Феникс

— Тебе не надоело, Антош? Прошу забудь. Забудь уже о нём. Пора двигаться дальше! Ваша связь ни к чему не приведёт, разве что к твоим собственным терзаниям. Прошу. Я просто… — Такому дураку, как ты не понять. — Антон задумчиво отвёл взгляд, перебивая Диму — Ты не видел его.. Он… у него внутри огонь. — парень прикрыл глаза, втягивая носом свежий ночной воздух. Он явственно ощутил вместо этой нелепой (по его мнению) ночной свежести родной дорогой одеколон. — Этот огонь не тебе адресован, Антош… — Дима приблизился, ступая на холодную плитку балкона, на котором стоял Антон. Парень молчаливо рассматривал питерские огни, вероятно, раздумывая над словами Димы. А Дима в свою очередь опустил глаза, разглядывая расщелины между плитами на полу и затем одним рывком накинул на худые плечи друга какое-то совсем тоненькое одеяльце — Зайди уже внутрь. Ты в одной маечке да в трусах. Застудишься - я твоей маме расскажу в чём ты ночью на балкон ходишь! Ещё и курить! Она же в больницу с сердечным приступом сляжет! — Дима слабо усмехнулся, подхватывая Антона под руку. — Пойдём-пойдём, я чай сделаю! *** Волнение. Почти каждый раз, сколько бы они не виделись, Антон ощущал это волнение. Трепет, как перед важным экзаменом или предстоящим знаковым событием. Встречи их с Арсением не были частым явлением, но они всегда проходили безупречно. Арсений был учтив, галантен, запредельно ласков, но от этого не менее сосредоточен. В этот раз он забронировал им столик в ресторане при отеле. Это, впрочем, мало отличалось от их обычных прелюдий перед «десертом», но в этот раз Арсений неожиданно позвонил Антону днём, хотя обычно его продуманность не позволяла ему делать спонтанных предложений. Всегда они планировали встречи заранее. Всегда сверяли календари, когда жена Арсения будет не в городе. Всегда, но не в этот раз. Именно поэтому Антон уже с десяток минут стоял возле зеркала, нервно покручивая кольца на изящных пальчиках. Он не знал. Не знал почему в этот раз всё случилось по иному, не по его размеренному графику их свиданий. Был ли он в люблен в Арсения? Нет. Хотя, наверное… Разумнее будет сказать “скорее нет, чем да“ - реплика отточеная годами. Когда это всё началось? Давно. Очень. Тогда, когда Алёна только заполучила громкий статус «жена». Когда Арсений быстро утомился, пресытился их брачными играми. Когда Алёна растеряла всю сексуальность в его глазах, заковав Арсения наручниками отцовства. Знала ли Алёна об измене? Нет. Вернее, она знала Антона. Знала его как друга своего мужа и, в конце концов, её собственного друга. Не редко Шастун гостевал у них, ходил с Кьярой - дочерью Арсения - в кино, присутствовал на многих праздниках. Арсений, конечно, не был в восторге от тесных дружеских связях любовника и жены, но это была его своеобразная расплата за тайный секс. Способ Антона напомнить мужчине о том, с кем он проводил лучшие свои ночи. И вместе с тем Антон спал с ним совершенно осознанно? Даже несмотря на то, что он дружил с Алёной? Вполне. Он даже в каком-то смысле понимал, почему Арсений выбрал именно любовника парня, а не любовницу девушку. Конечно, парни не столь сентиментальны, не так капризны, они не потребуют замужества. И самое главное - никакой нежелательной беременности. И действительно, Антон был скромен в своих желаниях. За молчание и секс Арсений готов был предложить ему всё: Он бы с радостью заплатил ему, отдал бы ему одну из своих машин, подарил квартиру в Москве. Сделал бы всё, чтобы его «тайное» не стало «явным». Но Антон ничего такого никогда не просил. Всегда просил он лишь одного - позавтракать вместе с ним после бурной ночи. Вот так вдвоём. Наедине, в тишине, которую способны прервать лишь звуки городской утренней суеты. Потому что лишь тогда он слышал как мерно у мужчины бьётся сердце. Как он тихо дышит, как поднимается и опускается его крепкая грудь. Это были те немногие счастливые мгновения, которые оставались у них наедине друг с другом, не зависимо от секса и страсти. — Антон! Ты меня слушаешь? — Дима серьёзно нахмурил брови. — Я тебя спрашиваю, куда ты опять намылился? Мы же собирались «Реальных упырей» глянуть… — Низенький друг выгнул одну бровь, неодобрительно покачивая головой. — Арсений звонил, извини. Посмотрим в другой раз. — Антон продолжил причёсывать кудри, убирая красивые локоны набок. Дима, конечно, давно привык, что этот несносный мальчишка ставит свидания с Арсением превыше планов, построенных вместе с ним. Он огорчённо вздохнул. — Арсений? — Дима сложил руки на груди, расправляясь, избавляясь от внутренней печали. — Сегодня пятница, разве его жена не должна быть в городе? Антон вполне однозначно пожал плечами, высматривая на себе изъяны и гордо улыбнулся отражению, понимая, что изъянов у него нет. (На встречи с Арсением он всегда одевался так, словно его только что сняли в публичном доме. В тёплое время - обтягивающие шорты, короткая футболка, открывающая впалый живот, множество украшений и, конечно, кружевное бельё. Всё, что делало его более женственным. Всё, что мог оценить гетеросексуальный мужчина.) Дима расстроенно покачал головой, разворачиваясь на одних пятках к себе в комнату. — Купи завтра на обратном пути молоко и корм для Бегемота. Я сегодня часам к пяти домой поеду, так что твой приятель тут будет один. — Он показательно погладил чёрного кота, вертящего длинным хвостом в его ногах. Антон слабо кивнул и, последний раз кинув кроткий взгляд в зеркало, вышел в подъезд. *** У входа в ресторан Антон сделал глубокий вдох. Всегда он менялся перед Арсением - от волнения, пусть и небольшого, не оставалось и следа, надменный взгляд с каждой секундой всё сильнее леденел, а сам он, словно избалованное дитя, заставлял мужчину семенить перед ним и выполнять любую просьбу. Таков был образ стервозной «любовницы», которая так нравилась Арсению. И, возможно, совсем чуть-чуть и самому Антону. Ещё пара глубоких вдохов и он был готов отворить стеклянные двери. Впрочем, ему этого делать не пришлось. — Что-то не так, малыш? — Низкий баритон раскатами грома прошёлся по ушам Антона. Арсений, подошёл сзади, видимо, также как и Антон, прибыв на место пару минут назад. — Не хочешь есть в этом ресторане? Я могу отменить бронь, и мы… — Я даже ответить не успел, почему ты за меня решения принимаешь? — Он повернулся, носом встречаясь с носом Арсения. Дерзкий тон - ключ к тому, чтобы завести мужчину. И это всегда работало. Лёгкий толчок в грудь - знак, чтобы не распускал руки раньше времени. Тяжёлый взгляд исподлобья - чистый флирт, имитация взгляда во время минета. Всё, как всегда, сработало слаженно, как наркотик напитало Попова желанием новой дозы. Он галантно открыл Антону дверь в ресторан и последовал за ним за заказанный столик, одним кивком указывая куда ему сесть. Ресторан, к слову, был безупречен. Ничего нового для Антона, казалось бы, но тот с детским восторгом разглядывал дорогой декор и красивые украшения каждый раз, как Арсений приводил его в новое место. Антон потряс головой, избавляясь от остатков настоящего себя и открыл тоненькое меню. Это было обязательным пунктом в любом вечере, несмотря на то, что он редко ел. Он всегда оглядывал всё меню, изучая красивые картинки аппетитной еды, а потом поднимал тёмные глаза на мужчину и говорил короткое «коктейль». В этот раз всё было также. Арсений как обычно кивнул, слабо приподнимая уголки губ и рукой подозвал официанта. *** — Что такое? — Антон вдруг прервал крайне долгое молчание непонятным Арсению вопросом. — Алкоголь не очень качественный сегодня - предчувствую как завтра буду мучаться от головной боли и тошноты — Он посмеялся, стараясь найти ответ на странный вопрос. — Не пудри мне мозги, Арсений, я о нашей сегодняшней встрече — Антон театрально закатил глаза, складывая тонкие руки на груди. — Это не похоже на тебя, мы не планировали сегодняшнюю встречу. Ты даже не подумал, что мне может быть неудобно прийти сегодня. — Шастун постарался говорить отстраненно и с наездом, гордо вздёргивая нос. — И всё же ты здесь… — Ухмылка оголила ряд ровных зубов, искажая лицо Арсения в хитром оскале. Он подождал с минуту, раздумывая над тем, как ему стоит начать. — Мы с Алёной… — Начал он непринуждённо — …Поссорились. Сильно. Я думаю, дело дойдёт до развода. Конечно, при первой же возможности, мне захотелось увидеть тебя, малыш. — Он наклонился ближе к Антону, сидящему напротив, и нежно накрыл его руку своей. — Ты всегда находишь способ успокоить меня. Помогаешь избавиться от всех этих мыслях о судебных разбирательствах. И сегодня нам даже нет смысла скрываться. — Грубые пальцы принялись мягко поглаживать тыльную сторону ладони парня. А сердце Антона зашлось в бешеном ритме. Внешне он был непоколебим, также стервозно приподнимал одну бровь, хмыкая на любую реплику мужчины, но внутри… Внутри он расцвёл. В душе зажёгся огонь надежды. Тот, что давно уже чёрными углями осел где-то глубоко. И сейчас он снова пылал. Пылал так, как никогда раньше. Столько всего захотел он сказать, столько слов возникло вдруг в голове. Он глубоко вдохнул и со всей прытью на выдохе отрезал короткое: — Ясно. — Холодное, будто незаинтересованное в диалоге. Но это то, что Арсений любил больше всего. Это его напускное равнодушие, выводящие из себя, заставляющее раздражаться настолько, что одолевает неистовое желание прижать дерзкого парнишку и вдалбливать в стол до тех пор, пока он не осознает своих ошибок и не взмолится о прощении. Но Арсений лишь очередной раз криво улыбнулся, опуская взгляд в тарелку с пресным салатом. *** — И что, неужели я теперь не смогу видеться с Кьярочкой? — Антон театрально вздохнул, строя кислую мину. Номер в отеле был просторный, Арсений только-только вышел из душа, и слушал «терзания» Антона, вытирая влажные волосы белым полотенцем. — Как жаль, я уже пообещал ей свозить её на аттракционы! — Он лежал на животе с согнутыми коленками, листая какой-то отельный журнал, по-детский размахивая ногами в воздухе. В голосе чувствовалось равнодушие, но всё же, Антон отчасти выражал искреннее сожаление о таком развитии событий. — Алёна без ума от тебя, ты заменил ей всех её змей-подруг. Думаю она не будет против, если ты свозишь нашу дочь в парк. — Арсений откинул полотенце на близ стоящее кресло, аккуратно присаживаясь на край кровати, на которой лежал парень. Шорты Антона слегка задрались (то ли специально, то ли не совсем), что позволяло видеть краешек кружевного бельеца и округлые ягодицы. Арсений облизнул пересохшие губы. — Что насчёт тебя, Арс? Отпустишь её со мной? Только представь - твоя дочь держит за руку человека, который несколько часов назад засовывал в себя в неудобной кабинке парка аттракционов анальную пробку и выл от кайфа. А я так и сделаю, знаешь?… — Он обернулся через плечо, слегка подмахивая бёдрами. — Боже, я таких сук как ты никогда в жизни не видел, Антон. — Арсений усмехнулся, невесомо проводя пальцами по холодной голени парня. Антон призывно раздвинул ноги, всё ещё глядя на мужчину через плечо, и провёл по туго обтянутой шортами заднице ладонью, слегка оттягивая одну из аппетитных половинок. — Не медли, ты знаешь, я терпеть не могу долгих прелюдий. Арсений звонко шлёпнул Антона по ягодице, затем мягко поглаживая места удара. Сильная рука сжала зад парня, оставляя, даже сквозь плотную джинсу, красные следы. Он сел меж разведённых ног парня, который уже выгнулся, заботливо выпячивая зад навстречу властному Арсению. А он в свою очередь последний раз погладил бёдра сквозь шорты, затем резким рывком стягивая их до стоящих на кровати колен, оставляя Антона в полупрозрачных трусиках с мелкой рюшей по краям. — Новые… — Мужчина оттянул кружевную ткань, открывая вид на узкую, гладковыбритую дырочку. — Тебе идёт.— Он провёл холодными пальцами по колечку мышц, вызывая у парня перед ним табун мурашек. — Сегодня ты не растянут. Настолько спешил на встречу ко мне? — Палец толкнулся совсем-совсем немного внутрь на сухую, без какой-либо смазки, что заставило Антона болезненно простонать. — Ну всё-всё. — Он тут же вытащил палец, снова успокаивающе поглаживая вокруг дырочки. Мужчина спешно потянулся к тумбе, вытаскивая из самого верхнего ящика маленькую упаковочку одноразовой смазки. Пара мгновений и прохладная вязкая субстанция коснулась нежной кожи. Два пальца зашли быстро, на удивление даже слишком, а вот третий дался тяжелее, конечно, в хорошем смысле. Арсений раздвигал пальцы внутри ножницами, проталкивал максимально глубоко и даже пару раз смог задеть предстательную железу парня, от чего тот протяжно и с чувством простонал, насаживаясь на пальцы самостоятельно. Долго мучать (в первую очередь) себя Арсений не стал, снял с бёдер влажное полотенце и приставил налившийся кровью член к пульсирующей дырочке. Он начал вводить аккуратно, но, почувствовав движение навстречу, стал более груб. Мужчина безжалостно сжал худые бёдра парня в руках, толкаясь в Антона жёстче с каждым разом. Грубые фрикции становились похожими на резкие рывки, отчего изголовье большой кровати громко стукалось о побеленную отельную стену. Арсению всегда нравилось трахать Антона жёстко, втрахивая податливое тельце в любую поверхность. А Антон. Антон плавился каждый раз, когда мужчина был с ним запредельно груб. Он обожал то, как от шлепков, расцветающих синяками на бледной коже, он ещё неделю ойкал, садясь. С ума сходил от всех засосов, которые ему оставлял Арсений, особенно когда Антону приходилось ходить перед Алёной в водолазках после этого, показательно приспуская горлышко, будто бы спасаясь таким образом от жары. Его заводил этот огонь в глазах Арсения. Ярость, безрассудство - всё это было чертовски возбуждающе. И сейчас, когда Арсений толкался в Антона со всей силой, каждый раз попадая по комку нервов, парень был готов остаться лужей на этом белом отельном покрывале. Просто раствориться в моменте, растаять в руках ЕГО мужчины. Арсений неожиданно вышел из парня, оставляя в нём всеобъемлющую пустоту. Антон разочарованно взвыл. Но не на долго, Арсений тут же перевернул его на спину, притягивая за бёдра ближе. Он снова вошёл на всю длину, целуя тонкую ножку Антона где-то под самой голенной костью. Голубые глаза захлестнуло пламя, когда они встретились взглядами. Разморенный Антон опьянено взмахнул веером ресниц, прикусывая красную от недавних поцелуев губу. У Арсения не осталось сил держаться. Он возобновил грубые толчки до упора. Сильная рука легла на впалый живот, явственно ощущая внутри движение собственного члена. Мужчина страстно поцеловал парня, сплетая их языки между собой. Дыхание участилось, и стало прерывистым и Арсений, как-то утробно рыча, вытащил член из парня, густо изливаясь ему на живот и грудь. А через несколько ласковых скольжений по органу Антона, тот также со сладким стоном кончил туда же, смешивая их сперму. Оба попытались выровнять дыхания, сердца продолжали отстукивать часто-часто какой-то ритм почти в унисон. — Я увезу тебя… — Арсений жадно глотал ртом воздух, желая говорить без остановок. — Увезу… Поедем куда ты захочешь… Только… Только скажи куда… — Глаза Антона блеснули яркой звездой надежды. — Мы с тобой будем жить вдвоём. Вдвоём и больше никого. Молчание захлестнуло их обоих и они, глядя друг другу в глаза, продолжили лежать ещё несколько минут. — Ну что, Арс, уже сдулся или готов на второй заход?