пусть сон не заканчивается

так как я не знаю, как называть части, будут обыкновенные строчки из песен, которые никак не влияют на историю, и не дают никаких намёков, или типа того. !! Блондин просыпается в темной, подавно темнице комнате. Уже давно лучи солнца не освещают темные уголки комнаты, что таят в своей тьме что-то непонятное, но до боли интересное. Интересное, но не блондину. Он просыпается, как обычно, рано, от окон, которые, к его сожалению проводит звуки, но не так чётко, как другие окна. Любое резкое движение сопровождается головной болью, и мгновенной тьмы в глазах. Это продолжалось с момента смерти Наранчи Гирги. Такого упрямого, жизнерадостного и забывчивого подростка, которого так рано лишили жизни. Конечно, Паннакотта поначалу не верил в его смерть, но сущие факты и заключения врачей заставили итальянца поверить и потухнуть. Такого знаменитого психолога, который помогает разобраться с проблемами другим, но никто не помогает ему. За последнее время, он смог набрать приличный букет психических расстройств, душевных травм и физических ран. Если говорить подробнее, то долгое время Паннакотта Фуго чувствует тревогу. Она кратковременная, но очень уж часто навещает блондина, который страдает от этого. Помимо тревоги и тоска по другу. Он уже не может контролировать эти долбаные эмоции, которые так раскрывают его. Слезы могут литься часами, пока глаза не опухнут и не станут болеть от этих долговременных прозрачных ручейков. Чрезмерная агрессия, которую итальянец научился контролировать, за все время проведенное с Гиргой. Причинами всех этих ментальных расстройств послужило жестокое обращение к блондину в детстве. За малейшую ошибку могли ударить, или того хлеще, заставить страдать итальянца всеми возможными способами, причем не только физически, но и морально. Возможно поэтому парень и стал психологом, он, честно сказать, сам не знает. Всю жизнь мечтал о хороших отношениях с родителями, но последние хотели лишь хороших результатов, оценок и послушания во всем. Большие энциклопедии, словари и какие-то больно умные книги, которые Фуго читал в детстве, даже не помня их названия. После распадения Банды, Фуго ушел учиться на психолога, что разорвало любые связи с родителями. Те, скорее всего, не чувствуют ничего, кроме « свинского » отношегия их сына к ним. Но Паннакотте плевать, откровенно плевать. Естественно, все имеющиеся у Фуго психические расстройства не только из-за чересчур жестокого обращения в детстве, но и смерть Наранчи Гирги. Смерть близкого человека добило все возможные состояния Фуго. Он не хотел верить, но поверил, из-за давления со обороны окружающих, которые твердили ему, что Наранча не мог выжить. Паннакотта и без того, слабый и худой парень принял жестокую реальность, но смириться не мог. Он не мог ничего. Он давно не спал более четырех часов, давно не ел что-то более «нормальное», чем лапша быстрого приготовления. Что-ж, постоянно размышляя, Фуго принимает и смиряется со всеми моральными и физическими травмами и психическими расстройствами. Он даёт ответы на вопросы, на которые не мог дать до этого Трёхкомнатная квартира Паннакотты такая же неосвещенная, что и его комната. В последнее время, Паннакотту Фуго стал раздражать до боли яркий свет утреннего солнца, что так упорно стараются попасть в квартиру, дабы осветлить ее, но плотные шторы, что повесил итальянец в борьбе с солнцем были сильнее. Пол скрипит под худыми бледными ногами психолога, издавая неприятные характерные звуки. Несмотря на свое состояние, в квартире блондин всегда поддерживает порядок, ни смотря ни на что. Пройдя так до кухни, Фуго вновь заварил лапшу быстрого приготовления. Желудок уже не выдерживает, и вот вот откажет блондину. Он не видел человеческой еды уже долгое время, из-за чего постоянно болит и угрожает различными заболеваниями, если итаяльнец продолжит такой образ жизни. Пока заваривается лапша, Паннакотта вновь по тому скрипучему полу поплелся в ванную комнату. Тусклая лампочка едва ли освещает помещение и фигуру, что зашла в него. Смотрит на свое отражения и улыбается, как придурок. Такая глупая улыбка, которая до боли напоминала ту больно знакомую улыбку близкого друга. А друга ли? Он не знает. Долгое время Фуго что-то непонятное чувствовал к Наранче. смешанные чувства. Эта была не кратковременная симпатия, которую Паннакотта чувствовал к другим, а самая настоящая влюбленность. Внутри него проходили бои двух чувств. Боязни и влюбленности. Боязнь явилась из-за того, что Паннакотта очень боялся, что его отвергнут, и даже такая близкая и дорогая ему дружба закончится здесь и сейчас. Но, если не признаться, всю жизнь тащить этот груз на своих плечах. Так утомительно. Паннакотта держится одной рукой за свою майку, улыбается глупой улыбкой, и держит другой рукой волосы. Он смеётся, думая, что щас прибежит его друг, спросит обеспокоенным голосом, который чутка дрожит - « Что произошло, Фуго? » Вновь спросит он не по имени блондина, а после обнимет его, с такой любовью, уткнется Паннакотте в грудь, и будет стоять так с ним, пока тот не успокоится. Невероятная близость, не правда ли? Однако, судя по всему, Фуго больше никогда не увидит до боли знакомый силуэт, не услышит его радостный, немного дрожащий голос, и никогда больше не обнимет Наранчу, никогда больше не скажет тёплых слов, и не скажет тихо-тихо, так, чтобы его слышал только Гирга, короткое « Я - Тебя - Люблю. » И все же, эти глупые мысли, которые посещают Фуго на протяжении долгого времени медленно и мучительно убивают его он прогоняет, матая головой, и закрашивая очередные синяки под глазами, возвращает свою гримасу хладнокровия. Уверенные пальцы закрывают черные синяки толстым слоем, чтобы сам психолог не ругался своего внешнего вида. Он приводит свои волосы в порядок, зачесывая их, золотистые блондинистые волосы, которые Наранча так любил гладить, и восхищаться ими. Опять мысли о Наранче. Обладатель блондинистых волос ударил по раковине, о чем моментально пожалел. Из неглубокой царапины лился тонкий ручеек крови, что стекал на белоснежную раковину, пачкая ее. Блондин включил кран, откуда полилась кристально чистая вода, которой позавидовал бы сам Паннакотта. Незапачканной в крови рукой он смыл всю кровь с раковины, промыл рану и остановил кровотечение. Так умело, то, чему его научил Бруно. Наконец-то блондин стал похож на человека. Он выбрался из ванной, выключая свет и вновь парень прошёлся по монотонному полу, что издавал столь неприятные для ушей звуки, особенно для психолога. Он ненавидит все возможно скрипучие звуки, не в зависимости, кто или что их издает. К тому времени, золотистая лапша с добавками в пакетиках, которые после успешно отправились в мусорку была заварена и ожидала момента, когда Паннакотта принется за трапезу. Аппетита не было, но кой не упал наш герой в обморок от голодухи, он все же поел лапши, хоть и неохотно. Часы к тому времени уже пробили без пятнадцати шесть. Вернувшись в мрачную комнату, которая не в силах осветить даже самая яркая лампочка, Паннакотта все же немного пустил солнечного света в комнату, дабы не наткнуться на что-либо, и не упасть в такой то хоть глаз выколи тьме. Его любимый зеленый костюм, в дырках, по задумке дизайнера оказался в руках итальянца. Длинная майка с принтом какой-то группы отправилась под подушку, вместо нее был одет сам костюм. Собранный портфель, телефон и ключи. Паннакотта покинул столь ненавистную, но в тоже время любимую квартиру. Сегодня выбор пал на машину, т.к. Фуго был уверен в том, что в общественном транспорте будет много людей, возможно даже те, что могут узнать последнего. Не любил он слишком большое скопление людей в одном месте, с этим ничего не поделать. Черная BMW X6, 2018 года происхождения, которая с Фуго так давно. Такая любимая. И вот, он уже подъезжает к зданию, но видит до боли знакомый силуэт. Невысокого роста, с короткими темными волосами, до боли родной оранжевой банданой и такая открытая, но хорошо идущая ему одежда. Фигура, должно быть, не заметила Фуго. Взгляд был устремлён куда-то в окно здания, посчитав по этажам, кажется, это было окно в кабинете Паннакотты. Неизвестно, настолько долго фигура здесь стоит. Может, это вновь галлюцинации наивного блондина? Или кто-то решил не смешно пошутить над ним? Выйдя из машины, заранее припарковавшись, хладнокровный взгляд уставлен в затылок фигуры, которая почувствовала этот холодный, до боли родной взгляд. Он повернулся. У Фуго пропал дар речи, ведь перед ним стоит Наранча Гирга. Весь в пластырях, в ссадинах и царапинах. Тот, что умер, но щас стоит перед Паннакоттой, улыбается и медленно подходит к психологу. Нет. Такого не может быть.» - прошептал Фуго себе под нос, но фигура подошла настолько близко, что оставила пару сантиметров между их лицами услышала, но ничего не сказала. Паннакотта оттолкнул Наранчу, если это Он. Самовольно потекли прозрачные ручейки из красных глаз, а фигура лишь улыбается. Его лиловые, прекрасные глаза Фуго не забудет. Наконец-то, Гирга ли? Подал голос. « Паннакотта. Я так скучал, прошу! выслушай меня, Фуго!! » - раздается дрожащий детский голос из уст парня, до боли похожего на Наранчу? Или это он и есть? Едва ли не срываясь на крик. Фуго приходит в сознание, и шепчет следующие слова, слегка повышая тон. « Кто ты? Как ты узнал моё имя? Ты не можешь быть Им, Он мертв! » - последние два слова Фуго прокричал, заставив Гиргу замереть. Из прекрасных лиловых глаз потекли прозрачные слезы. Паннакотта молча смотрит, ему страшно произнести хоть слово, а извинится - ещё страшнее. Фигура прерывает тишину первой. « Пожалуйста, придурок Фуго! шепчет Наранча, а потом резко переходит на крик. выслушай меня!! » - на это Фуго лишь молча кивает, и оба зашли в здание, в гробовой тишине добираясь на лифте до 9 этажа, а после проходя в кабинет психолога. Гирга сидит напротив Паннакотта, но ни один из них не может посмотреть в глаза друг друга. Страшно произнести и слова, но Фуго нарушает тишину, одними лишь словами. « Расскажи мне, Наранча Гирга, что это значит. » - смотрит строго, у Гирги аж дар речи пропал. Кажется, разговор будет ужасно долгим.