Лето в селе.

      Мальчишка вышел на поляну. Солнце не сильно пекло, и это радовало. Антон, так звали нашего героя, отошёл от старого крыльца, направляясь к месту, где больше всего росли различные мамины цветы. Клумб на дворе было мало, ибо отец не видел смысла затрачивать деньги на семена, удобрения, на воду в жаркие дни. Белобрысый крепко держал обеими руками фотоаппарат, словно он щас уронит его в самую грязную лужу. Этот фотоаппарат напоминал ему один забавный день. Тогда он выиграл его на камень-ножницы-бумагу. Он не пожалел. Этакая штука действительно была полезной. Выручала в самые скучные ситуации, впринцепи, как и сейчас.       Антон присел на корточки на зелёную траву, приподнимая свой когда-то выигрыш. Ремешок, что прицепленный к предмету, удобно обвивал шею парня. Выдвинув одну коленку вперёд, дабы удержаться на месте и не грохнуться во время вспышки, поднес фотоаппарат к глазу и прищурил одно веко, слегка морщась, оголяя зубы на одной стороне лица и фиксируясь в своих движениях, чтобы уж точно все вышло идиально. И вот, направив линзу на цветы, что очень красиво переплетались, особенно сочитались в цветовой палитре, вуаля! Щелчок, вспышка и новоиспеченная фотография медленно вылезала. Антон сразу потянулся за ней, рассматривая свое творение. —Как же круто...—Шепотом проговорил он.       Мальчик не переставал удивляться своим фотографиям. С разинутой челестью всегда рассматривал их, будто это его первое фото, хотя, это далеко не так. Может он и старался экономить фотопленку и не слишком зацикливаться на этом, всегда находил что запечатлеть на камеру для памяти. Сейчас он тоже сидел и которую минуту оглядывал ее, всматриваясь в каждую деталь. Все должно быть идеально, не одной помехи.       Убедившись, что все точно хорошо, принялся искать ещё необычных произведений природы. Взгляд зацепился за ромашку, которая росла отдельно от клумбы. Она была такая простая, невзрачная, но в тоже время в ней была какая-то изюменка. Антон не теряя времени снова поднес фотоаппарат к глазу и, о боги! На её лепесток села божья коровка. И не простая там божья коровка, а жёлтая в черную точку. Мальчишка из кожи вон лез, чтобы не спугнуть ее и тихо подкрасться поближе, подготавливая камеру к снимку.       Всё утихло, лишь рядом жужжала где-то надоедливая муха, но это никак не мешало творчеству. Божья коровка остановилась. Это был шанс… —О, Тох! Здорово. —До жути знакомый голос пронесся, который узнают все в этом селе. Роман Пятифан. Хотя, к черту вежливость, по его виду можно сказать одно — Ромка. —Чё, по биологии так все плохо, что решил наверстать упущенное? —С явным подколом не унимался, упираясь локтями о хрупкий забор, подперев подбородок кулаком.       Божья коровка сразу же взлетела и понеслась в даль. Мальчик, у которого был фотоаппарат, с разочарованным вздохом опустил дорогой предмет, пошатываясь поднялся на ноги и увидел стоящий перед ним силуэт. Знаете, что чувствовал Антон? Да он сам понятия не имел. То гнев за потерянный момент, то радость, что о нем еще кто-то помнит, и его знакомые не разъехались. —Ромка, ты такой момент испортил, даже не представляешь —С обидой ответил Антон. Наверняка, тяжело найти человека, который бы не согласился с белобрысым. —Оу-оу, притормази.—В этот момент он заметил до чёртиков знакомый фотоаппарат. Готов поклясться, он даже на секунду забыл, зачем явился сюда. На лице Ромы воспроизвелась улыбка, но она не слишком хитрая, не слишком злая, не слишком насмешливая, не надменная, не близко к отрицательным эмоциям. Что-то новенькое? —Что, понравился мой "подарок"? —После этого с уст вылетел еле заметный смешок, взгляд вернулся обратно на Антона. —Просто вспомнил о нем, да и скучно было. —Промямлил Петров, невольно начиная перебирать пальцами, весящий на шеи за счёт ремешка фотоаппарат. —Ладно, я не за этим здесь. Слушай, есть заманчивое предложение. —Ромка хлопнул в ладоши, резко переходя с темы на тему, подходя ближе к забору, дабы хоть как-то сократить дистанцию между ними. Он начал выводить слова шёпотом, указательным пальцем подзывая к себе Антона, заставляя его подойти к забору. Их услышать никто не должен. — Помнишь же Тихонова? Блять, конечно помнишь… Милиционер, приходил ещё к нам в класс. —Да, помню. А с ним что-то случилось? —В глазах мелькнула интрига. Вот, чего добивался Пятифан. Тот лишь азартнее улыбнулся. Ох, эта улыбка не очень хорошем не предвещала. Внтури Антон напрягся, но продолжил внимательно слушать, не перебивая. —У него на участке, где дом, яблони растут, вкус просто потрясающий! Прошлом году тестировал. В душе не ебу, чем он пичкает это дерево, но это того стоит. —Стоп-стоп-стоп! —Петров, уже начиная понимать к чему весь этот диалог, с расширенными глазами посмотрел на Пятифана, поднимая брови и разводя руками по воздуху, демонстрируя, какая это глупая затея. — То есть ты, —Указал пальцем на хулигана, что довольный стоял за забором, при этом облокатившись о бедную хрупкую деревяшку — Предлагаешь мне, —За этим последовало действие этого же пальца на себя —Своровать яблоки у милиционера?! Нет, Ром, ты совсем идиот? Заняться ну вот просто нечем?! —С ошарашенными нотками прикрикнул он.       Чтоб вы понимали, милиционер это не просто дядька, а человек, который может...Да бог знает, что он может! Он же ми-ли-ци-о-нер! —Тише, тише, Тох, не кипятись, мы же аккуратно. Я тем более так делал, он ничего не заподозрил, гарантия, что мы будем живыми, так ещё с этими ябл-нет. Шедеврами, сто процентная, пойми! —Пацан махнул рукой, как бы говоря «раз плюнуть». —Нет, Ром, это опасно…Понимаешь? Вдруг нас застигнут? —Не ссы. Такое детство упускаешь, м? —Пролепетал Пятифан, немного качая головой в сторону, к тропинке, которая вела к основной точки села. ***       Не поймите не правильно. Я отказывался, сопротивлялся, но все равно пошёл.       Мы шли по вытоптанной тропинке. Наш поход к саду Тихонова был переполнен всяческими темами для разговора. Я заметил, что Рома был одет в шорты «Adidas», куда же без него, а сверху у него была белая майка в красную полоску. Ещё подметил про себя, что волосы у него отросли за всё лето. Может скажу потом, что ему идёт.       Мне было непривычно видеть Пятифана в майке, ибо тот всегда ходил в олимпийке, порой скрывающая его фигуру. Его ладонь спрятана в карманах, однако остальная часть рук прекрасно оголенна, линии, которые очерчивали мышцы, говорили о его ежедневных тренировках. —Что-то не так? —Раздался низкий голос посреди тишины, который вывел меня от просмотра.       И тут я осознал, что слишком долго засмотрелся на него. Среагировав, немедля отвернул голову вперёд, чувствуя прилив жара к своим щекам —Задумался. —Бросил я ответ, делая грубокий вдох и выдох. За словами последовало молчание. Опять. ***       Мы подошли к яблоне. По моей коже прошлись мурашки, они были от тревоги, мне стало не спокойно. От мысли, что я на чужом участке, так ещё и Тихонова, сводило меня с ума. —В этом сезоне они высоко выросли.—пробубнил Ромка, хотя я его услышал. —Что делать? —Задал тупой вопрос, пытаясь разбавить тревогу на чуть-чуть. —Снимать штаны и бегать. Короче, придумал. Полезай на меня, дальше все проще. Срываешь и в пакет кладешь. У меня он собой. —Пятифан начал шебуршать в карманах, доставая обычный белый целлофановый пакет. При прогулке к Тихонову, кстати, я уже слышал такой шорох. —Почему сразу я? —в ответ получил недовольный взгляд. —А кто? Я нахуй? Меня выдержишь? —с усмешкой спросил друг. Мне было нечего делать. ***       Я чувствовал, как крепко держали чужие ладони мои ноги. Они сжимали стопы, не давая упасть на землю. По коже разлилось приятное ощущение, тепла. Тепла в переносном смысле. Не физического, а душевного. Я его получал от родителей или от Оли, но давно это потерял. Потухло. Оля росла, а родители все больше ссорились. Оля постепенно больше не нуждалась в моей поддержке, у мамы с папой и так хлопот по горло. Я начал забывать такие ощущения, но сейчас, когда я, чёрт возьми, у друга на спине, получаю тепло.       Я снова задумался, и Рома уже грубей отозвал меня в реальный мир. —Тоха, ёпта! Кто-то, я помню, переживал, что нас спалят, а щас рассиживаешься. Ты не один волнуешься. Земля вызывает Антона!       Я почувствовал, как меня пошатнули. Поправив воротник, неуверенно сглотнул, понимая, что ничего не делал. —Д-да я примериваюсь с яблоками просто, ищу хорошее, червивое, индивидуально для тебя…—Отмазка вышла плохая, может чем-то похожа на подколки самого Пятифана, кто держал меня прямо сейчас. —Шаг вперёд сделай, а то далеко.       После команды, в голову стукнула картина одного художника. Честно, не помню какого, однако помню, что там было изображено. Красивая девушка стояла на носу корабля и размахивала рукой, куда плыть, а матросы ее слушались. Угадайте, кем я себя возомнил? Той девушкой или девчонкой.       Заметив резкое приближение к ветвям, невольно отдернул голову назад, ибо буквально перед моим носом оказались листья. Я сразу догадался о Ромкиной мести. Проигравше фыркнув, встряхнул пакетом и принялся рассматривать плоды дерева. Ближе к солнцу они были такими красными, мне померещилось, будто в них есть подвох, словно они помешаны на яде. Конечно, яда там не было, но черви прекрасно могли быть. Включив логику, решил не брать самые высокие, опасаясь разной живности внутри. Подняв рукой одну ветку, которая широко раскинулась перед моим лицом, увидел два свежих яблока. Без сомнений я сорвал их и хотел было победно прокричать, но вспомнил, что можем быть услышанными. Тогда я шёпотом проговорил: —Два яблока есть! —Молодец, ещё срывай и мы должны сматываться.       От похвалы на душе стало приятно, и то самое тепло вернулось. На лице расплылась улыбка. Пролепетав «спасибо», продолжил свою должность на данный момент. ***       Я приземлился ногами на траву и начал разминать затекшие ноги, протягивая Роме пакет полный яблок. —На, держи. Мы заслужили. —С нескончаемой улыбкой произнёс я, подмечая, как он с невозмутимостью начал разминать плечи и шею с полуприкрытыми глазами.       Чужие волосы были взъерошенными, красивое лицо, куда лучше яблок, посмотрело на меня. Я заметил ответную улыбку. В груди все начало без моего ведома ходить ходуном, эта улыбка лично мне. Не Бяше, а мне. Я почувствовал гордость. В любом случае, перебегать с одного цветка на другой и фотографировать его неимоверно скучно, по сравнению с времяпровождением с Пятифаном. Такая мысль заставила меня смутиться, что я ощутил опять на щеках. —Мгм, спасибо. —Из моих рук взяли пакет. —Слушай, —Рома опустил взгляд на траву и прищурился, потом наступил красовками на неё. Я тоже ради интереса посмотрел туда же, но ничего не обнаружил, кроме растоптанной травы из-за нас. —Тоха, ещё спасибо, что согласился пойти, я больше рассчитывал на отказ. —Пятифан смотрел на траву, он не отрывал от нее взгляд. Его глаза были невозмутимы, но пальцы, которые он теребил, выдавали его. С трепетом я замер, ожидая продолжения, ведь тот не закончил речь. Такой личсноти товарища мне ещё не доводилось видеть. Он не смотрел как всегда вперёд своим хитрым, уверенным взглядом, не глядел прямо в душу, пытаясь вычесть лож. Нет, совершенно нет, как будто бы сейчас его подменили. Его взор бегал по траве, но вдруг что-то или кто-то прервал его голос. Он остановился. Перестал теребить пальцы друг о друга, поднял взгляд на меня, потом перевёл взор за мою спину. Я замечаю, как Рома поджимает губы и досадно бьёт себя по лбу, закрывая глаза. Мне стало не по себе, очень. Такая смена настроения тоже не о чем хорошем не говорила. Я уже хочу спросить, что не так, но понимаю сразу, как только слышу лай. Лай собаки. —Блять, я же забыл, что Тихонов щенка два года назад прикупил. —Далее от него последовал тяжёлый вздох.       Походу, я понимаю, к чему он клонит. Раздался снова лай собаки по участку, но гораздо ближе к нам. Без остановки гляжу на Рому, словно пытаясь найти ещё объяснения в его мимике. И тут происходит одно: Пятифан округляет глаза чем обычно и напрягается. Тот без остановки глядит за мою спину. Тишина… Его голос нарушает молчание, шёпотом говоря, дабы услышал только я. —На счёт раз, два, три - бежим… —Что? —Раз. —Нет, стой- —Два. —На этот счёт меня медленно взяли за руку, пока парень наблюдал, что происходит у меня сзади. С этого я запаниковал ещё больше. —Р-ром, погоди! —Три! —Рома!       Мою руку крепко сжали, в какой-то момент стало больно, но мы резко рванули к забору, который перепрыгивали для проникновения в участок. Я бежал вслед за другом, все время спотыкаясь и чуть не падая, но спасибо цепкой хватки друга, которая не давала мне это совершить. Дав себе шанс, обернулся и увидел не такого уж маленького зверька, а приличных размеров беспородной собаки. Она тоже рванула с места, догоняя нас с другого конца сада.       Моё сердце бешенно билось, разум накрыло воспоминание: мелькающие тени за деревьями, варежка, снег и чудовища, которые гнались за мной, потом позже оказалось, что это были собаки.       Мы подбегаем к забору, Рома меня пропускает. Спасибо бочке, стоящей рядом. Тогда я залез на нее и благо перепрыгнул, оказавшись вне территории. Я отошёл подальше от огородки, выжидая товарища. Тень упала на меня, Рома вернулся, приземляясь перед мной на землю. Тот вытер рукой пот со лба и откашлелся, я сделал тоже самое. Походу, нам обоим не хватало воды. В его руке болтался чертов пакет с яблоками, из-за которого мы вместе влипли.       Неожиданно начался раздаваться скрежет когтей о забор. Я посмотрел на источник звука, понимая, что собака не куда не делась, а продолжала выискивать воришек. Она просунула свой нос под забор, рыча, оголив белоснежные зубы. —Лучше идти, она может пролезть. Вон, видишь дырку в заборе? —Пятифан снова заговорил, кивая куда-то сторону. Я посмотрел туда же. —Идём на ту поляну.       Я сказал это решительно, не желая видеть больше эту собаку. Мои руки дрожали, в душе беспокойство все нарушало. Кажись, на моем лице тоже все написано. Я поправляю съехавшие очки, принимаясь очень часто моргать. Мне не хватало...Мне не хватало лишь одной вещи, но я понятия не имел какой. То есть, моё состояние можно было исправить чем-то одним, но чем? Я остался с этой мыслью на едине, в то время как оба направились на поляну.

***

      Маленькая полянка, за ней дальше продолжалось село, со стороны выглядела привлекательна и она оправдала ожидания. Над мной расстилалось дерево, своими широкими ветвями загораживая солнце. Кстати о нем, я даже не заметил, как начался закат. Сколько мы были на улице? Время так быстро пролетело, а родителей забыл предупредить.       Я лежу на траве, которая щекочет мои щеки. Пятифан стоит над мной с другой стороны, упираясь ладонями о свои коленки, выстонавливая дыхание. Но прошло не много секунд, как он улёгся рядом под яркие лучи солнца, а яблоки в пакете выкатились, но нам было не до этого. Тот принимается вертеться, дабы укрыться от солнца, а я наблюдаю за ним, тихо хихикая от чужой неудачной позиции в данный момент.       Я ощущал тревожность за нашу проделку и за собаку, но был доволен нашим сегодняшним приключением. От той паники остались воспоминания, да и то, они не плохие, вроде. —Чтоб я ещё раз с тобой куда-то! —Простонав, отвернул голову от хулигана, пытаясь скрыть улыбку, что так лезла на ружу. В день я столько не улыбаюсь... —Хах..Хаха!! —В ответ я слышу озорной смех. —Боже мой, видел бы ты свое лицо! Хаха! Угар и всё, пфф, а эта собака!Ебало у нее такое смешное!       Он смеётся? Да как он смеет! Мы же такое пережили! А этот идиот берет и угарает! —Вот тебе смешно? Ты сам-то не лучше! —Я ударяю кулаком по траве, поворачивая свою физиономию опять к нему. —Ой-ой, кто бы говорил! А сам-то довольный лежишь и лыбишься! —Ты себя видел? А вдруг ты бы не услышал её?! —Я ошарашенно глядел на него и пнул рукой в его бок. На чужом лице улыбка стала только шире от моих слов и действий. Рома накрыл глаза предплечьем, пряча часть переносицы тоже. —"Ты себя видел?" Бе-бе, хаах! Это же было весело. —Он, убрав руку с лица, откинул ее в сторону.       Мы оба лежим в позе "звёздочки". Мы оба приумолкли. Мы оба чуть ли не одновременно выдохнули. Он закрыл глаза, его каштановые волосы переливались на солнце и колышались под ветром в такт с травой. Его губы приоткрыты, черты лица расслабленны. Я продолжаю рассматривать его, словно он экспонат в музее. Хотя, с такой внешностью он переплюнет любой артифакт, каким бы драгоценным он не был. Но мои щеки заполняются жаром, от осознания, о чем я думаю. Отнюдь, это лишь малая часть моего смущения, ведь я понимаю, что его ладонь, которая гораздо шире моей, лежит поверх нее. Если недавно меня грубо и крепко держали за запястье, то сейчас его пальцы нежно лежали поверх моих.       Я улыбаюсь, так широко, что уже болят скулы. "это же было весело!" вертеться кругом у меня в разуме. И тут меня осенило...       Все так же с повёрнутой головой к хулигану, сквозь скромную улыбку шёпотом говорю, вымотанно закрывая веки глаз. —Спасибо, это было правда весело.