим, на что он схватил меня за кисть, и вывернул так, что я за долю секунды оказалась прижата лицом к стене. Я зашипела от боли, и дернулась, чем создала ещё более болезненные ощущения. — Да, что вам нужно то? Я сейчас весь этаж подниму своим воплем, отпустите меня! — после этих слов, Морозов одним толчком прижал меня своим телом к стене, продолжая заламывать руку. — Только попробуй хоть вякнуть что-то — тебе мало не покажется, я тебе обещаю! — на ухо прорычал тот. — Отпустите пожалуйста! Да мне больно! Ну пожалуйста! — к глазам подступали слезы, а от напора Морозова, мне казалось, что вывих в плече уже обеспечен. — Рот закрой, — процедил директор и медленно отстранился от меня так, чтоб дать возможность мне развернуться. Сейчас мне кажется, что у меня дежавю. — Отпустите меня, — уже не скрывая слез и отчаяния тихо проговорила я. — Что я Вам сделала? Что я Вам всем сделала?! — болезненно запричитала я, потирая руку, которую так нещадно хватал Петр. — У меня есть к тебе предложение. Сразу говорю, довольно заманчивое, — деловито начал Морозов, навалившись на стеллаж. — Сразу говорю: НЕТ! — гневно выпалила я, и Петр усмехнулся. — Значит смотри, у меня есть вот такая штука, — улыбнувшись, Морозов достал из кармана шприц-пистолет, и увидев мои округлившиеся глаза усмехнулся снова. — Да, ты погоди-погоди, я не договорил же, — с тем же оскалом и присущим ему спокойствием продолжал Морозов. — Я просто предлагаю тебе сделку: ты периодически рассказываешь мне о действиях твоих друзей, во главе с моим сыном, а я не показываю тебе как работает данное приспособление. — договорив, он немного помолчал, и вновь оскалился. — Ну как? Заманчиво? — Этим убили ребят? — кивнув в сторону пистолета, спросила я. — Хорошо соображаешь, — Петр ещё сильнее растянулся в улыбке, понимая, что сейчас у него получится сломать меня. — У меня нет другого выхода? — с мольбой, я посмотрела в его глазах, пытаясь отыскать в них хоть каплю человечности. — А ты хочешь предложить мне что-то более интересное, чем информация? — удивлённо спросил Морозов. Я обхватила себя руками. — Честно говоря, я не понимаю что мне следует делать сейчас. — хотя знаешь, есть ещё один вариант. Он конечно более приятный, чем действие данного агрегата, но… — Морозов приблизился к моему уху, поправляя прядь волос и мерзко прошептал на ухо. — Я не могу взять тебя силой. Хотя, если ты сама проявишь желание, то обещаю, выпытывать у тебя информацию про твоих друзей шпионов, так уж и быть — не стану. Я округлила глаза и сглотнула. — Вы что мне сейчас предлагаете?! — вскинув брови я включила дурочку, пытаясь просчитать свои действия, и продумать план побега. Директор усмехнулся и медленно провел взглядом по моему телу сверху вниз и обратно, вернувшись к глазам. От этого его действия, по коже пробежал холодок, как от чего-то омерзительного. — Ты ведь умная девчонка вроде, делай выбор: смерть от укола, или статус предателя на всю жизнь. Или более выигрышный вариант для тебя — секс на один раз, и вся твоя никчемная жизнь идёт дальше как и шла, без изменений. Глаза округлились от накрывшей меня паники, и забегали по сторонам. Губы пересохли и разомкнулись. Меня накрыло волной негодования, злости и страха. В этот же момент, Морозов провел рукой по моим волосам, и повел по шее вниз, спускаясь к груди, продолжая таращиться в мои глаза, ожидая ответа. Видя, что я не сопротивляюсь, грубо обхватил за талию одной рукой, и прижал к себе. — Ты умная девочка, и должна сделать правильный выбор, чтоб потом не жалеть, — все также хищно улыбаясь продолжал говорить директор, после чего приблизившись к лицу и не заметив сопротивления, легко прильнул к моим губам, от чего мне стало до жути противно от самой себя и от всего вокруг. Я не ответила на поцелуй, поэтому он незаметно приставил шприц к моей шее, освобождая участок кожи от волос. — Я так понимаю, выбор сделан? — строго спросил Петр, ожидая ответа. Я решила, что нужно действовать именно сейчас, ведь другого момента может не случиться. — Сделан, — кивнула я, и обхватив руками шею Петра, впилась, насколько это было в моих силах — жадным поцелуем в его губы, от чего он на секунду растерялся, но чуть позже стал отвечать на него. Немного подождав и усыпив его бдительность, я резко схватила его за волосы и дернула в сторону, так, что он скорее всего все-таки ударился об угол, после чего рванула как можно быстрее к двери, чувствуя, как он поцарапал мою шею, но не оглядываясь. Дверь оказалась не заперта, это сыграло мне на руку, и я не теряя ни секунды, выскочила в коридор. Увидев, как Уваров открывает ключом свою комнату, я не останавливаясь подлетела к нему. — Вадим Юрьевич, я по поводу оценок! — громко выпалила я и не думая вбежала внутрь. Уваров опешил, но не остановил. В два шага оказавшись в ванной, закрылась на замок. От нахлынувшего страха и непонимания, я села на холодный пол и тихо зарыдала, обхватив колени трясущимися руками. «И что теперь делать? Загнали меня как мышь, и я теперь нахожусь в комнате другого не менее опасного человека. Морозов больно цапнул меня перед выходом, от чего до сих пор жгло за ухом, а Уваров теперь не отпустит меня пока вдоволь не насладится моим унижением. Я уже давно поняла, что его светлость любит, когда к нему относятся как к Богу. Вот он и отправит меня к Богу после такой выходки. Что мне делать теперь? Всегда должен быть выбор, всегда. Но тот, что предоставил мне Морозов — меня не устраивает. Тварь.» Я изредка переходила с тихого проливания слез на громкий скулеж, пока не услышала стук в дверь. Ничего не ответив, я встала на трясущихся ногах, и подошла к зеркалу, чтоб умыться и понять, почему так больно за ухом. Посмотрев в зеркало, мои глаза метнули искру. На участке шеи за ухом красовалась кровоточащая, но неглубокая, и не большая царапина, по всей видимости сделанная пистолетом Морозова. «Успел ли вирус попасть в кровь, или он ввел совсем малое количество?» От этих мыслей и страха за жизнь, я зарыдала снова, но уже совсем беззвучно. Включив ледяную воду, я набрала в руки воды, и погрузила туда лицо. — Открой дверь, — прозвучал стальной голос из-за двери. Я промолчала, мне не хотелось сейчас ни с кем разговаривать, никого видеть и слышать, но я для уединения выбрала совсем неподходящее место. Стараясь успокоиться, я продолжала набирать в руки холодную воду и обливать ей свое красное лицо. «Вик, может ещё душ принять? А чего, раз уж пришла сюда, надо по полной воспользоваться гостеприимство негостеприимного Уварова. Ванну набрать с пеной, кофе попросить… со сливками!» — Если ты дверь сейчас же не откроешь, я вынесу ее! А потом тебя! — вновь с силой ударив по двери сказал Вадим, который судя по голосу начинал закипать. Я округлила глаза, выключила воду, сделала пару глубоких вдохов и долгих выдохов, и повернула замок. От нахлынувших воспоминаний и осознания неизбежного, в тот же миг я снова зарыдала и скатилась по стене на пол, молча содрогаясь в истерике. Дверь открылась, сквозь слезы, я увидела ноги Уварова, и машинально притянула колени ближе к себе, вжавшись в угол. Он присел рядом на корточки и молча смотрел какое-то время на меня, на что я старалась как можно тщательнее скрыть лицо за руками и распущенными волосами. — Может объяснишься? Что происходит? — строго спросил Вадим. Не в силах проговорить хоть что-то внятное, я со злостью подскочила, снова подошла к раковине, включила воду, вновь облила водой заплаканное лицо, и развернувшись постаралась с силой оттолкнуть стоявшего на пути физрука, на что он сильно схватил меня за руки. — Отпусти меня, мне больно! — сквозь зубы прошипела я, не поднимая взгляд на Вадима. — Объясни мне, что произошло, — процедил Уваров строгим тоном, который меня только разозлил ещё больше. — Что произошло?! — я натянула улыбку, в которой было только презрение и ненависть, с фальшивым удивлением. Те же эмоции были и в моем голосе, и в каждом моем движении. Скользя яростным взглядом по лицу Уварова, я пыталась вырвать свои руки из его и продолжила. — Вам действительно интересно что произошло?! Я почему-то очень и очень в этом сомневаюсь, Вадим Юрьевич! — перейдя на крик, я снова дернула руки, но это не увенчалось успехом, скорее наоборот. — Я хочу уйти! Отпустите меня! Я не хочу ничего говорить, ни вам, ни кому-то другому. Да, отпустите меня! — снова срываясь на крик стала я вырывать руку из цепкой хватки Уварова. Он гневно поджал губы, и дёрнув на себя, вытащил меня в спальню. — Сядь! — пробасил Вадим, усаживая меня на кровать, на что я снова оказала сопротивление, и оказалась зажатой у окна. Взяв меня обеими руками, он усадил на подоконник, и встал напротив, преграждая любые пути к отступлению. С угрозой смотря в мои красные глаза, он молча ждал объяснений. Я поникла. Обречённо выдохнув, я опустила взгляд с его лица на грудь. — Дайте мне уйти, — тихим и сухим голосом заговорила я спустя минуту. — Просто дайте мне уйти, я прошу вас, пожалуйста. Я не хочу здесь быть, я не хочу ничего рассказывать, — уронив голову на грудь Уварова, я взмолилась, целиком и полностью отдаваясь истерике и нахлынувшим эмоциям. Я уже не понимала что говорю, и хотела просто уйти, как можно дальше, как можно скорее. — Я никому ничего не расскажу, я обещаю, Вадим Юрьевич, просто отпустите меня, пожалуйста. Ну пожалуйста! — Пока ты МНЕ не расскажешь что с тобой стряслось, я не могу тебя отпустить, — с ухмылкой проговорил Вадим. — Ты можешь в таком состоянии наделать глупостей. — спокойно произнес учитель, пожав плечами. «Глупостей? Наделать глупостей?! Ну это уже ни в какие ворота.» — Как же вы меня все задолбали. Все до единого! — сквозь зубы сорвалась я на крик, пытаясь оттолкнуть физрука любым способом, на что он пресек мои попытки грубым захватом рук. — Что вам всем не живётся спокойно, мирно? Что вы лезете ко мне? Я не понимаю, объясни мне, что я вам всем сделала?! Почему в последнее время вы именно мне прохода не даёте? Уваров нахмурился и чуть склонил голову, моргнув несколько раз. — О чём ты говоришь? И о ком? — удивлённо спросил учитель. Я опешила и вскинула брови, после чего нервно засмеялась. «Под дурака решил косить?» — Я говорю о том, что ты и твой Морозов вот тут уже у меня сидите!.. — показала на горло. — Что я вам обоим сделала ТАКОГО, что не имею права на спокойную жизнь?! Как же вы можете так жить, и издеваться над людьми? Вы же меня почти уничтожили уже за этот год, и в последние несколько дней… чего добиваетесь? Если вам смерть моя нужна, так пристрелите меня, Вадим Юрьевич, я не понимаю. — я болезненно усмехнулась, прищурившись смотря в глаза Уварова. — Какие же вы мрази, вы хоть осознаёте это сами! — я соскочила с окна, оттолкнув Уварова ногами, на что он с былым спокойствием схватил меня за кисти рук и удержал. — Да, отвали ты от меня уже! Я не хочу видеть ни тебя, ни твоего Морозова, ни всю эту школу дебильную, тошнит меня уже от всего этого! — процедила я сквозь зубы, вырываясь из мертвой хватки учителя. На меня будто опрокинули ушат ледяной воды, и я снова зарыдала осознавая безвыходность моего положения. Вадим отпустил мои руки, и крепко прижал к своей груди. В этот момент мне даже запах его стал противен. Я не стала обнимать его в ответ, а просто стояла, судорожно втягивая воздух и иногда всхлипывая. Уваров обхватил меня за плечи, развернул и сделав пару шагов, быстро положил на кровать. Присев рядом с кроватью, он грозно, но тихо заговорил. — Твоя задача сейчас — как можно быстрее прийти в себя и привести в порядок мысли, чтоб изложить мне суть твоей ругани максимально ёмко. Я на кухню и обратно. — Стой… те! — прохрипела я, испуганно хватая его за руку. — Закройте дверь на ключ. Ключ же только у вас есть? — испугавшись за то, что пока Вадима не будет, в комнату придет Морозов и закончит начатое. Учитель заглянул в мои глаза, нахмурив брови, и настороженно, несколько раз моргнул. — Ключ есть у меня и у Маши. Ты чего-то боишься сейчас? — недовольно проговорил он. Я поджала губы и пару раз кивнула, смотря на дверь. — Если тебе будет легче прийти в себя, можешь закрыться в ванной, — недовольно произнес Вадим, и немного помолчав продолжил. — При условии, что откроешь мне сразу, как я приду. — учитель не переставал всматриваться в мои глаза, и хмуриться. — Да, — я кивнула — Да, я открою. Только запри дверь на ключ, пожалуйста! — стараясь сдержать нахлынувший приступ страха и истерики проговорила я, закрыв глаза. После моих слов, Вадим резко встал, встряхнул меня, и заставил посмотреть в глаза. — Успокойся, я сказал! Тебе ничего не угрожает сейчас. Слушай меня: ты в безопасности! Меня не будет всего несколько минут. Твоя задача сейчас — прийти в себя и не сигануть с моего окна, ты поняла меня?! Я приду и поговорим. — на одном дыхании выпалил Уваров, сжимая мои плечи. — Хорошо. Только пожалуйста, быстрее. — Уж постараюсь! — рявкнул мужчина и отстранился. Как только Вадим вышел из комнаты, и замок щёлкнул, я встала с кровати и вжалась в стену рядом с ванной, обхватив себя руками. На часах было уже больше 23ч, а значит отбой уже был. Сделав глубокий вдох и выдох, я стала медленно ходить по комнате, от окна до шкафа и обратно. «Такая идеальная возможность перевернуть здесь все вверх дном, в поисках компрометирующих документов, но я не хочу ей пользоваться. Я вообще уже ничего не хочу.» От перенапряжения, мое лицо было уставшим и красным, а глаза закрывались. От испытанных эмоций и истерики мне было очень холодно, и хотелось согреться, желательно приняв горячий душ. Казалось, что Вадима нет уже больше часа, хотя прошло только несколько минут, после его ухода. Оторвав чистый стикер с подставки на рабочем столе, я написала записку: «Я в душе». Чтоб в случае чего, Вадим не выбил дверь, и не вытащил меня за волосы, положила записку на кровать, и закрылась в ванной. Включив воду погорячее, я встала под струи. Кожу приятно обжигало, и тело от этого расслабилось. Забыв про царапину на шее, я болезненно поморщилась, когда вода коснулась пореза. Ополоснув волосы и постояв какое-то время под водой, я поняла, что в общем мое состояние приходит в норму. Закрыв кран, я вылезла из ванны, вытерлась и вновь рассмотрела порез в зеркало. Он был достаточно поверхностным, но все-таки, я думаю, что вирус мог попасть в кровь. Уже ничего не сделать. Хотя думаю, что нужно сказать об этом Уварову. Одевшись, я вышла из ванной, и на мгновение замерла, увидев Вадима, который сидел на кровати с моим листком в руках. На столе стояла дымящаяся чашка. Физрук поднял на меня глаза, убедившись что я спокойна, махнул рукой в сторону подушек, чтоб я села на подготовленное им для меня место. Откинув одеяло, накрыла им ноги, и усевшись поудобнее, посмотрела на мужчину. — Выпей. Как себя чувствуешь теперь? — проговорил учитель, подавая мне кружку, кажется, с ромашковым чаем, и усаживаясь на кровати напротив меня. — Немного лучше, — сухо произнесла я, и подняла взгляд в глаза физрука. — Спасибо. за все. И извините. — я нервно поморщилась. — Я, кажется, виновата перед вами. И здесь слишком много позволила себе. — договорив, я отпила из чашки и виновато отвела взгляд от Уварова, который ухмыльнулся чему-то своему. — Теперь я слушаю тебя внимательно. Что у вас там произошло? Я обречённо выдохнула, поджав губы, и пару секунд смотрела в глаза Вадима. — Я очень устала от такой жизни. В последнее время все навалилось и давит. — начала я свой рассказ тихим голосом, и опустила взгляд на чашку в своих руках. — Последней каплей стала моя успеваемость… и Морозов. Вот почему именно я? — я подняла глаза полные отчаяния на Уварова, тот смотрел на меня все тем же холодным взглядом. — Я какой-то проект, или у вас какие-то планы на меня? Все ведь было хорошо, до одного дня. Теперь меня валят почти по каждому предмету, занижая оценки. Даже Вы занизили сегодня. Что я сделала не так? Кому я лично перешла дорогу? Я не понимаю ничего. Мы перестали лезть «куда не следует», перестали искать компромат и заниматься «ерундой». Что ещё нужно? — Что тебе сделал Морозов? — проигнорировав все предыдущие слова, учитель задал вопрос. — Вызвал меня к себе по смс, написал что проблемы с успеваемостью. Довел до слез, тем что я скатилась, намекая на мое отчисление в скором времени. Показал журнал, где у меня за последние несколько дней стоят одни 4. А потом… — Я резко замолчала и не знала что говорить дальше. Что следует сказать, а что утаить. Подняв глаза к потолку, я постаралась сдержать подступившие слезы. — Потом? — надавил Вадим, смотря на меня. — Потом он схватил меня за горло, прижал к столу и чуть не задушил, — тихо проговорила я, нервно усмехнувшись и опустив глаза вниз. — В последний момент отпустил, но не насовсем. если короче, то вжал меня в стену, вывернув руку, и предложил сделку: либо я становлюсь стукачкой, либо он вводит мне вирус, либо я с ним сплю. — закончив, я не поднимая глаз, крутила в руках чашку, пытаясь отогнать слезы. — Что сказала? Ну-ка повтори! — в приказном тоне процедил Уваров. — Либо я становлюсь стукачкой, либо он вводит мне вирус из медицинского пистолета, либо я с ним сплю., — договорив, я подняла глаза на Вадима. Он повернулся на окно, сглотнул, метнул глазами молнии и продолжил допрос не смотря на меня. — Что ты выбрала? Отвечай, ну! — последние слова он выкрикнул, отчего я вздрогнула. — Я не выбрала ничего! Он схватил меня и я решила, что лучшим способом будет отвлечь внимание и сбежать, пока он меня не изнасиловал! Пока он целовал меня, я ударила его и сбежала! — переведя дыхание, я продолжила. — А он оставил это! — я откинула волосы и чуть повернула голову, чтоб Вадим мог увидеть след от укола. Увидев царапину, он рывком шагнул ко мне, и дёрнул за волосы, чтоб поверить увиденному, от чего я зашипела. Некоторое время рассматривал царапину, и чертыхнувшись, быстро вышел из комнаты. Спустя пару секунд я услышала щелчок замка, и подумала что ушел он надолго. Допив свой чай, я помыла кружку и поставила обратно на стол. Походив некоторое время по комнате, я решила лечь и попробовать уснуть, все-таки сегодня был достаточно тяжёлый день. Не выключая настольную лампу, я легла под одеяло, и укутавшись закрыла глаза. Проснулась от того, что что-то происходит. Сквозь сон я почувствовала, как кто-то убирает с меня одеяло и отодвигает рукав футболки. Открыв глаза, увидела Вадима, который сидел рядом и набирал в шприц какую-то гадость из ампулы. Оценив ситуацию за мгновение, я подпрыгнула и отползла на другой край кровати. — Не надо… пожалуйста. — взмолилась я, и Уваров угрожающе, тяжело вздохнул. — Успокойся. Сюда иди, — набрав жидкость в шприц, он закрыл иглу колпачком, и отложил использованную ампулу на стол. Повернулся ко мне. — Подойди. Сюда. — выделяя каждое слово, процедил Уваров. — Что это? Это от Ингрид? Я не хочу. — на одном дыхании выпалила я, вжимаясь в кровать. Вадим поднял лицо, закрыл глаза и вздохнул, помолчав несколько секунд. — Я сейчас сам подойду к тебе. — быстро произнес Вадим, посмотрев на меня красноречивым взглядом. — Нет, — прошептала я и вернулась на свое место, неуверенно подставляя руку для укола, и болезненно поморщилась, от ненавистной предстоящей процедуры. — Да, это от Ингрид, — Уваров потёр влажной ватой место на внутренней стороне локтя, и посмотрел мне в глаза. — Но если ты не хочешь умереть как наши общие знакомые, то я должен ввести тебе это. Позволишь? — усмехнулся физрук, понимая, что выбора у меня нет. — В любом случае мне терять уже нечего. Если Морозов успел ввести содержимое шприца, то я уже труп. Если вы сейчас введёте мне что-то не то — я тоже труп. Выбирать не приходится, поэтому делайте так, как сами посчитаете нужным. Мне плевать. Уже плевать. Уваров снял колпачок с иглы, поставил мне укол, посмотрел в глаза и убрал использованный шприц в мусорку под стол. — Ложись спать. Насчёт Морозова не беспокойся, больше он тебя не тронет. Но сильно не обольщайся, потому что в списке твоих неприятелей остался ещё я, — хмыкнув, он встал и устроился за рабочим столом. Я вернулась в исходное положение, укрылась одеялом до подбородка и наблюдала за учителем. Он какое-то время искал что-то в ящике стола, и заметив мой взгляд, на какое-то время оторвался от дел и пристально смотрел мне в глаза. Тяжело вздохнул, не отрывая взгляда. — Спрашивай. — Почему вы не убили меня тогда, когда была возможность? И не дали мне умереть от вируса сейчас? Уваров хищно ухмыльнулся, и сложил руки на столе, вскинув подбородок. — У меня встречный вопрос, почему в последние минуты своей жизни, когда ты стояла под дулом пистолета, решила что самое важное в этот момент — это не последний звонок матери, не какая-то информация компрометирующая компанию «Ингрид», а важнее всего — упасть в объятия к тому, кто убьет тебя через пару минут? — мужчина усмехнувшись с вызовом посмотрел на меня. Я ничего не ответила, а просто пожала плечами. «Я ведь и сама не понимаю, почему поступила именно так. Он не станет отвечать на мой вопрос, пока я не отвечу на его. Хорошо, останемся при своих мыслях.» Ещё какое-то время я смотрела, как Вадим что-то листает на столе, отмечая ручкой, периодически доставая из ящиков другие папки, файлы, и иногда посматривая на меня. В данный момент я выжата полностью. Но именно в этом моменте я бы хотела оставаться как можно дольше. В комнате пахнет ромашкой, тускло горит лампа, отливая теплый свет на пространство вокруг, и Вадим, такой спокойный и… безопасный? Под тихий шорох Уварова я заснула.