Время жить, не время умирать

      Они шли через лес, тихий и безжизненный. Не было слышно ни пения птиц, ни шума листьев. Лишь далёкие выстрелы и взрывы, да шаги разведчиков нарушали тишину. Сашка помнил этот лес красивым, наполненным звуками и яркими цветами, и от того, что он видел сейчас, сердце обливалось кровью. За время, проведённое на фронте, он повидал множество разрушений, но почему-то никогда не думал, что и его дом может постигнуть такая же участь. В горле образовался ком, с самого утра Саша чувствовал смутную тревогу, но никак не мог избавиться от этого чувства. Деревья стали реже. Еще немного и он увидит свою деревню. Осталось совсем чуть-чуть. Саша с трудом сдерживался, чтобы не ускориться, он так долго ждал этого. Бесконечно долго.       Несколько десятков шагов. Лес закончился. Полный радостного предвкушения и неясного страха, Саша вышел на дорогу и застыл, идущий позади товарищ врезался ему в спину. Не было больше никакой деревни. И дома. Ветер развеивал остатки пепла. Мир вокруг Саши будто замер, даже выстрелы, кажется, затихли. Их командир махнул рукой, и солдаты двинулись дальше, держа автоматы наготове, мало ли что. Саша шёл вперед вместе со всеми, а земля под его ногами качалась. Он молчал. Какие тут могут быть слова? Саша надеялся, что всё это сон, сейчас откроет глаза и увидит свою деревню. Маму, брата, сестрёнку, соседей… Но ужасная картина не исчезала. Он споткнулся, увидев висящие в петлях тела живших по соседству с ним людей. Когда-то Саша знал их, здоровался с ними, шутил и смеялся над шутками, а сейчас они смотрели на него выпученными мёртвыми глазами.       Несколько солдат пошли на разведку: проверить, не заминированы ли расположенные рядом с деревней железнодорожная станция и мост через реку, по которому должны будут перейти бойцы Красной Армии. Саша остался в деревне. Он шёл вперед, надеясь увидеть хоть что-то родное, целое и невредимое. Но ничего не находил. Ни школы, ни маленького магазинчика, ни старой скамейки. Саша опустил голову и замер. Присыпанный пылью на дороге лежал гребень, разломанный на две части. Простой деревянный гребешок, ничем не примечательный на первый взгляд. Саша бережно поднял обе половинки, прижал к груди и слабо улыбнулся, вспомнив, как мама причёсывала им волосы. Она никогда с ним не расставалась, его подарил ей папа перед уходом на фронт. Саша перевёл взгляд и понял, стоит у сожжённого амбара. Он почувствовал запах горелого мяса, совсем слабый, но всё равно тошнотворный. Саша рухнул на колени, сжимая автомат в руках. Он уже видел уничтоженные огнём здания, но осознание того, что именно здесь в мучении умерла его семья, разрушало его изнутри. Саша набрал в ладонь пепел и сжал кулак. Он прижал руки к груди, будто это могло помочь унять боль. У него ничего не осталось, кроме пары писем, сломанного гребня да горстки пепла. Кто-то тронул его за плечо. Он медленно поднял голову и посмотрел на подошедшего. Это был Васька. С ним вместе Саша служил уже больше года, они сражались бок о бок, делились едой, не единожды спасали друг друга, вынося с поля боя. Васька всегда шутил, даже в самые неподходящие моменты, но сейчас он молчал.       Саша поднялся, когда мир перестал качаться, а горе чуть-чуть ослабило хватку на горле. Разжав кулак, он смотрел, как сыпется обратно на землю пепел. Вася крепко обнял его. Всего на пару секунд прижал к себе и похлопал по спине. Без слов, они были здесь неуместны. И Саша с трудом сдержал слёзы. Он не плакал лет с семи, когда отец сказал ему, что ревут только девчонки. Поэтому Саша сдержался, хотя горе царапало горло изнутри. Отцу повезло, он погиб раньше, не успев увидеть, что ни семьи, ни дома больше нет. Саша зло засмеялся и тут же умолк. Его захлёстывала ненависть к фашистам, а вместе с ней и жажда мести. Он пошёл обратно, к своим, и Васька шагал рядом. С ним было немного легче. Кто-то что-то кому-то крикнул, Саша не разобрал, но на всякий случай ускорился. Его товарищи уже вернулись и ждали только их с Васькой.       — Возвращаемся в штаб! — крикнул командир, поворачиваясь к лесу.       Они шли обратно, потрясение уже проходило, разведчики тихо переговаривались друг с другом. Саша шёл чуть поодаль, ему не хотелось слушать их беседы. Только не сейчас. Васька замедлил шаг и поравнялся с другом. Он всё ещё молчал, проявляя невероятную для него чуткость.       — Стоять! Кто идёт? — раздался надтреснутый мужской голос.       Все замерли, глядя на четырёх вооружённых людей.       — Бойцы Красной Армии, — громко ответил командир, и разведчики вскинули автоматы. — А вы кто такие?       — Партизанский отряд.       — Маленький что-то отряд. Предъявите документы.       — Вы тоже документы покажите.       Они продемонстрировали друг другу удостоверения и, успокоившись, опустили оружие.       — Где ваш командир? — спросили у партизан.       — Идёмте!       Разведчики двинулись следом за маленьким отрядом, состоящим из двух женщин и двух мужчин. Шли недолго. Минут через десять они оказались на небольшой поляне. Из землянки вылез седой мужчина с морщинистым лицом, однако несмотря на возраст, выглядел он крепким и опасным. Один из партизан подошёл к нему и что-то тихо сказал. Старик кивнул, жестом приглашая в соседнюю землянку. Разведчики зашли внутрь. На скамейке сидела молодая девушка, лицо залито кровью, одежда порвана.       — Лиза! — Саша сделал к ней шаг, но она не отреагировала, продолжая смотреть в одну точку.       Он перевёл взгляд на тёмный угол и замер. Оттуда на вошедших смотрели дети. Одного, совсем маленького, Саша не узнал. Но второй мальчик был маленькой копией его самого, такой же черноволосый и голубоглазый. И девочка. Её косички цвета пшеницы растрепались, глаза покраснели от слёз. Заметив брата, они бросились к нему. Саша прижимал их к себе, шепча что-то невнятное. По его щекам потекли слёзы. Отец был бы недоволен, но Саше было всё равно. Он обнимал брата и сестру и имел право на слёзы. Отстранившись, Саша внимательно вгляделся в детские лица. Прошло два года с тех пор, как он видел их в последний раз. Они выросли. Его брату двенадцать, сестре семь. Удивительно, что она его помнит.       — Мама знала, что ты придёшь, — Коля слабо улыбнулся, и Варя кивнула, подтверждая его слова. Её губы задрожали.       — А как вы… — Саша запнулся, подбирая слова.       — Мама сказала нам бежать в лес и хорошенько спрятаться, — ответил Коля. — Мы долго ходили, стараясь уйти подальше, а потом наткнулись на партизан. Они здорово нам помогли.       — И долго немцы жили здесь?       — Почти три месяца. Многих увезли куда-то. В Германию, да? Остальные остались. Фрицы, — Коля зло поджал губы и сжал кулаки, — в первый же день убили председателя нашего, Ивана Иваныча. Помнишь его? Саша кивнул. К ним подошёл командир. Увидев его могучую фигуру, Варя прижалась к Саше.        — Своих нашёл? — спросил командир.       — Своих, — кивнул Саша.       — Эй, тебя как зовут? — спросил Васька у маленького мальчика, но ответа не последовало.       — Не пытайся, — произнёс Коля. — Петькой его зовут.       — А он чего молчит? — Васька удивлённо приподнял бровь. — Боится или не умеет?       — Фрицы его мать забили насмерть на глазах у него, с тех пор молчит. Наша мама хотела помочь ей и получила пулю в ногу.       Саша переглянулся с Васькой и снова посмотрел на брата. Коля говорил так, будто это произошло давным-давно и не с ними, а с героями книг.       — Так вот, про председателя. Фрицы убили его, а дом заняли их главные. Всю птицу изловили и приказали на ужин приготовить. Большую часть потом в дом председателя утащили. Лизку и ещё нескольких девок заставили прислуживать. Их всех потом увезли, а Лизку оставили. И каждый вечер потом она к ним ходила, еду носила, убирала то, что они не сожрали, и тайком нам приносила. Все остальные дома тоже немцы заняли, всю еду отобрали, ценное вынесли. Если кто-то возмущался, кулаком по роже — и всё тут. Некоторые бороться с фрицами хотели, но вы видели, наверное, что с бунтарями стало, — Коля покачал головой, и Варя вздрогнула, вспомнив висящие в петлях тела. — Больше никто особо не пытался. Всех выгнали на улицу, но сейчас ещё тепло, так что мы спокойно это переносили. Фрицам иногда неохота было даже на улицу выйти, чтобы помочиться, прям в доме нужду и справляли. Ещё нас называли: «Russische Schweine», гады.       Коля замолчал, глаза его заблестели от слёз, а губы скривились от отвращения. В его повествовании не было связи, Коля перескакивал с одного на другое, но никто не мог его винить. С каждой слетевшей с губ фразой ему становилось и лучше, и хуже в то же время. С одной стороны, Коля наконец мог поделиться с кем-то близким и понимающим тяжёлыми воспоминаниями, а с другой, ему приходилось заново переживать всё, о чём он говорил.       — Так, — Коля откашлялся, собираясь с мыслями. — Они быстро перебили весь скот, а потом заскучали, наверное. Фрицы иногда выбирали кого-то, не знаю, как, просто кого заметили, того и брали. Они ставили их к стене и заставляли умолять на коленях о пощаде. Но потом всё равно убивали, поэтому вскоре те, кого выбирали, поняли это и стояли ровно. Тогда фрицы придумывали что-то новое. Например, вытащили Никитишну на площадь и заставили плясать. Она упала, и её пристрелили, — голос Коли дрогнул, Варя заплакала. — По вечерам они играли в карты, говорили что-то на своём и ржали. А если кто-то проигрывал, то злой выходил на улицу, хватал того, кто под руку попадётся, и лупил. Лизкиному брату несколько рёбер сломали и ногу, а Соньку, председательскую дочь, вообще задушили. Но дальше было хуже, — Коля кивнул головой в сторону выхода, покосившись на сидящую на скамье девушку. — Лизка очень уж одному офицеру понравилась. Он пришёл к её дому вечером, всех фрицев выгнал, заставил на улице сторожить, а с ней вместе в дом зашёл. Сначала только её крики было слышно. Мать её рвалась туда, её били, но она вставала и снова пролезть пыталась. Один из фрицев взял нож и воткнул несколько раз ей в живот. Офицер вышел минут через пятнадцать, а потом и Лиза появилась, лицо в крови, платье порвано, вышла и начала хохотать, никак не могла остановиться, а потом упала на землю рядом с мёртвой матерью и рыдала. А следующим утром мама велела нам идти в лес и прятаться хорошо. Она достала где-то чёрствый хлеб, всего два кусочка, сунула его нам и велела уходить. Мы не хотели, понимали, что это значит, но мама не слушала, она поцеловала нас и запретила плакать. Мама сказала, что на войне такое бывает, что ты обязательно нас найдёшь, и всё будет хорошо. Она пообещала, что всегда… всегда будет с нами, что мы выиграем войну, что фашисты заплатят за всё, — Коля поднял голову и заморгал, сдерживая слёзы, Варя задрожала, но не заплакала, напротив, она вздёрнула подбородок и выпрямилась.       Саша молчал, горе тяжёлым камнем легло ему на плечи, заставляя опустить голову. Радость от встречи с братом и сестрой не могла заглушить боль от потери мамы. Она была женщиной красивой и сильной, строгой, но и нежной. Он любил её, хранил все её письма и перечитывал по нескольку раз. Её слова пробуждали в сердце надежду. Саша судорожно вздохнул.       — А дальше?       — Мы убежали в лес вместе с Петькой и Лизой, шли долго, прошло полдня, наверное. Вдруг где-то рядом хрустнула ветка, мы думали, это фрицы, испугались ужасно, но это были партизаны. Они сказали, что наши уже близко, и взяли нас с собой. А на следующий день началась суета, немцы ходили по лесу, но мы хорошо спрятались, но один все-таки заметил нас. Уж не знаю, как ему удалось. Он нацелил на нас автомат и смотрел, будто выбирал, с кого следует начать. А потом заговорил на своём и опустил оружие. Один из партизан знал немецкий. Ты его видел, он старый такой, Иваном Петровичем звать. Так вот, он перевёл нам. Фриц говорил, чтобы мы уходили, что мы свободны, но мы не двигались. Любят они в спину бить. Тогда он отбросил автомат и отошёл. Мы побежали. Иван Петрович поднял оружие и выстрелил ему в грудь. Фриц упал, а мы сбежали. Немцы начали уезжать, мы видели чёрный дым, поднявшийся над деревней. Криков не было слышно, — Коля замолчал, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — А через несколько часов и вы пришли.       Все молчали. Смеркалось. Саша опустился на землю. Партизаны развели костёр в центре поляны и стали готовить ужин. Нос разведчика уловил исходящий от котла аромат горячей похлёбки, но аппетита не было. Васька сбегал куда-то, вернулся с мисками. Дети тут же принялись за еду, обжигая губы и языки. Саша подносил ложку ко рту, но был не в силах есть. Чуть позже он отвёл ребят обратно в землянку, накрыл тёплым одеялом.       — Хорошо, что ты нашёл нас так быстро, — произнесла Варя, слабо улыбнувшись. — Но ты скоро снова уйдёшь?       — Да, но это ненадолго. Мама же сказала, что мы выиграем, значит нужно пойти и вернуться с победой, — Саша чмокнул сестру в щёку и вышел на улицу.       У костра сидела Лиза. Она умылась и переоделась в чистую одежду, но выражение лица её было таким же отсутствующим. Девушка покачивалась из стороны в сторону, не обращая ни на что внимания. Саша сел рядом, но так, чтобы не пугать её.       — Теперь всё будет хорошо, — тихо сказал он ей, а может и себе.       Ему хотелось добавить «обещаю», но он не стал. Саша ничего не мог обещать ни себе, ни ей.       — Надеюсь, — произнёс он в конце концов с улыбкой.