Научи меня жить

Pov Вика:

— Эй, Кузнецова! — из сна меня вывел голос. Открыв глаза я опешила. — Петр Алексеевич? Что такое? — сонно спросила я, резко приняв сидячее положение и нервно озираясь по сторонам. За окном уже была слепая ночь, а в медкабинете Славина оставила для меня включенной настольную лампу, которая света давала на квадратный метр вокруг себя. Морозов стоял напротив меня, рядом со столом доктора. — Ты почему здесь, а не в своей комнате? — тихо, но строго произнес директор. — Так, Тамара Алексеевна мне посоветовала быть под наблюдением. — Не ври. Она ничего такого не советовала, — грубо оборвал меня Морозов, и подойдя ближе, поставил рядом с кушеткой стул. — Смотри! — улыбнулся Петр, смотря на небольшой столик для инструментов, на котором лежали запечатанные шприцы, одноразовые наборы для осмотров, и что-то блестящее, напоминающее скальпель. Из-за плохого освещения, я не могла точно понять что это, да и вспомнить толком не могла, так как никогда не обращала особого внимания на тот угол. — Что? — я непонимающе свела брови, уставившись на Петра, который улыбаясь крутил и рассматривал в руке какую-то штуку, подобранную на столе. — Мне сейчас хватит двух секунд, чтоб вот этим провести по твоему горлу, и твоя никчемная жизнь тут же оборвется. Я недовольно поджала губы и тяжело вздохнула. — Вы зачем меня сейчас пугаете? Оставьте меня в покое уже! Что я вам сделала? — Ты меня просто раздражаешь, — честно сказал Петр, и победно уставился в мои глаза. — Ну, это взаимно! — не отстала и я. — Вы пришли мне об этом сообщить среди ночи? Мне это льстит! — усмехнулась я. — Ты знаешь, — после недолгой паузы снова начал Морозов, встав со стула. — Твои дружки кажется собираются влипнуть в новую авантюру. — Что вы имеете ввиду? — Ваша Виноградова и впрямь видит призраков. Тот ей что-то нашептал, и на днях они собираются снова посетить подземелье. Только не уверен, что они вернутся оттуда живыми, — усмехнулся Петр, и повернувшись лицом, чуть пожал плечами. — Я, кстати, буду даже рад, если ты изволишь прогуляться с ними. Знаешь как бы мне хотелось завершить начатое? — Что начатое? Придушить меня окончательно? — грустно усмехнулась я, глядя на оскал Морозова. — Слушай, а интересно, наш Уваров сможет убить тебя собственноручно? — А почему вы сомневаетесь в этом? — вопросом на вопрос отвечала я, сама не понимая почему веду этот глупый диалог. Морозов вздохнул, и пояснил. — Ну ты же вроде как его личная игрушка. А с ними, как правило, тяжело расставаться, — ещё раз усмехнулся мужчина, наблюдая за моей реакцией. Я отвела взгляд на свои руки, и стала рассматривать маникюр. — Или ты все-таки думаешь, что он все время будет тебя прикрывать и спасать? Мне вот почему-то кажется, что его на долго не хватит. — Послушайте… — А как думаешь, он успеет тебя спасти, если я сейчас воспользуюсь этим? — покрутив в руке инструмент с металлическим блеском спросил мужчина, грубо перебив меня. — Вы конечно, милые, думали, что никто не узнает о ваших так называемых отношениях. А вот я узнал, — наигранно грустно произнес директор. — И я просто обязан доложить о таком грубом нарушении начальству. — Себе что ли? — умно, девочка, — усмехнулся Петр. — но нет. Вульфу. Он ведь наш начальник. И будь уверена, ему ой как не понравится тот факт, что его любимый сотрудник вдруг решил поиграть в любовь. — О каких отношениях, о какой любви вы вообще говорите?! Между нами нет ничего. Вы вообще Уварова видели? Какая с ним может быть любовь? — переходя на крик процедила я. — Я так не думаю, — отрицательно качнул головой директор. — Хватит даже того, что Вадим не убил тебя уже дважды, когда был ОБЯЗАН это сделать. Теперь, если начальник узнает, что он не сделал этого из-за какой-то там «любви», то смерть ждёт уже Уварова. — он развел руками и удовлетворённо уставился на меня, чувствуя свою победу. По моему лицу скатилась одна слеза, которую я незаметно смахнула, и сделав невозмутимый вид, легла на прежнее место. — Какой-то бред говорите. Между мной и физруком нет ничего, никогда не было, и быть не может. Он мой учитель. Да и мы из разных «команд» так сказать, — демонстративно зевнув, я всем видом пыталась дать понять, что мне неинтересна беседа с Морозовым. — Поэтому думаю, если Вульф ваш узнает о том, что его подчинённые не могут между собой разобраться, он пристрелит обоих, чтоб глаза не мозолили, и дело с концом. Так что подумайте ещё об этом. В ту же секунду, как я договорила, Морозов подлетел ко мне, опрокинув при этом стул, который с грохотом приземлился на кафель, и схватился за мое горло, агрессивно сжимая его в ладони. — Ты слишком много позволяешь себе, маленькая, даже не задумываясь о последствиях! А последствия для тебя будут ого-го! — прорычал мужчина, скаля зубы. — Чего только стоит твоё обследование, которое Вадим старательно скрывает от всех. Ты так свято веришь в то, что он тебе помочь хочет, глупенькая? — Помогите! Вадим! — из последних сил крикнула я, чтоб пришел хоть кто нибудь, и освободил меня из рук обезумевшего Морозова. — Кричи, кричи, только я думаю, ему не до тебя сейчас. Да, и если он придет сюда, то мои слова только подтвердятся, и тогда вы очень скоро встретитесь там, — указав пальцем вверх, Морозов схватил с кушетки свою игрушку, и с маху провел по моему горлу, оставляя горячий, жгучий след. Я вдруг поняла, что не могу ничего сказать, а при вдохе, чувствую как вязкая жидкость спускается по горлу, не позволяя сделать полноценный вдох. Схватившись руками за горло, я словно забилась в безмолвной конвульсии, от нехватки воздуха. Морозов склонился над моим лицом, и проведя по волосам, заглянул в мои глаза. — Верь мне, маленькая. — самодовольно пробасил он, и наотмашь ударил по щеке.

Pov автор:

— Мх-х. Чёрт! — крикнула Вика, и резко подскочила на кушетке, едва ли с нее не слетев, и опрокинув тот самый стул, на котором недавно сидел Петр. — Вик! — привлёк ее голос, заставляя окончательно открыть глаза и проснуться. — Да, твою ж мать! что?! — недовольно пробормотала девчонка, потирая глаза, и пытаясь отдышаться после кошмара. — Что тебе снилось? — спросила сидящая за столом Славина. — Какая разница? Бред снился какой-то! — нервно отозвалась школьница, потирая теперь уже место, по которому полоснул во сне Морозов. — Вика, — снова обратилась Тамара, и подошла ближе, отчего Кузнецова отшатнулась, и испуганно взглянула на брюнетку, ожидая подвоха. — Ты кричала во сне и задыхалась. — Что я кричала? — вздернув брови спросила ученица недовольным тоном, и прожигая взглядом врача. — Ты звала, — перейдя на шёпот, Тамара пригнулась ближе. — Вадима Юрьевича! — Ну, и что? Мне приснился страшный сон, не вижу в этом ничего такого! Как будто вам не снятся кошмары, — недоверчиво поморщилась Кузнецова, и соскочив с кушетки, направилась на выход, не желая ничего никому рассказывать. Взглянув на время, она поняла, что до завтрака ещё час с лишним, и подумала о том, что так рано доктору понадобилось на рабочем месте. Бодро поднявшись на этаж, она тихо зашла в комнату, взяла ванные принадлежности и отправилась в душ, отметив, что соседки по комнате досыпают последние минуты сна, и тоже начнут вставать.

***

Кузнецова, вернувшись из душа, открыла дверь спальни, и встретилась взглядом с двумя парами глаз. — Вика! — обрадовалась Даша, и обняла свою подругу. — А мы хотели к тебе зайти перед завтраком. — А я вот сама пришла, — отозвалась школьница, стараясь не показывать своих переживаний. — Ты дождешься нас? Вместе пойдем на завтрак? — спросила Старкова, собираясь в душ. — Да, конечно, — ответила Вика, доставая школьную форму под удивлённые взгляды одноклассниц. — Ты на уроки пойдешь сегодня? — Да, надоело. Ну сколько можно лежать без дела? — поморщилась Вика, отмечая, что попусту тратит время. На самом же деле, ей не хотелось оставаться наедине со своими мыслями и страхами. Лучше находиться в привычной ей нудной среде, среди одноклассников и друзей, которые даже если и не могут оказать ей нужную помощь, то хотя бы будут рядом. Надев свою форму, она покрутилась перед зеркалом, и достала из шкафчика фен. Через пять минут, девушка уже спускалась в медпункт, чтоб получить свою справку и с чистой совестью пойти сегодня на уроки. — Тамара Алексеевна, — с порога выпалила девушка, заставляя врача вздрогнуть от неожиданности. — не могли бы вы выписать мне справку, о том, что я здорова и могу посещать занятия с сегодняшнего дня? — Конечно. Присядь, сейчас напишу, — перевела дух и отозвалась Славина, доставая бланк. Девушка посмотрела на столик с инструментами, и поняла, что во сне видела его именно таким. От воспоминаний, ее передёрнуло, дыхание участилось и она тут же отвела взгляд на окно, но и тут ее поджидало неприятное воспоминание, в котором Морозов рассказывает об Уварове. «Что он там ляпнул? Что если некий Вульф узнает про любовь, то убьет Вадима? Ха-ха, было бы что узнавать, Петр Алексеевич», — подумала школьница, и в ту же секунду помрачнела, от того, что действительно могут быть ужасные последствия их частых стычек. «Хотя какие последствия, если между нами нет ничего, кроме ежедневного антидота? Чушь какая-то!» — Вот, держи. От физкультуры тебе освобождение выписала до конца учебного года, так что оценки придется получать исключительно знаниями. Вот ещё список, — доктор вытащила из ящика небольшой листочек, на котором по пунктам было расписано что делать нельзя, а что нужно, а также рекомендации по питанию. — Спасибо Вам! — коротко ответила Вика, чуть улыбнулась, и покинула кабинет. — Да, осторожнее! — процедила девушка, столкнувшись в дверях с кем-то, и подняв глаза сжалась. Дыхание перехватило, и Вика ошарашенно сделала шаг назад. — Кузнецова, не до конца вылечилась? — грозно выпалил Морозов старший. — Смешно, Петр Алексеевич. Мне нужно отдать вам справку. Дрогнувшим голосом, но как можно увереннее сказала девчонка. — Давай сейчас, — Петр забрал из рук шатенки листочек с печатями, и пропустил, после чего сам зашёл в кабинет. Постояв пару секунд, Кузнецова развернулась и резко открыла дверь. — Тамара Алексеевна, можно вас на пару слов, пожалуйста? — Да, — сухо протянула Славина, видимо уже уставшая с самого утра. — Могу я вас попросить, — начала девушка, настолько тихо, что Славиной пришлось придвинуться к школьнице ухом, дабы слышать ее шёпот. — не говорите никому, пожалуйста, о том, как я веду себя во сне. — девушка заглянула в глаза доктору, и продолжила. — Пожалуйста. Совсем никому. Скажите что ничего необычного не заметили, ладно? — Ну, хорошо, — непонимающе тряхнув головой сказала Тамара, и увидев кивок шатенки, нервно поджав губы поспешила вернуться в кабинет.

***

— Вик, а ты за антидотом когда? — обернувшись спросила Даша, выходя из столовой. — Мне Уваров сам говорит обычно когда подойти, — устало пожала плечами Кузнецова, увидев виноватый взгляд подруги. — Что? — остановилась Вика, и непонимающе свела брови. — Не Уваров, а Вадим Юрьевич, это во-первых! — прозвучало над ухом Вики, отчего ее глаза медленно округлились, а рот машинально приоткрылся. — Во-вторых, Кузнецова, подойдёшь ко мне после ужина. Доживешь? — усмехнулся физрук, заставляя теперь уже Старкову округлить глаза. — Не сомневайтесь, Вадим Юрьевич! — ехидно произнесла ученица, и не глядя на учителя пошла вперёд. — Да, я в тебе вообще не сомневаюсь, — себе под нос с ухмылкой сказал Уваров так, что никому не дано было этого услышать. На первом уроке Кузнецова старалась выложиться по максимуму, чтоб заработать оценки, все-таки конец года, и за три недели нужно не только получить побольше хороших, но и исправить старые. — Вик, задержись на минуту, — произнес Виктор Николаевич, как только прозвенел звонок, и все ученики стали покидать кабинет литературы. — Да? — Кузнецова встала напротив стола учителя. Дописав что-то в своем журнале, мужчина отвлёкся, и подошёл к девушке. — Смотри какая ситуация: ты пропустила по причине болезни пару уроков, и я в принципе мог бы дать тебе задание сделать презентацию или конспекты, но у меня есть другое предложение. Девушка заинтересованно посмотрела на бывшего директора, и ожидала что он предложит. Меньше всего она любила все эти бессмысленные, по ее мнению, махинации с презентациями, про какую нибудь биографию очередного писателя. Узнавать что-то новое — это одно, а вот бездумно строчить, копировать и вставлять различные сведения о ком-то, о чем-то — это бесполезная трата времени ученицы, а потом и учителя, который читает скопированный из интернета текст. — Значит смотри, у вас на днях снова будет литература, я вам задал выучить стихотворение, за это будет одна оценка. — Так, — кивнула шатенка. — Предлагаю тебе выучить какое-то произведение, которое возможно не входит в программу обучения. Ты же помнишь, что у нас каждый год проходит в конце мая конкурс чтецов? Это отличная возможность для тебя показать свои способности, и получить за выступление две оценки сразу. — Ого, я согласна конечно! — обрадовалась девушка, расплываясь в улыбке. — Вот и отлично! — улыбнулся Виктор. — Выбирай произведение, и за несколько дней до выступления у нас будет репетиция, мы с Еленой Сергеевной прослушаем каждого, чтоб, сама понимаешь, — Поляков замялся, и красноречиво посмотрел на Кузнецову. — Чтоб все прошли цензуру в общем, — засмеялась Вика. — Ну, что-то вроде, — в ответ усмехнулся учитель. — Хорошо, Виктор Николаевич, я вас поняла. Могу идти? — Да, беги.

***

— Что случилось? — спросила Старкова у подруги, когда та зашла в кабинет математики. — Виктор хочет, чтоб я поучаствовала в конкурсе чтецов за две оценки. — Ого, так это же круто, тебе всегда нравилось! — радостно воскликнула Даша. — Да уж, вот если б можно было на других уроках так оценки получить, — замечтавшись усмехнулась Вика. — Ага, вместо интегралов стих рассказать. — Или вместо нормативов на физре, — тихо произнесла Кузнецова, заставляя усмехнуться подругу. — Даш! — окликнул Старкову Андрей, и подсел за ее спину. — Я поговорил с Максом и Ромычем, в общем все согласны сходить. Вик, ты? — многозначительно спросил Андрей, вводя в ступор Кузнецову. Девушка несколько секунд всматривалась в глаза Авдеева и Старковой. Она ощутила прилив страха и гнева с новой силой. Кузнецова чуть нахмурила брови и уставилась на одноклассников, как на умалишённых. — Что. Вы. Опять. Задумали? — отделяя каждое слово спросила Вика, без намека на улыбку. — Лиза снова видела Юлю. Она ей прохода не даёт, и снова тащит в подземелье. Из-за этого Лиза извелась вся, поэтому мы решили ещё раз сходить туда, — терпеливо изложила Даша. Кузнецова окинула всех друзей подозрительным взглядом.

***Flashback***

— Ты знаешь, — после недолгой паузы снова начал Морозов, встав со стула. — твои дружки кажется собираются влипнуть в новую авантюру. — Что вы имеете ввиду? — Ваша Виноградова и впрямь видит призраков. Тот ей что-то нашептал, и на днях они собираются снова посетить подземелье. Только не уверен, что они вернутся оттуда живыми, — усмехнулся Петр, и повернувшись лицом, присел на край письменного стола. — Я буду даже рад, если ты изволишь прогуляться с ними. Знаешь, как бы мне хотелось завершить начатое?

***Flashback end***

— Я, конечно, все понимаю! — начала девушка, глядя на Андрея. — Понимаю, что вам не сидится на месте, и обязательно нужно куда-то влезть, что-то сделать, и несомненно своими действиями помочь твоей семье, Андрей, но послушайте меня, — девушку перебил прозвеневший звонок, и та метнув глазами искры, развернулась к своему рабочему месту, оставляя эту тему незаконченной. После урока, девчонка готова была сорваться с места раньше всех, чтоб буквально удержать друзей от очередной выходки. — Вы забыли, чем закончилась последняя ваша прогулка? Вам напомнить?! — рявкнула Кузнецова, метая глазами молнии. — Вик, все помнят. Что ты предлагаешь? — Андрей скрестил на груди руки. — Я ничего не предлагаю. У меня есть ощущение, что спускаться туда опасно! Что произойдет что-то ужасное. Но если вас не останавливает этот факт, — Вика оглядела всех внимательным взглядом и продолжила. — То я, тогда ничем вам помочь не могу. Извините! — процедила девушка, и отодвинув с дороги Рому, вышла из кабинета, направляясь на следующий урок. — Подожди! — вслед донеслось до Кузнецовой. — Да, стой! — Даш, мне нечего сказать. Я не поддерживаю эту идею, но и отговаривать вас нет смысла, потому что вы все равно туда попрётесь, — процедила Кузнецова, не останавливаясь для разговора. — Вик, стой! — Даша схватила подругу за локоть и отодвинула в сторону. — Ты очень резко взъелась. Расскажи мне, что случилось? Ты что-то знаешь? — Даш, — девчонка сморщилась от надоедливых вопросов и попыталась вырваться из рук подруги, но та обхватила ее за плечи, преграждая пути к отступлению. — Вика, пожалуйста! Я вижу, что ты что-то знаешь, и тебя это тревожит. Скажи мне! — Старкова не отводила взгляд от глаз одноклассницы, в тот момент, когда та метала растерянный взгляд по полу, и сквозь подругу, думая над ответом. Притянувшись к уху Даши, Кузнецова стала выкладывать то, что знает. — Сегодня мне снился Морозов, он дал мне понять, что вы собираетесь «влипнуть в новую авантюру», а также дал понять, что просто так они это не оставят. Мне лично он сказал, что будет рад, если я пойду с вами, и он сможет «закончить начатое». Старкова нахмурилась. — Что начатое? — Ну вспомни, он несколько раз пытался меня придушить, потом лишил антидота. У меня плохое предчувствие, Да-а-аш! Я не знаю, что мне делать. Я не хочу выглядеть предателем, но и жизнью рисковать я не хочу, после такого явного знака. — Ты вообще уверена, что им можно доверять, этим твоим видениям? Вика поджав губы, красноречиво посмотрела на Старкову, и уже не наклоняясь к уху сказала обычным тоном. — Как по-твоему я могла узнать о том, что вы собираетесь куда-то, ещё до того, как Андрей об этом растрепал? Не знаешь?! Я тоже не знаю. Я вообще уже ни в чем не уверена! Даш, я хочу побыть одна, и я не пойду с вами никуда! — Вика вырвалась из рук подруги и быстро пошла в сторону нужного кабинета. — И я вообще больше не хочу в этом участвовать. Считайте меня кем хотите, но я пас! Не рассчитывайте больше на меня! — крикнула Вика, развернувшись в сторону Старковой, когда подошла к двери.

***

Последним уроком у 10 класса была физкультура, от которой у Кузнецовой было освобождение, но на уроке она присутствовать должна, поэтому с горем пополам, собравшись с мыслями, девушка оставила все ненужные тетради в комнате, и тяжело вздохнув, медленно направилась в спортзал. Сегодня плохая погода, на улице дождь, а в такие дни физкультура проходит в спортзале.

Pov Вика:

«Очень жаль, что нельзя прогулять физру, иначе будут проблемы, разговор с Уваровым и Поляковым, с Морозовым, лишняя нервотрёпка. Но и идти на урок я не горю желанием, видеть ухмыляющуюся морду физрука мне сейчас хочется в самую последнюю очередь. Я начинаю его ненавидеть. Начинаю ненавидеть всё и всех вокруг, а главное — себя. Мне надоело обманывать себя, быть обманутой другими, и жить в вечном страхе, в ожидании удара, предательства со стороны тех, от кого его совсем не ждёшь. Ожидать смерти. Своей или чужой. Даже если ее не ждать, то она непременно, и без твоего согласия наблюдает за всеми за углом, выбирая на ком остановить свой выбор. И мы ничего не можем сделать. Я ничего не могу сделать. Мне не к кому обратиться за помощью, а она мне сейчас просто необходима. Кажется, Уваров — единственный во всей школе, кто может мне помочь, с кем я могу поделиться. Мог… могла. После его выходки с забором крови, я боюсь приближаться к нему. Рассудок, все-таки, ещё присутствует, и я прекрасно понимаю, что Вадим Уваров — в первую очередь сотрудник сомнительной компании, учёный и биолог, как он сам рассказывал. И для него, вероятно, как для ученого, интересен мой случай. Казалось бы, ему интересен твой случай, а тебе интересен сам физрук, живи да радуйся, Кузнецова, вы нашли друг друга. Но не тот это случай. Тошно. От самой себя тошно, и от всего вокруг. Ненавижу!» — Что, Кузнецова, тащишься как на каторгу? — засмеялся Уваров, где-то за моей спиной, отчего я поморщилась и закусив губу решила проигнорировать его выпад. Дойдя до спортзала, я открыла дверь, и проскользнув внутрь, устроилась на лавочке возле стены, подальше от одноклассников, которые носились в это время с мячом. — Стройся! — пробасил Вадим Юрьевич, и все выстроились по линии. — Кого нет сегодня? — Все тут. Освобождение только у Вики и Лизы, — сказал кто-то из девчонок, но я не обратила внимания на нее, рассматривая свои руки. — 10 кругов по залу, потом разминка, — раздался свисток, и все по команде двинулись против часовой стрелки по залу. Я, сжав зубы смотрела вниз, чтоб не столкнуться глазами с ненавистными мне тёмными омутами, в которых я запросто могу утонуть и задохнуться. — Ку-зне-цо-ва! — по слогам отделяя каждый шаг процедил Уваров, подходя ко мне слишком близко, и встав напротив, так, что между нами от силы оставался метр. Присев на корточки передо мной, он продолжил. — Сидишь, ничего не делаешь? Давай, помоги мне, — я напряглась, и мельком бросила взгляд на лицо Уварова, который показался мне слишком серьезным, для тона, которым он со мной разговаривал. В последнее время фраза «помоги» вызывает оцепенение и навязчивый ужас. Те же эмоции в принципе вызывает и физрук. — Журнал заполнить надо, проставить оценки с прошлого урока из вашего в мой, — он протянул мне два закрытых журнала и ручку. — пойдем. — Я тут заполню! — грубо отрезала я, вспоминая произошедшее в каморке, в прошлый раз, положив журналы на лавку перед собой. — Ну смотри, — вставая, неопределенно произнес Уваров, так, что до меня едва донёсся его голос, теперь уже сверху. Открыв оба документа, я склонилась над ними, чтоб начать выводить оценки, как почувствовала тут же запах одеколона от бумаги, от которого появилось покалывание в области груди. «В этой школе есть хоть одна вещь, которая не вызовет у меня ненависть? От его запаха, у меня сносит голову, с того самого дня, как он вернулся в комнату в самый неподходящий момент.» — Авдеев, Аминова — пять. «Ненавижу твой запах, Уваров!» — Борисова, Гордеев — пять. «Ненавижу твои ледяные глаза!» — Давыдов — четыре, Дьяченко — три. «Ненавижу твою серую кофту!» — Ильиных — пять, Кузнецова — не было. «Ненавижу твою грубую фамилию!» — Ломагин, Марченко — пять. «Ненавижу твой изменчивый голос!» — Морозов — пять, Павленко — четыре. «Ненавижу твои уроки выживания!» — Старкова, Степанова — пять. «Ненавижу физкультуру!» — Тимофеева, Точилин — четыре. «Ненавижу твою работу внизу!» — Федосеева, Харитонов — пять. «Ненавижу тебя!» — Ненавижу! Грубо захлопнув журнал, я взглянула на класс, который уже заканчивал разминку, и приступал к игре в волейбол. «Рада, что мне не придется в ближайшее время этим заниматься, потому что никогда не любила эту игру.» — Закончила? — спросил физрук, поднимая со скамейки документы. — Угу, — сухо буркнула я, не глядя на Вадима. Тот сел на то место, где до этого были разложены журналы, отчего я невольно отвернулась чуть правее, чтоб не столкнуться случайно взглядом. Наблюдая за классом, я изредка бросала свой взгляд на руки Уварова, сидящего рядом со мной, который в свою очередь периодически свистел в свисток, громко отдавая какие-то команды ученикам. Вновь отведя глаза, я себя ловила на мысли, что снова пялюсь то на его часы, то на ручку в его руке, которую он безостановочно крутил, то сжимая, то перекладывая из одной руки в другую. «Да, что за наваждение то, боже» Нервно вздохнув, я отвела взгляд подальше, и засмотрелась на стену справа от себя. И я бы просидела так весь урок, если бы не инстинкт самосохранения, который заставил меня наблюдать за траекторией движения мяча, чтоб он ни в коем случае не полетел в меня, пока я буду рассматривать кирпичи на стене. Снова невольно взглянув на руки Уварова, я почувствовала как пробежали мурашки по моей коже, от воспоминаний. От того, насколько его руки грубые, горячие и сильные. Насколько яростно он когда-то сжимал мое горло и вжимал в кровать кисти, находился в непозволительной близости, и насколько горячими были его прикосновения к моей коже на спине, талии. Такие редкие но невероятно теплые объятия, от которых я готова была раствориться на месте, вдыхая его завораживающий запах, и слушая тяжёлое дыхание и биение сердца, позволить ему абсолютно все, лишь бы находиться поближе. Лишь бы не отпускать. — Виктория, — спокойно позвал Вадим, заставляя отвлечься от своих мыслей, услышав свое полное имя, я удивлённо вскинула брови. — Да? — я чуть пригнулась, чтоб слышать что он скажет, но к моему удивлению, в моих руках оказался журнал, на котором незаметно для остальных покоилась записка сложенная вдвое, и ручка зажатая бумагой. Уваров освободил свои руки, и в упор стал серьезно смотреть мне в глаза. Развернув листок, Я округлила глаза, нервно сглотнула и ошарашенно чуть приоткрыла рот.

«Подбери слюни,

иначе я выгоню

всех твоих одноклассников,

и завалю тебя прямо здесь!»

Сердце дрогнуло, и я невольно посмотрела в его глаза, затаив дыхание. Мужчина с ухмылкой, невозмутимо смотрел на меня, но в глазах был виден огонек угрозы. Дрожащей от негодования и накатившей злости рукой, быстро написав ответ, я сложила записку также, и передала Уварову. Тот незамедлительно открыл ее, и усмехнулся.

«ПРИДУРОК!!!»

— Все свободны! — крикнул Уваров, услышав звонок с урока, и школьники поспешили покинуть зал. — Кузнецова! — услышав свою фамилию, я как вкопанная остановилась посреди зала, и нервно поджав губы, повернулась на Вадима, снова умоляюще взглянув ему в глаза. — Я слушаю, Вадим Юрьевич. — пролепетала я, пока все ученики покидали зал. Он с хищной улыбкой подошёл на максимально близкое расстояние, но так, чтоб у случайных зрителей в случае чего не возникло никаких вопросов. Я нервно сглотнула, и насупилась. От такой близости и записки Уварова, у меня перехватило дыхание от возмущения, а лицо норовило покраснеть в ту же секунду. — Журнал, — ухмыляясь он протянул мне документ нашего класса, не стесняясь рассматривая мое поведение. Я почти забрала документ, но Уваров не выпустил его из своих рук, продолжая пялиться с той же улыбкой. Подождав несколько секунд отпустил, отдавая мне окончательно. — Свободна, — я первая сдвинулась с места, ощущая непонятные эмоции, и чуть ли не бегом бросилась из зала. — Тварь! — прошипела я себе под нос, чувствуя прожигающий взгляд на своей спине. Быстро оставив журнал в учительской, и добежав до комнаты, я рухнула на кровать и неожиданно для себя дала волю слезам. «Чёрт, какая же ты идиотка безмозглая, я поражаюсь, Кузнецова! Это у тебя вирус все мозги рассосал, или ты всегда была такой?» Я резко села на кровати и метнула молнии глазами, ощущая прилив ярости и злости каждой клеточкой. Сняв кардиган, я схватила полотенце и ушла в душевую, чтоб привести себя в порядок. Взглянув в зеркало, я удивилась своему состоянию, потому что никогда не испытывала ничего подобного раньше. «Видать сильно же тебя подкосило». Я набрала в руки холодную воду и ополоснула лицо несколько раз, после чего оперлась руками на раковину и сделала пару глубоких вдохов и выдохов по схеме 7/11, как когда-то мне советовала мама, чтоб успокоиться: считая от 1 до 7 делаешь глубокий вдох, потом считая от 1 до 11 делаешь выдох. Более менее собравшись с силами, я забрала полотенце и вернулась в комнату, чтоб теперь окончательно привести в порядок свой внешний вид. Расчесав волосы, я переоделась, чтоб сходить на обед, а потом уже спокойно заниматься своими делами.

***

Войдя в столовую, я отметила, что все друзья сидели за столом, и тут же почувствовала покалывание в висках. Я решила, что на сегодня хочу сделать себе паузу, и подойдя к раздаче за едой, посмотрела в глаза повару, пока тот отдавал мне порцию. Пару секунд прямого зрительного контакта, и я опускаю взгляд на его грудь, забирая свою еду. «Стоит ли вообще мне встречаться с ним сегодня? Что я могу ему сказать? Что мне у него спросить? Мда, Вик, молодец. Нечего сказать!» Взгляд упал на соседний от друзей стол, и я решила сесть за него, чтоб на некоторое время абстрагироваться от всего вокруг связанного с тем, что сейчас происходит со мной и с друзьями. Приступив к еде, я машинально подняла глаза на учительский стол, и утонула. Всё-таки утонула в чертовых карих глазах, которые леденящим холодом проникали в самую душу, в мысли и под кожу, замораживая все внутри, и обволакивая все вокруг непроглядной тьмой. Его взгляд был как обычно, с привычной насмешкой, и лёгким презрительным прищуром, в купе с доброжелательной маской на лице. «Ненавижу твои глаза, Уваров!»