Fatum meum

Наш мир слишком жесток для таких, как я. У нас нет права голоса. И каким бы могущественным волшебником ты ни был, в первую очередь ты — омега. Поставленное клеймо преследует тебя всю жизнь, превращая ее в персональный ад. Вынужденные меры: принимать препараты, если не хочешь быть, в прямом смысле, пущенной по кругу; терпеть ужасный период течки, длящейся неделю; отсутствие возможности участвовать в социуме как индивид… Ты — вещь в руках другого, личная игрушка. Мир был слишком нестабилен, чтобы верить в справедливость. Закон неизменно вставал на сторону сильных, оставляя слабым иллюзию защиты. Омега должна подчиняться, а альфа — быть готовым сражаться за то, что принадлежит ему. Неважно, кто выбрал тебя первым: всегда мог появиться кто-то сильнее, решивший забрать желаемое себе. Омег отбирали, насиловали, обменивали и передавали из рук в руки, словно вещи, голос которых скрывался за немым криком. Поэтому многие отдавали предпочтение безвольной марионетке в чужих руках. Ведь каждый, кто сопротивлялся — терпел поражение… Навязанные отношения приводили либо к большой любви, где каждый готов пожертвовать всем ради пары, либо к вечным мучениям, с желанием наложить на себя руки. Я выбрала сражаться. Сражаться за себя, не имея и крупицы понимания, к чему приведет объявленная война. Четыре года. Сорок восемь месяцев. Тысяча четыреста шестьдесят дней с той роковой ночи. С ночи, изменившей судьбу двух волшебников и объединившей их жизни невидимой нитью. Звучит как начало сопливого романа, правда? Если бы не одно «но» — она бесследно исчезла, оставив после себя пустоту и трепетное, горячее воспоминание. Все это время он не оставлял попытки отыскать ее, трансгрессируя из одной страны в другую, посещая даже самые отдаленные уголки мира. Ни единой зацепки, ни единой тоненькой ниточки, которые привели бы ищущую душу к покою. Драко Малфой, казалось бы, совсем отчаялся. После запечатления со своей маленькой омежкой — она испарилась из его жизни так же быстро, как и появилась в новом статусе. Единственное, что долгое время успокаивало его душу — гриффиндорский галстук, пахнущий запеченными яблоками с корицей. В Хогвартсе ходили до ужаса абсурдные слухи об исчезновении грязнокровой подружки Поттера. Ведьма, с ее кровью, не могла быть бетой. Клеймо, поставленное обществом, не дало бы ей спокойной жизни. Гермиона Грейнджер — умнейшая юная ведьма с грязной кровью. Последней ее видела пуффендуйка, учившаяся на курс младше: голубые джинсы, закрывающие стройные, но ободранные ноги; свитер с высоким горлом, скрывающий кровоподтеки; белые кроссовки и маленькая сумка в дрожащей руке, на которую точно были наложены чары незримого расширения. Сбежала с альфой в лучшую жизнь. Бред. Небылица. Она только его. Лишь слизеринский принц знал истинную причину исчезновения гриффиндорской заучки. Ему одному была ведана завеса тайны. И эта тайна — он.

***

— Малфой! — двери кабинета главного аврора распахнулись и на пороге появилась рыжеволосая макушка Рональда Уизли. — Последний пожиратель был пойман в Австралии. Сученыш спрятался у маглы, наложив на дом защитные чары и попивая из стакана оборотное зелье. — Имя. — Эндрю Флипп. — Второстепенный игрок, пешка при Волан-де-Морте. Весомой угрозы не несет. В истреблении маглорожденных замечен не был, но и святым не являлся. На нем изнасилование студенток Хогвартса и предоставление их для изощренных пыток пожирателям смерти. — По себе знаешь, Малфой? Удалось поучаствовать в веселье? — съязвил Рон. — Тебе напомнить выпускной курс в окружении течных омег, святоша? — оскал исказил аристократичное лицо слизеринца. На реплику гриффиндорец лишь буркнул что-то нечленораздельное себе под нос и с упреком посмотрел на школьного врага. — Доставить в Азкабан. Поцелуй Дементора и пожизненное заключение. Молча кивнув, Рон удалился из кабинета, хлопнув дверью так, что свечи на столе аврора моментально погасли. Долбоеб. Два года назад восстание Темного Лорда провалилось, и только умственно отсталый не напомнил Малфою о совершенной ошибке. Ради нее он пошел на предательство родителей, подставил их в попытке отыскать Грейнджер. Надеясь получить хоть малейшую зацепку, Драко обратился к Ордену Феникса с раскрытыми картами плана Волан-де-Морта и одновременно пустил пыль в глаза: «Она нужна ему для усиления армии». Но они ничего не знали. Гермиона исчезла из их жизни без малейшей весточки, оставив чувство горечи и утраты. Именно тогда тонкая ниточка надежды и была безжалостно оборвана. — Где же ты прячешься, моя маленькая? — взор серых глаз был направлен в пустоту, показывая глубокую погруженность в собственные мысли. Даже младшая Уизли была не в курсе местонахождения подруги. Ни Поттер, ни семейство рыжеволосых любителей маглов не были осведомлены. Нелепые слухи, предположения и доводы сводили его с ума. Тошно было наблюдать за влюбленными парочками, не отлипающими друг от друга и готовыми совокупляться при любой удобной возможности. Потому что такой возможности не было у него. Из раздумий слизеринца вырвал величественный черный филин, стучавший клювом в закрытое окно и державший в нем выпуск «Ежедневного пророка». Медленно встав из-за стола, Малфой подошел ближе и лениво опустил массивный затвор, забирая у пернатого пожелтевший пергамент и с безразличием бросая его на деревянную поверхность. Тот с глухим хлопком приземлился, представляя взору кричащий заголовок, выведенный жирным курсивом: «Пропавшая Гермиона Грейнджер замечена в пригороде Парижа»… На мгновение ледяное сердце вновь зажглось ярким пламенем, а по телу прошелся электрический разряд, мощностью не меньше двухсот ват. Драко вновь и вновь перечитывал короткое предложение, не веря своим глазам. Это сон. Кошмар, который скоро закончится, поскольку поиски возобновляются… Но Морфей объединит их, не оставит шанса на доброе воссоединение, ведь он уже сошел с ума. Она его наказала, сейчас — его очередь… Жди.