Научи меня жить

Pov Вика:

До носа долетел запах сигарет, и я чуть нахмурилась, узнав запах учителя. Ощутив сухость во рту, я захотела воды, но попытка проснуться, а тем более попросить об этом с треском провалилась. Я нахмурилась, стараясь открыть глаза, но и это не вышло с первого раза. В очередной раз предприняв попытку, веки всё же разомкнулись, и в глаза ударил яркий свет, который тут же заставил закрыть их обратно. «Синие стены, сигареты, Уваров… Я в школе? Почему так плохо? Ничего не помню…» Послышался тихий шорох и хлопок двери. — Молодой человек, ну вы совсем?! Это же больница! — процедил тонкий голос, и судя по звуку, обладательница прошла влево от предполагаемой двери, закрывая окно. «Больница… Почему я в больнице?» Как только женщина ушла, я во второй раз попыталась открыть глаза, и прищурившись увидела стену тёмно-синего цвета, столик, перед кроватью стоял ярко оранжевый диван, на котором валялись рюкзак и черная кофта. Разлепив веки окончательно, я кое как повернула голову в сторону окна, увидев на подоконнике физрука, который что-то рассматривал за окном. «Привет?» Мужчина повернулся, и поймав зрительный контакт, быстро переместился на стул рядом с кроватью. — Мышка, — с лёгкой улыбкой шепнул он, положив руку на мой живот. Я слабо улыбнулась, закрыв глаза вновь, и почувствовала прикосновение к голове. — Подождите в коридоре, я отмечу ее показатели и сообщу вам, — произнес неприятный женский голос, и по глазам прокатился яркий луч света. — Виктория, открой глаза! Я хотела недовольно нахмуриться, но не вышло, и прищурившись, я приоткрыла веки, поймав перед собой тучную женщину в медицинском костюме нежно розового цвета. — Вот молодец! Я сейчас проверю реакцию на свет, потерпи, ладно? — общаясь как с глухой, или тупой, она делала акцент на всем. — Угу. В глаза ударил резкий свет, а через пару секунд исчез, вызвав слезы. — Ты умница, Вика, можешь со мной поговорить? — Угу… Женщина холодной рукой повернула мою голову, и вернула обратно. — Нет, так не пойдет, давай-ка, скажи мне свою фамилию. Спустя почти полминуты, я всё-таки смогла выдавить из себя то, что просили, и открыла глаза, теперь уже хорошо видя перед собой доктора. — Знаешь какой сейчас месяц? Я нахмурилась. «Только без шуток, не надо говорить что январь.» — Май, вроде? — Какой сейчас месяц, Вика? — Май, — неуверенно произнесла я, и женщина недовольно поджала губы, записав что-то на лист. — А по-твоему какое сейчас число? Я нахмурилась снова, чувствуя себя невменяемой. — Ну, 30 где-то, нет? Лицо врача приобрело спокойный вид, и она кивнула своим мыслям. — Что произошло? — прохрипела я, рассматривая капельницу рядом с собой, и какие-то трубки на теле, которые было видно сквозь тонкую, белую простынь, что выполняла сейчас роль одеяла. — Так, дорогая, я тебе могу сказать, что жить ты будешь, — вроде проигнорировав вопрос произнесла женщина. — показатели для твоего состояния в целом хорошие, пить хочется? Есть? — Пить, — выдохнула я, и она кивнула. — Очень хорошо, сейчас я дам тебе воды, но много не пей сразу, поняла? Может затошнить. — Угу. Доктор через несколько секунд поднесла к моим губам одноразовый стаканчик, придерживая мою голову, и как только жидкость оказалась во рту, захотелось выпить всё, до последней капли. Буквально через пару глотков стакан был убран на тумбочку рядом. — Все, молодец. Сейчас позову твоего надзирателя. Я нахмурилась вновь, и женщина тихо усмехнулась, направившись к выходу. Через несколько секунд в палату вошёл Уваров, и поставив стул справа от меня, обхватил руку, на которой не было игл. — Мышка, — шепнул мужчина, отчего я не смогла сдержать улыбку. — Что произошло? Какое число? У меня спросили, я сказала что май, а она на меня как на дуру посмотрела. — Сейчас июнь. Четвёртое июня, — тихо ответил учитель, заставив меня опешить. Я отвернула голову к окну, прокручивая в голове мысли. — Я ничего не помню. — Я расскажу тебе, спрашивай. Теперь я расскажу тебе всё. Повернув голову к Уварову, я посмотрела в темные глаза. — Почему я здесь? — 28 мая вечером ты подумала, что тебе написал я, и позвал на встречу в лес, но это был не я, а Дьяченко. У них с Петром был продуман план, чтоб сместить меня, и Морозов мог занять моё место, а Ксюша получила бы большие деньги и исчезла. Оказалось, что Пётр давно хотел подставить меня перед начальством, пытаясь найти повод, а тут ты со своими задержками у меня в комнате, и моя защита в твою сторону, естественно он заинтересовался. Дьяченко он сам притащил в эту школу, чтоб она помогала ему, втёрлась в доверие к вам и сама понимаешь. Только изначально он всё переиграл, решив вести игру на два фронта руками этой девушки, и вместо того, чтоб втираться в доверие к вам, заставил бегать за мной. «А ты хочешь сказать, что не понял сразу этого?» — Ну, тут Пётр превзошел сам себя, и дал Ксюше фейковое имя, чтоб я думал, что она дочка одного из лаборантов. Не вникай, это не так важно. Важно то, что когда Дьяченко решила играть в другую сторону, то под огонь попала ты, и она вместо того, чтоб тебя похитить, выстрелила. Мы нашли тебя только на следующий день, с помощью Виноградовой, — мужчина замолчал, давая переварить информацию, и услышав последние слова, я опешила. — Лиза? Она же видит только призраков… — Она его и увидела, — красноречиво кивнул физрук. — Я умерла что ли?! — Ты какое-то время была в коме, и нам повезло, что твоя подруга не затупила, а последовала за тобой, чтоб понять чего ты хочешь. Ещё полчаса и мы бы не общались… Вадим договорил, и я отвела взгляд на диван напротив, пытаясь сгенерировать вопрос, который очень долго не приходил, а если и приходили какие-то мысли, то они были будто рой пчел. Резко моргнув, я метнула молнии глазами, и бросила взгляд на свое тело. Под простынью я была облачена в какую-то жуткую, широкую сорочку, видимо надетую на голое тело. — А где-где мои вещи?! — запереживала я, вспомнив, что с собой обычно был телефон и флешка. — Телефон у меня, флешка у Старковой, а одежда у врачей. Правда джинсы пришли в негодность, через пару дней тебе родители привезут нормальную одежду. Выдохнув с облегчением, я расслабилась. — Мы в Ингрид? — Нет, но это тоже отличная больница. С трудом подняв правую руку, я дотянулась ей до лица, ощущая насколько сильно ноют кости. — Ну, и что теперь будет с Морозовым и Ксюшей? Я надеюсь, вы их не убили?! — шепотом выпалила я, заглядывая в глаза учителя. Усмехнулся. — Морозов тут же, с похожим ранением, — я поджала губы, тяжело выдохнув. — прости, мышка, не удержался. Через неделю его выпишут и поедет далеко и надолго. Возле его койки сутками дежурят менты, поэтому не переживай, если что. А вот с Дьяченко всё сложнее. Уваров как-то нервно вздохнул, отчего занервничала уже я. — Не говорите, что убили. — Нет, конечно. Мышка, считай, что ее настигла карма! — явно не желая говорить по существу отмахнулся Вадим. — Что с ней? — настояла я, и мужчина вздохнув, расслабленно откинулся на спинку стула, закинув одну ногу на вторую. — Когда я хотел с ней всё обсудить и заставить сдаться самостоятельно, она убежала, — медленно стал пояснять мужчина, не сводя с меня ледяной взгляд. — и убежала прямиком в капкан. Лично я ее пальцем не тронул, но и помощь не оказал. — Я, наверное, сейчас покажусь жестокой, но так ей и надо, — пробурчала я, уставившись в стену. — Мне сказали только, что она умерла от потери крови. Я вздохнула, и перевела взгляд на Уварова. — Если вы и правда не причастны к ее гибели, то меня она не волнует. А мои друзья? — У тех все нормально, насколько это вообще возможно учитывая все обстоятельства. Павленко со Старковой и Виноградовой уехали домой, больше мне о них ничего неизвестно, Авдеев с Морозовым в Логосе, тем пока некуда деваться. — Как домой?! А антидот? А полиция?! Вадим усмехнулся, с улыбкой придвинувшись ближе, и вновь взял меня за кисть. — Антидот больше не нужен никому, всех вылечил, а по поводу полиции был проведен серьезный разговор, и пришлось поверить им на слово, что никуда не полезут и дадут следствию идти спокойно. — Следствие? Что у вас тут происходит вообще? «Боже… тебя же посадят…» — По поводу следствия не могу ничего сказать, я подписал бумагу, и в моих интересах договор не нарушать. Я отвернулась от Вадима, сдерживая слезы, и уставилась на окно. — Сколько вам дадут? — сухо спросила я. Он какое-то время молчал. — 15 лет, — донеслось до моего слуха, и в глазах потемнело. На подбородок легла горячая рука Вадима, и он повернул мое лицо к себе. — Ус-ло-вно, — процедил физрук, а затем вскинул брови, молча задавая вопрос «услышала?». — там ещё некоторые бонусы капнули, в виде исправительных работ и не маленького штрафа, но по крайней мере я не буду за решеткой. Я гневно поджала губы и с силой несколько раз ударила ладонью Уварова по тем местам, до которых дотянулась. — Ну-ну-ну, всё, хорош! — перехватил руку мужчина, защищаясь от ударов. — Да сразу надо говорить нормально! Я чуть обратно в кому не ушла! — рявкнула я, тут же прикусив язык, и закрыв глаза. — А почему если вас не посадили, то Морозов уедет? — Я работаю со следствием, мышка. Мне помогают. Понимающе кивнув, я отвела взгляд на стену перед собой, и вновь собирала мысли во что-то цельное. — Вадим Юрьевич, — тихо обратилась я, но тут же была перебита. — Вадим. Я опешила и посмотрела на Уварова, который красноречиво поднял бровь, и сжал мою руку, имитируя рукопожатие при знакомстве. — Почему? Мужчина приблизился, глядя на руку. — Ну-у, потому что фактически я больше не твой учитель, меня отстранили, как ты могла заметить по предыдущим фактам, это во-первых, а во-вторых: ну уже пора переходить на ты, — усмехнулся он, отчего усмехнулась уже я. — Я так хочу полежать с… тобой… — прошептала я, оценивая совсем узкую кровать. Вадим улыбнулся кончиками губ, и обернулся. Быстро встав, мужчина сдвинул тумбочку, передвинул пустую кровать к моей, и осторожно улёгся рядом, приобняв меня.

Pov автор:

Уваров прижался к щеке девушки носом, и прикрыл глаза, чувствуя, как она слабо тянется к нему ближе. — Вадим Юр… Вадим, — замялась Кузнецова, и замолчала на некоторое время, наслаждаясь моментом. — а мои родители знают что со мной? — Да. Им сказали, что в тебя выстрелила ученица, перед этим обманом затащив в лес. Ничего нового, но лучше так, чем погружать их во все дела, для их же безопасности. Бывший учитель поднял руку, переместив ее на левую щеку девушки, осторожно поглаживая большим пальцем, и иногда проводя по волосам. Вика расслабилась окончательно, и навалила голову на рядом лежащего мужчину, полностью отдаваясь моменту. — Устала? Вика отрицательно промычала, нахмурив брови. — Не хочу оставаться одна. Не хочу, чтоб вы… ты уходил. — Ну, мне теперь спешить некуда, поэтому я тебе тут ещё надоесть успею… это кстати моя кровать, — шепнул Вадим, отчего школьница усмехнулась. — А как разрешили? — А вот это уже секрет. — Я не могу шевелить ногой, это нормально? — запереживала Кузнецова, предприняв попытку сдвинуться, на что мужчина успокаивающе поцеловал ее в голову. — Сегодня ещё нормально. Через пару часов отойдешь от препаратов, и вот тогда сможешь шевелиться. Ходить в первое время будет сложно, будем учиться заново. — Кстати, где Антон? Он жив? — Тот в порядке, но там ситуация более сложная. Благодаря ему и некоторым его людям меня не закрыли, и сейчас он работает над всем этим дальше. Вспомнив всего несколько моментов общения с Антоном, Вика лишь сейчас отметила про себя, что он понравился ей как человек, но из-за обстоятельств возможности поговорить по душам не было. — Я хочу познакомиться с ним. Можно? Мы толком не общались в школе, но… — Как на ноги встанешь, тогда будет можно, — тихо шепнул Вадим, продолжая перебирать волосы Вики. — Спасибо, — в том же тоне тихо произнесла девчонка, и осторожно, как кошка, потерлась носом о подбородок Уварова. — Через пару часов тебе можно будет поесть, хочешь что-нибудь? Кузнецова молча улыбнулась, думая: стоит говорить, или лучше дать выбор Уварову? — Так, и? — Сырники хочу. Вадим кивнул своим мыслям. — Так и думал. Скажу, чтоб дали. — Спасибо, — Вика улыбнулась, радуясь тому, что чувствует здесь и сейчас. — Да, кстати. Мы здесь проведем не меньше недели, и, нам нужно будет с тобой проверить остались ли способности, — глядя на окно тихо сказал физрук. Ему не хотелось снова подвергать девушку нагрузке, тем более с таким истощением, но после излечения от вируса было просто необходимо понять ее состояние. — Хорошо, — согласно выдохнула Кузнецова, все пытаясь вспомнить хоть мелочь из того дня. На какое-то время повисла тишина, отдающаяся внутри спокойствием и лёгкой радостью. — А зачем нужно было столько времени обращаться к вам по имени и отчеству? Хоть в комнате мы могли общаться без официоза, разве нет? Вадим усмехнулся, и поднялся на локте, рассматривая с ухмылкой девушку, теперь сверху. — Ну, как я уже сказал, я был твоим учителем, и я знал, мышка, что перестраиваться между «Вадим» и «Вадим Юрьевич» тебе будет сложно, а я не мог так рисковать. Да и в принципе, мне нравилось слышать свое полное имя конкретно от тебя. Кузнецова молча улыбнулась, бегая взглядом по лицу мужчины. — Поэтому, маленькая, — Уваров поглаживая девушку по плечу, мягко переместил руку на ее горло, поглаживая теперь большим пальцем нижнюю челюсть, отчего школьница чуть выгнула шею, поддаваясь горячей, широкой ладони. — я бы оставил обращение на Вы… в особенных случаях… Если конечно ты не против? — А у нас ещё будут «особенные случаи?» — деланно вскинула брови Вика, желая просто услышать ответ. — А ты хочешь? — Я же у вас спросила! — тихо смеясь произнесла Кузнецова, отчего Вадим мелко моргнул несколько раз, и нахмурившись уставился на Вику, вызвав у той ещё больше смеха. — Я не услышал, — притянувшись ухом к губам ученицы, Уваров деланно строго ждал ответа. Вика чуть смочила и разомкнула губы. — Да, Вадим Юрьевич, — шепнула она, и мягко поцеловала того рядом с ухом. — Ну раз ты настаиваешь! — протянул физрук, отодвинувшись от Вики и прикусив губу с улыбкой посмотрел на нее. — Мышка.

***

Спустя несколько часов в палату вошла молодая девушка, держа в руках разнос, на котором стояли два контейнера с едой и два стакана с чаем. — Виктория-я! — тихо позвала она Кузнецову, коснувшись ее плеча. Уваров вернулся обратно, увидев доктора, и сел на кровать, взяв Вику за руку. — Мышка, подъем, обед. Девчонка вздохнула, и открыла глаза, посмотрев вначале на девушку, а затем на еду рядом. — Давай отметим основные показатели, и можешь немного покушать, только не быстро, хорошо? — Да, — кивнула она, на что доктор кивнула в ответ, осторожно подтягивая ее за плечи, периодически задавая вопросы о самочувствии. — Сейчас я тебя посажу, попробуй пошевелить ногами. Проделав все манипуляции с телом Вики, врач и Уваров уставились на ее ноги, ожидая хоть малейшего движения левой конечности. — Вначале будет больно, но со временем все восстановится, главное помни об этом, — тихо сказала медик. Спустя пару минут, Кузнецова все-таки чуть сдвинула больную ногу, и зашипела от боли. — Ты умница. Теперь нужно опустить ноги на пол. Я помогу. — Нет! Не надо трогать, я сама. — Вы, наверное, идите, я же рядом, помогу если что, — спокойно проговорил Вадим, поднимаясь с кровати, и доктор дождалась, когда тот подойдёт к Вике, чтоб придержать ее спину. Врач покинула палату, и Уваров сел рядом с Викой, отслеживая ее движения. Как только ноги удалось свесить на пол, Вика ощутила под ними холодный линолеум, но это только ослабило неприятные ощущения в мышцах. — Как же хочется в прохладный душ… — выдохнула школьница, держась руками за край кровати, и привыкая к вертикальному положению. Вадим понимающе кивнул, глядя на забинтованное бедро девчонки, что было видно под задравшейся сорочкой. — Я бы мог предположить тебе препарат Ингрид, который ускоряет регенерацию, — холодно произнес мужчина, понимая, что девчонка откажется. — Нет! — твердо ответила Вика, морщась от вида капельницы. Дверь с грохотом открылась, привлекая внимание парочки. — Блин… — выдохнула Вика. Медсестра завезла коляску, отчего Кузнецова поникла. — Зачем? Я не… — Так, Кузнецова! — перебил физрук. — Это временная мера. Девушка умоляюще посмотрела в его глаза. — Это просто для вашего удобства, не переживайте, — пролепетала доктор подкатив коляску к кровати, а затем приблизилась к Вике, отцепляя ту от капельницы. — вам предстоит долгое восстановление, поэтому рекомендую соблюдать меру в физической активности, по крайней мере в ближайшее время. — Я разберусь, спасибо, — ответил Вадим, взглянув на девушку, и погладив школьницу по спине. Она удалилась и Уваров поднялся с кровати, чтоб помочь девчонке. Та недовольно насупилась, подаваясь в руки мужчине, чтоб он взял ее под плечи. — Сейчас на правую ногу осторожно опирайся, на левую не вставай, — шепнул он, держа Вику, пока та разбиралась в ногах. Усадив ее в коляску, он вновь сел на кровать, с ухмылкой рассматривая ученицу. — Надеюсь, что это ненадолго! — прорычала она, хмуро рассматривая колеса и не понимая как работает эта конструкция. — Я помогу, — усмехнулся шатен обойдя Вику, и будто привычно взял за ручки транспорт девчонки. «Капец, блин.» Подкатив ее ближе к тумбочке с едой, Вадим подал девушке тарелку с едой, и та поджала губы, посмотрев на сидящего рядом мужчину. — Спасибо. — Спасибо, — Уваров передразнил школьницу, вызвав у той слабую улыбку, и поднялся снова. Достав из кармана кофты сигареты, мужчина прошел к окну, сев на край подоконника, и намереваясь закурить. — Я хочу к окну, тоже, — тихо прошептала Кузнецова, сгорая от стыда из-за своей беспомощности. — пожалуйста. — Поехали, — буркнул Вадим, зажав сигарету в зубах, и достаточно быстро подвёз Вику к открытому окошку, присев снова, и всё-таки закурив. Девушка взглянула на город, которого так давно не видела. Из окна палаты открывался вид на центральный вход в клинику, к которому вела каменная дорожка от забора, а справа был виден шлагбаум и дорога, что вела видимо на парковку. За территорией больницы стоял небольшой ларёк «Роспечать», вдоль забора проходила аллея, и общая картина напоминала небольшой сквер. Чуть левее стояли высокие жилые дома, за которыми было видно оживленную проезжую часть, по которой мчались автомобили практически сплошным потоком. — Завтра в 10 к тебе придет психотерапевт, — сказал Вадим вырвав девушку из мыслей. — Зачем? Я… — Проведет сессию, потом будет приходить 2 раза в неделю. Или хочешь сказать, что тебе не нужна психотерапия? — тихо поинтересовался мужчина, не сводя взгляд с Вики. — У меня нет денег, это очень дорого. Это всё очень дорого! — процедила школьница, поставив тарелку с сырником на маленький столик у окна. — я же говорила, что не люблю когда за меня платят, Вадим Юрьевич… Вадим. — Кузнецова, — тихо произнес физрук, склонившись к девчонке, и держа сигарету у окна. — Вика, не думай что я забыл о каких-то твоих словах. Но не забывай и о моих. Вика нахмурилась, пытаясь понять о чем конкретно говорит учитель. — Помнишь, я как-то сказал тебе: «Если тебе нужна будет помощь, то я помогу»? Так вот, я от них не отказываюсь. Сейчас ты можешь храбриться, говорить, что я не должен был, но я знаю, что должен. Мышка, я не изменился, и после всех событий не превращусь в принца, но изменились обстоятельства. Я остался таким же, каким был всю жизнь, только произошло одно существенное «НО»: теперь мы не по разные стороны, а людей своих я никогда не бросал. Девушка всё время сверлила взглядом темные омуты, и от услышанного ее губа дрогнула. — У меня ощущение, что я до сих пор в коме, — шепнула Кузнецова, на что Вадим ухмыльнулся. — В коме нет сырников, мышка, — усмехнулся он, снова присев на окно, докуривая сигарету. Вика покосилась на тарелку и прикусив щеку отломила кусочек любимого лакомства. — Спасибо большое, — твердо, но тихо произнесла девчонка, положив сладкое творожное изделие в рот, и покрываясь мурашками, уставилась с улыбкой в окно, рассматривая оживленную улицу. — Вадим, — привлекла внимание девушка, и мужчина заинтересованно повернулся к ней, выбросив окурок в пепельницу. — извини, а… мы теперь вместе? — задала вопрос Вика, который волновал ее уже несколько часов. Учитель тихо усмехнулся, какое-то время глядя на ученицу, жующую сырник, и ожидающую ответ. — Давно вместе. Перестав есть, Вика смотрела ему в глаза, после чего на ее лице появилась смущенная улыбка. Вспомнив о словах учителя про то, что он не изменился, девушка чуть напряглась. — Из-за этой коляски я теперь совсем «слабая», тебя это не сильно напрягает? Уваров поднялся с окна, пересев на стул справа от школьницы. — Кузнецова, за время наблюдения за тобой, я извлёк то, что слабость не всегда ужасна, как это преподносили мне. К тому же тебе она идёт. Отломив ещё один кусочек, Вика повернулась к окну вскинув подбородок и думая над чем-то своим. — Ну, раз уж теперь мы на одной стороне, то будем учиться жить мирно, — с улыбкой она повернулась на учителя, наблюдая как тот скрестив на груди руки смотрит на нее с лёгкой ухмылкой. — Вадим Ю-рье-вич, — невнятно подвигавшись, Вика увидела широкую улыбку на лице названного, и через несколько секунд вновь посмотрела в окно. — погода сегодня хорошая, ещё бы уметь кататься на этой коляске, или ходить. — Я научу. А погода и правда сегодня хорошая, в первый раз с момента твоего исчезновения. Девчонка с красноречивой улыбкой вскинула подбородок, глядя на ясное небо и сверкающее в окнах домов солнце. — Верь своим ощущениям. ______________________________________

Самолетик в руках ребенка

Его ветром сдует однажды,

А человек - это хрупко и тонко

И как это все уберечь от падения?

Если вдруг все исчезнет

Ты останешься жить в этих песнях

Посмотри, сколько вместе мы

Прошли и еще пройдем

Приходи в наш дом

Клади голову мне на плечо

Мы с тобой найдём выход

Вдох-выдох

Вдох-выдох

Не волнуйся ни о чем

И помни

Я всегда в тебя верю

Даже если захлопнут все двери

Даже если накроет метелью

Помни: снег однажды растает

Ничего не бойся

За темной ночью всегда взойдет солнце

И какая бы мука

Какой бы груз на плечи ни рухнул

Я всегда протяну тебе руку

Когда будет больно и трудно и жутко

Вот рукав моей куртки

Вот в руке мое сердце

Возьми, мне не жалко

Я всегда протяну тебе руку

Когда будет больно и трудно

Будет больно и жутко

Но я всегда протяну тебе руку

Я всегда протяну тебе руку

(Элли на маковом поле — я всегда протяну тебе руку)